папайрус такой крутой

"разве мой брат не крутой?" эту фразу слышал от тебя чуть ли не каждый монстр в подземелье, которому доводилось с тобой хоть раз пообщаться. ты произносишь её, не задумываясь, на автомате, и, словно мантру, повторяешь про себя. это даже не вопрос, на который кто-то должен дать тебе ответ — ты знаешь его с самого начала. папайрус такой крутой. эта мысль просыпается вместе с тобой этим утром, когда твои несуществующие уши спросонья улавливают топот от резких и энергичных шагов по дому, шум пылесоса, звон кастрюли и лёгкое мурчание какой-то песенки, услышанной братом по телевизору пару дней назад. такая рань, а папс уже весь в делах и заботах. ты знаешь, что он с минуты на минуту придет будить тебя. ты знаешь, что не захочешь встать сразу, а он одарит тебя порцией возмущений о том, какие же ты ленивые кости, но всё равно даст тебе время на то, чтобы оклематься. и так он и делает — ты уже читаешь его как открытую книгу. папайрус такой заботливый. ты находишь в себе силы встать и, шаркая своими розовыми тапками, неспеша спускаешься по лестнице в гостиную, уже заполненную ароматом стряпни брата. ты не очень любишь то, что у него получается, но ты видишь, что он старается, и, понемногу, но делает успехи. возможно, через годик-другой у него получится что-то съестное. ты осторожно заглядываешь на кухню и видишь, как папайрус заканчивает свой очередной кулинарный шедевр. он гордо кладёт руки на пояс и широко улыбается — похоже, ему что-то понравилось в том, что он сегодня сделал. это такая мелочь, но ты, словно подражая ему, улыбаешься чуть шире обычного и желаешь ему доброго утра. он оборачивается на тебя и, не снимая с лица улыбки, желает тебе доброго утра в ответ. сев за стол, ты наблюдаешь за братом, что аккуратно кладёт еду по тарелкам. пока он отвлечён, ты позволяешь себе взглянуть ему прямо в глаза — похоже, он сегодня в отличном настроении. ты говоришь ему об этом, и спрашиваешь, что за счастье на него сегодня навалилось, а папс лишь пожимает плечами и говорит, что ничего особенного не случилось. ты даже ему завидуешь. папайрус такой позитивный. завтрак прошёл без происшествий. после него папайрус должен был уйти по своим делам, но что-то дёрнуло тебя спросить, не хочет ли он взять тебя с собой сегодня за компанию. его глаза тут же округлились и лицо засияло видимым счастьем, а сам он едва не подпрыгнул на стуле от удивления. ты признаёшься себе, что от этого вида на твоей душе стало гораздо теплее. ты не замечаешь этого, но теперь ты выглядишь счастливее обычного. вы вдвоём всё же выходите наружу, по огромной просьбе брата надев "другую, более приличную для выхода в свет" куртку. ты соглашаешься только потому, что он иначе бы и не успокоился, а так тебе было как-то всё равно, в чём ты прогуливаешься. в планах у папса было завершение очередной головоломки и дневной патруль по городу. ему это делать было необязательно, но он очень ответственно относится ко всему, что говорит ему андайн. ты же обычно проводишь весь день за своими постами, дремля, так что внезапная физическая нагрузка на твои ленивые ноги была непривычной. ты уверен, что папайрус очень рад тому, что ты хотя бы сегодня не сидишь на месте. хоть вы и вместе вышли на калибровку головоломок брата, он делает всю работу сам. ты лишь ходишь вокруг и наблюдаешь, как он таскает за собой различный реквизит, что-то двигает и периодически посматривает на бумажку, на которой, судя по всему, он заранее начертил схему работы своей гениальной ловушки. иногда он отходит на пару метров назад и смотрит на всё издалека, после чего качает головой и передвигает некоторые вещи в другое место. ты ничего не смыслишь в подобных головоломках и уж тем более в логике того, как папайрус их составляет, так что не вмешиваешься и просто наблюдаешь за неугасающим энтузиазмом брата в подобных делах со стороны, уже улёгшись спиной на сугроб. в какой-то момент брат видит это и делает тебе замечание, на что ты пожимаешь плечами и отшучиваешься о том, что ты уже достаточно сделал на сегодня — посмотрел на работу гения. папайрус лишь бросает на тебя недоумевающий взгляд, глубоко вздыхает и продолжает работу. но краем глаза ты видишь его смущённую улыбку — похоже, ему понравился комплимент. папайрус такой энергичный. закончив с ловушкой, вы отправляетесь на дневной патруль, который в основном состоит в том, что ты пытаешься поймать ритм широких шагов брата, пока тот оглядывает каждый уголок и здоровается с каждым встречным. ты за ним не поспеваешь, так что просто плетёшься сзади, практически засыпая на ходу, но громкий голос папса не дает тебе впасть в сон окончательно, из-за чего ты возвращаешься в реальность и продолжаешь идти, наблюдая за ним на небольшом расстоянии. вы забрались на самую высокую точку сноудина, с которой видно всё как на ладони — вид, однако, потрясающий, но ты больше озабочен тем, чтобы папайрус в порыве энергии не навернулся с высоты. не то чтобы он и вправду мог так легко упасть, но ты всё же перестраховываешься и просишь брата быть аккуратнее. он смотрит на тебя всё с той же радостной улыбкой и говорит, что тебе не о чем переживать, ведь великий папайрус всегда осторожен. ты качаешь головой и усмехаешься — чёрт, а ведь и не поспоришь с таким мощным аргументом. папайрус прижимает руку ко лбу и прищуривается, высматривая что-то с высоты. он поворачивается пару раз вправо-влево, охватывая больше пространства для наблюдения. он стоит так