Неделя без сахара

Остаток первого дня превратился для Рюдзаки в отчаянную попытку доказать, что осечка с экспертизой была случайностью. Ватари, чье лицо в мониторе отразило непривычное беспокойство, молча исполнил поручение, и работа закипела с удвоенной силой. Лайт наблюдал за Рюдзаки, как за машиной, у которой постепенно садилась батарейка. К вечеру движения детектива стали еще более рваными. Он по-прежнему сидел на корточках, но его спина все чаще сгибалась под неестественным углом, а взгляд то и дело застывал на одной точке дольше, чем обычно. Энергия, вызванная литрами черного кофе, начала сменяться раздражительностью. Когда Лайт случайно задел локтем пустую кружку на столе, Рюдзаки вздрогнул так, словно рядом что-то взорвалось, и одарил Ягами взглядом, полным такой неприязни, что в комнате ощутимо похолодало. — Тебе пора спать, — сказал Лайт, захлопывая свой ноутбук, — Ты уже полчаса просто переключаешь вкладки. Эл не спорил. Это и было самым пугающим. Он молча поднялся, едва не потеряв равновесие, и на негнущихся ногах дошел до кровати. В ту ночь он спал четыре часа, что было для него непозволительно много, но проснулся он не отдохнувшим, а разбитым…

***

Утро второго дня встретило их яркими лучами солнца, просочившимися сквозь плотно задернутые шторы. Лайт поморщился от резкого света и тихо выругался: один из лучей нагло лишил его последних двадцати минут сна. Протерев лицо рукой, стряхивая остатки дремоты, он по привычке повернул голову ко второй половине кровати. Ягами сразу почуял неладное — вокруг детектива больше не громоздились чашки с кофе, и в воздухе не витал его жженый запах. Рюдзаки сидел, подтянув колени к подбородку. Его волосы были спутаны сильнее обычного, а кожа приобрела мертвенно-белый оттенок. Круги под глазами стали еще глубже и они резко контрастировали с лопнувшими в белках капиллярами и расширенными зрачками. Детектив больше не печатал — он неподвижно рассматривая новые фотографии с места преступления. Лайту пришлось бы соврать, скажи он, что состояние Эл его не пугает. Впервые внутри него кольнуло сильное чувство вины за этот дурацкий спор. — Рюдзаки? — осторожно позвал Ягами, протягивая руку, чтобы вновь коснуться его плеча. Детектив среагировал чересчур резко. Он развернулся, перехватывая запястье Лайта на полпути. Тонкие пальцы Эл впились в кожу. Хватка была неожиданно сильной и болезненной. — Ягами-кун, — голос Эла прозвучал раздраженно, — Если ты сейчас скажешь хотя бы слово о моем самочувствии, я добавлю проценты к вероятности того, что ты Кира. И мне плевать, что в этом нет логики. Рюдзаки подался вперед, еще сильнее сжимая чужую руку. Его зрачки подрагивали, а во взгляде читалась смесь ярости и бессилия. Лайт на мгновение перестал дышать. Он увидел первую серьезную трещину в детективе: Эл был в бешенстве, но не на Лайта или расследование, а на собственное тело, которое начинало его предавать. — Понял, — коротко ответил Лайт, решив не провоцировать Рюдзаки еще сильнее. Он попытался мягко высвободить руку из крепкой хватки. Почувствовав это движение, Эл будто очнулся: он быстро заморгал, его взгляд стал рассеянным, и он тут же разжал пальцы, отводя взгляд в сторону. На запястье Лайта остались красные пятна от его хватки. — Извини, Лайт-кун, — произнес Рюдзаки. Ярость в его голосе угасла, сменившись усталостью, — Кофе оказался плохой заменой сахару. Вместо бодрости он просто забрал остатки моих сил. Я решил отказаться от этой альтернативы. Ягами невольно улыбнулся, испытывая странное облегчение от того, что детектив больше не собирался вливать в себя литры кофеина. В таких дозах он был явно опаснее глюкозы и мог нанести сердцу Рюдзаки непоправимый вред. Лайт поймал себя на этой мысли и задумался: с каких это пор его начало волновать состояние Эл? Он списал это на то, что во время расследования ему нужен был дееспособный напарник, а не труп в кресле. Но улыбка все равно не желала исчезать с его лица. — Разумное решение, — кивнул Лайт, — Тогда давай вернемся к фотографиям. Новая жертва? — Да, — ответил Рюдзаки, окончательно приходя в себя, — Мика Сато, — Рюдзаки вывел на экран серию снимков. Его голос стал тише, — Если Миура был «темным шоколадом», то Мика — это «кокосовая стружка». Посмотри на её тело. Лайт присмотрелся. Тело девушки в нежно-голубом платье было буквально