Неделя без сахара

— Рюдзаки, сколько можно есть эти сладости?! — голос Лайта сорвался на крик. Он смотрел, как очередная порция приторного клубничного торта исчезает во рту детектива и чувствовал, как внутри закипает раздражение.  Ягами давно пора было привыкнуть к этому зрелищу. Они были знакомы не первый день, а теперь и вовсе проводили вместе круглые сутки, связанные наручниками. Но это маниакальное поглощение сладкого продолжало выводить его из равновесия. — Лайт-кун, я федь уфе объяфнял… — нечленораздельно пробубнил детектив с набитым ртом, не отрывая взгляда от экрана монитора. Затем, с усилием прожевав последний кусок, он добавил уже более внятно: — Глюкоза, как и моя нестандартная поза, стимулирует когнитивные функции мозга. Лайт устало потёр переносицу, чувствуя, как накатывает головная боль, и все же опустился в кресло рядом с детективом. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением компьютеров и тихим хрустом печенья. Какое-то время они молчали. Наконец, Ягами повернул голову к неподвижной фигуре в кресле. Вопрос сорвался с губ сам собой, без особой цели: — Ты бы смог продержаться без сладостей хотя бы неделю? Рюдзаки медленно развернулся на стуле на сто восемьдесят градусов. Его взгляд, тяжелый и пронзительный из-за вечных теней под глазами, застыл на лице Лайта. Детектив серьезно задумался, будто строил очередную теорию по делу Киры, а не рассуждал о ценности сахара в его жизни. Похоже, в его голове клубничный торт и поимка убийцы имели равную степень важности. — Теоретически… — Рюдзаки заговорил лишь спустя пару минут, не отрывая большого пальца от губ. — Это возможно. Но в таком случае моя эффективность в расследовании снизилась бы на несколько процентов. Так что в этом эксперименте я не вижу ни смысла, ни практической пользы. Ответ застал Лайта врасплох. Он ожидал услышать категоричное «нет» или поток заумных оправданий. Но вместо этого Рюдзаки практически признал: да, он может обойтись без сахара, если на то найдется веская причина. Это казалось невозможным. Ягами попытался вспомнить хотя бы один момент за все время их знакомства, когда он видел детектива без конфеты, печенья или торта в руках. Память подсовывала лишь бесконечные горы фантиков и липкие следы на клавиатуре. Сама мысль о том, что подобное воздержание может продлиться несколько дней, казалась абсурдной. Но именно на это Лайту хотелось бы посмотреть. И тут в голове Ягами зародилась идея. — Так значит, ты признаешь, что без сахара не способен раскрывать дела? — спросил парень с самодовольной усмешкой, наклоняясь чуть вперед. Он намеренно бил по профессиональной гордости гения-детектива. Это была откровенная провокация, попытка взять его «на слабо». Рюдзаки едва заметно сощурился. Лайт заметил, как напряглись его плечи под белой футболкой. Было видно невооруженным глазом, что этот простой вопрос задел его за живое. В комнате повисла пауза, прежде чем детектив снова заговорил. — Нет, Ягами-кун… — голос Эл прозвучал ровно, но в нем проскользнули нотки сдерживаемого раздражения. Он явно старался подавить недовольство, — Я в состоянии работать и без глюкозы. Просто она позволяет мне справляться с задачами быстрее и с меньшим расходом ресурсов. Лайта явно позабавила такая реакция детектива: было редкостью видеть, как Рюдзаки теряет самообладание из-за подобной ерунды, и Ягами не собирался упускать этот момент. Он не торопясь наклонился вперед, сокращая расстояние между ними. На его лице снова появилась усмешка, но на этот раз более открытая и провокационная. Помолчав ещё секунду для пущего эффекта, он негромко предложил: — Поспорим?