засыпано тонким слоем кокосовой пыли. Она осела на её ресницах, волосах и губах, превращая жертву в подобие куклы, забытой в коробке с десертом. — Смерть наступила от спазма гортани, — Эл запнулся, прикрыв глаза, — Но самое интересное не это. За неделю до смерти Мика опубликовала в блоге пост под заголовком «Сладкое проклятие 70-х». Рюдзаки открыл сохраненную страницу. На фото была жизнерадостная Мика с розовым микрофоном. — Она собирала городские легенды. Рассказывала о «Юки-но Синдзю» как о проклятие. Мика утверждала, что в 1972 году, когда конфеты только вышли, по городу прокатилась волна отравлений. Люди жаловались на специфический привкус и на внезапные приступы, но официально не было ни одного дела и ни одной газетной вырезки. Богатые инвесторы, стоявшие за компанией, просто стерли эту историю из реальности. Эл на мгновение замер, его большой палец замер у губ, не касаясь их. — Она писала, что её бабушка работала на той самой фабрике. Она видела всё своими глазами. Но каждый раз, когда Мика пыталась расспросить её о тех инцидентах, та просто замолкала. Отшучивалась, говорила, что у внучки слишком бурная фантазия. Мика сделала из этого «хайп». И, судя по всему, докопалась до того, кто не хотел быть найденным. Рюдзаки переключил слайд на видеозапись из студии, сделанную за час до убийства. — Судя по тому, что Миура был шоколадом, а Мика — кокосом, у нас остался последний ингредиент. Ореховая начинка. Эл вгляделся в экран, где на заднем плане видеозаписи мелькало витринное стекло. Он смотрел прямо на него, но его взгляд был пустым. Он видел движение, но его мозг, измученный нехваткой сахара, отказывался обрабатывать картинку. — Я что-то упускаю, — прошептал он, и в его голосе послышалось отчаяние, — Факты здесь, перед моими глазами, но я не вижу связи. Помоги мне, Лайт… Что не так с этим кадром? Ягами, услышав эту просьбу, едва заметно улыбнулся. Внутри него разлилось странное удовлетворение. Было нечто приятное в том, что величайший детектив мира просит его помощи, пусть даже причиной тому была временная неисправность его гениального мозга. Лайт наклонился почти вплотную к экрану, сокращая дистанцию до минимума. Он сосредоточенно всмотрелся в отражение витрины студии, анализируя каждый кадр, пока в голове не сложилась четкая картинка. — Какова вероятность, Рюдзаки, что убийца использовал одного и того же поставщика и для шоколада, и для кокосовой стружки? — спросил он, не оборачиваясь. Эл задумался, его затуманенный взгляд постепенно начал фокусироваться, пытаясь догнать ход мыслей напарника. — Высокая, — наконец ответил он, и в его голосе проскользнуло любопытство, — Более восьмидесяти процентов. Крупные кондитерские фабрики предпочитают работать с проверенными импортерами элитного сырья, а наш убийца, похоже, им подражает. А почему ты спрашиваешь? — Потому что я заметил проезжающую мимо студии машину. Посмотри вот сюда, в правый угол, — Лайт указал пальцем на едва заметный прямоугольник, мелькнувший в отражении за секунду до того, как Мика вошла в здание, — Это фургон с логотипом одного из тех самых трех поставщиков, которые ввозят в Японию элитный шоколад. Не думаю, что это совпадение, Рюдзаки. Лайт выпрямился, чувствуя, как его распирает законная гордость за собственную внимательность. Он только что сделал то, на что Эл в своем обычном состоянии потратил бы доли секунды, но сейчас это была чистая победа Лайта. Эл подался вперед, почти касаясь лбом экрана, и тихо выругался под нос. — Я смотрел это видео трижды, — прошептал он, и в его голосе Лайт услышал нескрываемое отчаяние, — Трижды, Лайт-кун. И ничего не заметил. Мой мозг просто отфильтровал это как фоновое движение. Детектив медленно отодвинулся от ноутбука, выглядя еще более бледным и осунувшимся. Ошибка была слишком явной. — Похоже, ты прав, — признал Рюдзаки,— Это «Мацуи Кондишнз». Они единственные из тройки, кто поставляет и кокосовую стружку высшего сорта, и тот самый «Криолло». Думаю, именно они в 1972 году поставляли ингредиенты для «Юки-но Синдзю», пока их не заменили. Но есть проблема… Эл тяжело вздохнул и потер виски, будто пытаясь унять пульсирующую боль. — Именно у «Мацуи» Ватари не удалось достать списки заказчиков. Лайт удивленно вскинул брови. — Не удалось? Хочешь сказать, что для L закрыты двери какой-то кондитерской конторы? — Дело не в полномочиях, Лайт-кун — Рюдзаки раздраженно дернул плечом, — Месяц назад на их центральном складе произошел пожар. Сгорел весь бумажный архив и серверная. Они до сих пор восстанавливают базу данных вручную по уцелевшим квитанциям. Информация за последние полгода, которая нам и нужна, превратилась в пепел. Эл поднял на Лайта взгляд, в котором читалась усталость. — Владелец компании, господин Мацуи, старой закалки. Он не доверяет облачным хранилищам, и все дублирование велось на физические носители в том же здании. Сейчас они работают вслепую, принимая заказы по старинке. Чтобы узнать, кто покупал «Криолло» и стружку, нам придется поехать туда лично и… — он запнулся, подыскивая слово, — И провести физическую инвентаризацию их уцелевших списков. Рюдзаки снова закусил палец, и Лайт заметил, как его рука немного дрожит. — Ватари не может этого сделать, не привлекая внимания к моей личности. Значит, поедем мы. Ты будешь моими глазами, Лайт-кун. Потому что мои, кажется, сегодня отказываются фокусироваться на чем-либо. Ягами внимательно выслушал план Рюдзаки, слегка кивая после каждой новой фразы.  — Понятно, но кем тогда представимся мы?  — Хорошой вопрос, — Рюдзаки задумался на несколько секунд, выстраивая план, —  Мы представимся представителями страховой группы «Кицунэ». После пожара Мацуи бьется за каждый иен возмещения. Налоговиков он бы выставил за дверь, но тем, кто привез ему деньги, он позволит перерыть даже пепел. — И как мы найдем списки? — спросил Ягами, не до конца понимая логику, — Ты сам сказал, что архивы уничтожены. — У Мацуи старые принципы, Лайт-кун. Он параноик. Он дублировал заказы в амбарные книги, используя копирку, — Эл попытался встать с кровати, но его качнуло в сторону. Он вовремя ухватился за стену, тяжело дыша, — Текст остался на следующем листе в виде небольших углублений. Ватари предоставит нам сканер, позволяющий прочесть его без чернил. Рюдзаки поднял голову, и Лайт увидел, как по его лбу катится капля пота. — Нам нужно найти всего одну запись, сделанную незадолго до смерти Миуры. Заказ на два килограмма «Криолло» и мешок кокосовой стружки. Лайт кивнул, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Хороший план. Только постарайся не упасть в обморок прямо на господина Мацуи, Рюдзаки. Это испортит нам всю легенду. — Я постараюсь… — тихо произнес детектив. Он первым двинулся к выходу, но его походка была неуверенной. Цепь наручников мгновенно натянулась. Лайт почувствовал на запястье резкий рывок холодного металла: то, как он впился в кожу, напоминая о том, что они связаны цепью. Ягами вынужденно поднялся с постели. Глядя в спину Рюдзаки, он видел, как того заметно ведет в сторону, словно у детектива отказал вестибулярный аппарат. Лайт быстро нагнал его у дверного проема. — Погоди, — негромко бросил Лайт. Он перехватил инициативу и подхватил Рюдзаки под локоть, практически заставляя того опереться на себя. Пальцы Лайта ощутили через тонкую ткань лонгслива, насколько ледяным было тело детектива и как его била мелкая дрожь. Рюдзаки не стал сопротивляться. Он лишь на мгновение замер, прикрыв глаза, и позволил Лайту стать своей опорой. Ягами сам не мог до конца понять мотив этого жеста. Были ли это остатки его сострадания, или же внутри него росло разъедающее чувство вины за этот треклятый спор, который с каждой минутой превращал гениального детектива в развалюху. На полпути Рюдзаки замер, сильно вцепившись в руку Лайта. Он заметил, как побледнело и без того светлое лицо детектива, отливая теперь каким-то сероватым оттенком. На его лбу выступила мелкая испарина. — Ты в порядке? — Спросил Ягами, крепче удерживая Эл, внимательно наблюдая за тем, как мелко дрожат его веки. — Просто… легкое головокружение, Лайт-кун. Мой сахар в крови сейчас находится на отметке, которую врачи назвали бы критически низкой. Перед глазами плывут черные пятна, а конечности кажутся ватными. Это любопытный опыт. — Это не опыт, а гипогликемия, идиот, — проворчал Лайт. Не дав Рюдзаки возможности возразить, Лайт обхватил его за талию, помогая удержать равновесие. Эл был пугающе легким, от него пахло только горьким вчерашним кофе. — Идём. Тебе нужно переодеться. Мы не можем заявиться в «Мацуи Кондишнз» в твоем привычном виде. Господин Мацуи примет тебя за бездомного и вызовет полицию раньше, чем ты откроешь рот.

***

Переодевание для обоих превратилось в отдельный вид пытки. Ватари предусмотрительно подготовил вещи, но Эл смотрел на классические брюки, рубашку и пиджак с таким выражением лица, будто ему предложили надеть костюм горничной. — Накрахмаленный воротник сковывает движения шеи, что снижает приток крови к мозгу на три процента, — бубнил Рюдзаки, пока Лайт заставлял его вдеть руки в рукава. — Твоему мозгу сейчас не крови не хватает, а глюкозы. Так что три процента погоды не сделают, — парировал Ягами. Лайт встал прямо перед ним, чтобы застегнуть пуговицы на его рубашке, ведь сам Эл то и дело промахивался пальцами мимо петель из-за дрожи в руках. На таком близком расстоянии Лайт видел, как расширены зрачки детектива и как прерывисто он дышит. — Не сутулься, Рюдзаки. Хотя бы сегодня, — Лайт потянул за края пиджака, выравнивая его по плечам Эл, — Знаешь, а тебе идет. Если причесать этот стог сена на голове, из тебя бы получился отличный офисный работник. — Твоё чувство юмора становится все более садистским, Лайт-кун, — Эл попытался привычно поднести палец к губам, но тесные рукава пиджака помешали ему это сделать. Он недовольно нахмурился, — Я чувствую себя… не в своей тарелке. — Зато я чувствую себя в безопасности, зная, что ты никого не распугаешь, — Лайт внезапно протянул руку и аккуратно поправил прядь волос, упавшую детективу на глаза. Его пальцы на секунду задержались на холодном виске, — Держись за меня, если станет совсем плохо. Когда они вышли к машине, Рюдзаки опирался на локоть Лайта. Его походка была шаткой, а взгляд расфокусированным. Прежний блеск в глазах сменился апатией, типичной для падения сахара. — Кицунэ… — прошептал Эл, когда Лайт помог ему сесть на заднее сиденье, — Страховая группа «Кицунэ». Надеюсь, у меня хватит сил не уснуть во время допроса. — Я буду говорить, а ты просто делай вид, что очень внимательно слушаешь, — Лайт сел рядом, закрывая дверь, — И сними с нас наручники уже, а то нам точно не поверят.  Эл какое-то время напряженно молчал, вероятно, просчитывая риски этого поступка. Но в итоге все же провернул ключ в замке наручников, освобождая их запястья из стального плена. Лайт удовлетворено растер красный след на своей руке. Машина тронулась, направляясь в сторону промышленного района. Лайт смотрел на профиль Рюдзаки, который прислонился лбом к прохладному стеклу, и чувствовал, как предвкушение от расследования переплетается с чем-то новым. Он не хотел признавать это даже самому себе, но проявлять заботу к Рюдзаки ему явно нравилось. 

***

Офисное крыло фабрики выглядело удручающе: закопченные окна, облупившаяся краска и суета рабочих, выносящих обгоревшие вещи. Когда машина остановилась, Рюдзаки не сразу открыл глаза. Для этого Лайту пришлось слегка коснуться его плеча, чтобы привести в чувство.  — Рюдзаки, мы приехали. Соберись, — шепнул Ягами. Измотанный Эл медленно выбрался из салона, придерживаясь за дверь. Похоже, после короткого сна в машине ему стало только хуже: тело начало бить крупной дрожью и он едва мог стоять на ногах, то и дело норовя упасть. Ягами, увидев это, тут же помог ему, мысленно продолжая карать себя за этот спор. С трудом пройдя расстояние от машины до входа, они наконец встретили господина Мацуи. Он смотрел на парней подозрительно, нервно сминая что-то в руках. — Страховая группа «Кицунэ»? — уточнил он, переводя взгляд с безупречного Лайта на пошатывающегося Рюдзаки, — Рановато вы. Мне говорили, что оценщики будут только к концу недели. — В связи с масштабом убытков руководство решило ускорить процесс, — уверенно взял на себя инициативу Лайт, показывая поддельное удостоверение, — Мой коллега, господин Рьюга, — он кивнул на Эл, — специально приехал из центрального офиса, чтобы провести аудит уцелевших документов. Мацуи окинул Рюдзаки коротким взглядом.  — С вашим коллегой все в порядке? Вид у него болезненный… — Последствия сезонной аллергии и бессонной ночи перед отчетами, — Лайт крепко подхватил Эл под локоть, незаметно сжимая его руку, чтобы тот не осел на асфальт, — Мы можем пройти к архиву? Чем быстрее мы подтвердим наличие уцелевших записей о заказах, тем быстрее вы получите письмо о выплатах. При упоминании денег старик тут же засуетился, приглашая их внутрь. Они спустились в подвал. Рюдзаки, до этого хранивший молчание, внезапно остановился на верхней ступеньке. Лайт почувствовал, как пальцы детектива впились в его предплечье. Внизу был настолько густой аромат сладостей, что даже у здорового человека закружилась бы голова. А для Эл, у которого мозг сейчас реагировал на любой сахарный раздражитель, это было сродни пытке.  — Рьюга-сан? — Мацуи обернулся, заметив заминку. — Все хорошо, — быстро ответил Лайт, чувствуя, как Рюдзаки дрожит, — Продолжайте. Когда старик дошел до стеллажей, Лайт наклонился к уху Эл, придерживая его за талию:  — Дыши глубже, — сказал он шепотом, — И не смей здесь падать. Если тебя вырвет на эти журналы, мы никогда не найдем убийцу. — Тут пахнет жженой клубникой… — прошептал Рюдзаки, его голос был совсем разбитым, — Лайт-кун, я… мне кажется, я сейчас потеряю сознание. Ягами стало невыносимо жаль Рюдзаки. Этот гений, способный просчитывать ходы наперед, сейчас едва держался на ногах из-за отсутствия сахара, превращаясь в тень самого себя. Лайт ощутил такой резкий укол вины, что захотелось прямо сейчас прекратить этот спор, бросить все и найти хоть какую-то сладость, лишь бы помочь детективу. Но он знал, что Рюдзаки не станет сдаваться, даже если придется пожертвовать своим состоянием.  Лайт сглотнул вставший в горле ком. Он чувствовал, как Эл начинает медленно оседать, теряя контроль над телом. —Я сам найду списки, просто потерпи немного, — Лайт прижал его к себе плотнее, ощущая, как голова детектива бессильно склонилась к его плечу. Он чувствовал, как Рюдзаки полностью обмяк в его объятиях, тогда как в обычном состоянии детектив никогда бы не позволил себе такой слабости. Голова Эл покоилась на плече Ягами, и в тишине подвала его прерывистое дыхание казалось особенно громким. Повинуясь странному порыву, Лайт медленно поднял руку. Его пальцы на секунду замерли, а затем осторожно погрузились в спутанные волосы Рюдзаки. Тот не отстранился, а лишь тихо выдохнул, принимая этот непривычно ласковый жест. Ягами стало неловко от собственной нежности, но он не спешил убирать руку, позволяя пальцам запомнить мягкость чужих волос. — Кхм... Господа? — Голос Мацуи прервал тишину. Лайт вздрогнул и мгновенно отстранился, чувствуя, как лицо обдает жаром. Он резко выпрямился, возвращая себе маску профессионала, хотя ладонь все еще горела от прикосновения. — Моему коллеге стало нехорошо, — бросил Ягами, не глядя на старика, — Рьюга-сан, присядь здесь, — слегка поддерживая за локоть, он усадил детектива на обуглевший диван, — Так что там у вас? Мацуи указал на массивный стол, заваленный папками. — Тут все, что удалось вытащить. — Хорошо, спасибо, — Лайт открыл принесенный с собой кейс, — Приступаем. Рюдзаки сидел ссутулившись и смотрел на груду мусора перед собой. Он протянул руку к одной из папок, но его пальцы так сильно дрожали, что он не смог даже подцепить край обложки. Лайт молча перехватил его руку, накрыв своей ладонью, и на мгновение прижал ее к столу, заставляя успокоиться. — Я сам, — тихо сказал Ягами, — Можешь просто контролировать процесс. Мацуи, пробормотав что-то о своих делах, наконец скрылся за тяжелой дверью, оставив их в пыльном архиве. Лайт включил сканер. Тонкий лазерный луч скользнул по пожелтевшей подложке амбарной книги, высвечивая на экране планшета едва заметные впадины от ручки. Рюдзаки сидел рядом, вцепившись пальцами в край дивана и выглядел обессиленным. — Это невыносимо, Лайт-кун, — внезапно произнес он, — Мой мозг затуманен. Я вижу буквы, но они не складываются в слова. Чувствую закономерность, но не могу её понять… это унизительно. Лайт, не отрываясь от экрана, мельком взглянул на него. Новая волна сострадания захватила его разум. — Прекрати это, Рюдзаки, — негромко сказал Лайт, настраивая фокус сканера, — Давай закончим спор прямо сейчас. Ты на грани обморока. Если мы позвоним Ватари через десять минут у тебя уже будут сладости, а через час ты снова станешь собой. Это того не стоит. Эл медленно поднял голову. В его уставших глазах вспыхнуло прежнее упрямство. — Нет. Я доведу это до конца даже в текущем состоянии, — он прикрыл глаза, не желая спорить дальше, — Ищи заказчика, Лайт-кун, и не трать время на жалость. Лайт остановился, так и не коснувшись экрана. Слово «жалость» сильно ударило по нему. Хотелось возразить, сказать, что это не жалость, а здравый смысл, но внутри все болезненно сжималось от осознания, что он действительно сопереживал этому невыносимому человеку. Наблюдать за тем, как Эл сознательно истязает себя ради принципа было тяжело. Лайт чувствовал злость на упрямство детектива, но в то же время и восхищение от его силы воли. — Как скажешь, — сухо ответил Лайт, — Но если ты свалишься, я не стану тебя поднимать. Он солгал, и оба они это знали. Лайт вернулся к поискам, ощущая, как внутри него крепнет решимость найти этого убийцу как можно скорее, чтобы этот кошмар для Рюдзаки наконец закончился. Минуты тянулись мучительно долго, пока на экране наконец не проявились четкие контуры почерка. — Есть! Заказ от четырнадцатого числа: три килограмма «Криолло» и мешок стружки, — Лайт нахмурился, вчитываясь в строку адресата. Его пальцы замерли, — Что за… — Что там? — Рюдзаки, вопреки своей слабости, нашел в себе силы подняться. Шатаясь, он сделал два шага к столу, заглядывая в монитор. — Посмотри сам, — Лайт развернул планшет, — Заказчик шоколада — Кэнто Миура. Адрес доставки — студия Мики Сато. А ниже… заказ кокосовой стружки на имя Мики Сато с доставкой в особняк Миуры. Эл, казалось, перестал дышать. Его пальцы, сжимавшие край стола, побелели. Холодная ярость проступила на его лице сквозь истощение. — Он смеется над нами, — прошипел Рюдзаки. Его зрачки сузились до точек, — Убийца знал, что мы придем сюда и подделал списки. Это был ложный след. Он покачнулся от резкого прилива гнева, и Лайт тут же перехватил его за плечи, удерживая на ногах. Они оказались совсем близко и Ягами чувствовал, как от Рюдзаки исходит жар. — Успокойся, — твердо сказал Ягами, глядя ему прямо в глаза, — Да, нас обвели вокруг пальца, но это тоже информация: теперь мы знаем, что он играет на опережение. Мы еще найдем другую зацепку, Рюдзаки. Идем отсюда. Здесь нам больше делать нечего. Эл еще несколько секунд сверлил взглядом экран, словно пытаясь испепелить написанные там имена, а затем бессильно опустил плечи, позволяя Лайту вести себя к выходу.