некоторое время, затем опускает руку обратно на пояс и осторожно садится на самом краю, свесив ноги вниз. ты всё ещё стоишь в стороне неподалёку, когда брат поворачивается к тебе и приглашает тебя присесть с ним. ты лишь на секунду задумываешься, но отказать папайрусу не в силах, так что осторожно садишься рядом. твои веки вновь начинают слипаться от спокойной атмосферы этого места и полной тишины вокруг вас, как вдруг брат трясёт тебя за плечо и с удивленным возгласом показывает куда-то вдаль. ты ещё пару секунд возвращаешься обратно на этот свет, смотришь на брата, а затем на то, куда указывает его рука. папайрус хихикает и говорит о небольшом домике вдалеке посреди леса, который он приметил. ты фокусируешь взгляд и замечаешь то, о чём он говорит. о, и правда. ты уже и ранее видел этот домик, но сейчас он кажется гораздо ближе, чем раньше. ты не знаешь, кто там живёт, что он там делает, и как туда попал, да и не то чтобы тебя это сильно волновало. твой брат, однако, задаётся этими вопросами и вслух размышляет, каково этому "кому-то" жить так далеко от города. ты делаешь небольшую паузу и говоришь о том, что, возможно, он чувствует "одино-кость", за что моментально получаешь снегом в лицо. ты смеёшься над реакцией папайруса, который изо всех сил пытается сдержать улыбку, но, в конце концов, проваливается и так же начинает смеяться над твоей шуткой. ты внезапно замолкаешь. папайрус такой...красивый. наконец ты осознаёшь, что весь день откровенно пялишься на собственного младшего брата. да не то что весь день — последнее время. что бы он ни делал, ты наблюдаешь за каждым его движением, ты смотришь на то, как он хмурит брови, на то, как он улыбается, или на лёгкий оранжевый румянец на его щеках, когда ты смущаешь его очередным каламбуром. и ты понимаешь, что это...не очень хорошо. находясь в своих мыслях, ты опускаешь взгляд куда-то вниз и чуть поджимаешь плечи, неосознанно пытаясь закрыться от чего-то. папайрус замечает это и спрашивает, всё ли хорошо. ты пытаешься вернуть невозмутимое выражение лица, приподнимаешь уголки рта и говоришь, что всё в порядке, ты просто немного устал. он прекрасно видит, что ты лжёшь, и ты это знаешь. ты стараешься не смотреть на его взволнованное лицо — у твоего брата как будто особый дар замечать, когда ты не в настроении. после стольких лет жизни под одной крышей он отлично видит, когда твоя улыбка фальшива. но ты не хочешь тревожить его сейчас своими проблемами. ты лишь встаёшь на ноги, отряхиваешь снег со своей куртки и говоришь, что хочешь пойти к гриллби после такого тяжёлого дня. папайрус лишь неохотно соглашается пойти обратно в город. у брата как раз сейчас должна быть тренировка с андайн, так что у тебя будет достаточно времени подумать о своём. используя короткий путь, ты добираешься до бара и открываешь входную дверь. тебя радостно встречают постояльцы, одаривая тебя приветами и шутками. ты, держа улыбку, лишь здороваешься со всеми в ответ и садишься за барную стойку. ты заказываешь у огненного бармена самый худший бургер и что-нибудь крепкое — обычно ты не пьёшь алкоголь, но сейчас в трезвой голове держать такое скопище противоречащих мыслей просто-напросто опасно. когда бармен отходит выполнять твой заказ, ты позволяешь себе взяться руками за голову и мысленно простонать. с тобой в последнее время определённо что-то не так. ты не можешь понять, почему в последнее время ты так цепляешься за папайруса. казалось бы, совсем ничего не поменялось, обычная дневная рутина, обычные дела, но нет — внутри тебя стали просыпаться странные чувства. странные чувства к младшему брату. это же папайрус. твой маленький братишка, который, на самом деле, давно уже не маленький и перерос тебя ещё лет пять назад. братишка, который каждое утро вытаскивает тебя из постели, который ругает тебя за неубранный из гостиной носок и нестиранные вещи. который, несмотря на всё, успевает заниматься и домашними делами, и подготовкой к вступлению в гвардию и при этом сохранять энергию и хорошее настроение. который, как маленький ребенок, радуется рождественскому подарку и искренне любит, когда ты читаешь ему сказку про кролика. который фанатеет по тому прямоугольнику, что показывают каждый вечер по телевизору, и мечтает взять у него автограф. братишка, который готовит тебе завтрак. который забирает тебя из бара, когда ты засиживаешься в нём допоздна. который волнуется, когда ты подхватываешь температуру. который неумело скрывает, что любит твои глупые каламбуры и иногда искренне смеётся над ними. который мило смущается, когда ты говоришь ему комплимент. братишка, которого, в отличие от многих, ты видел настоящим — расстроенным до слёз, мечтательным, раздражённым, уставшим и счастливым. братишка, который...является твоей единственной причиной вообще вставать с кровати по утрам. жизнь стремительно движется вперёд, но тебе от чего-то всегда казалось, что ты живёшь как в дне сурка — что бы ты ни делал, тебе кажется, что это уже было, что ты это уже проходил и ты это уже переживал. и с каждым днём интерес к чему-либо у тебя просто-напросто угасал. всё меньше желания прилагать какие-либо усилия, всё меньше желания волноваться о каких-то насущных проблемах, всё меньше желания...жить. будь твоя воля, ты бы провалялся всю жизнь дома, на матрасе в своей комнате, смотря в потолок и периодически пытаясь окунуться в царство морфея. больше ничего. и папайрус является тем самым лучиком, который каждый раз приносит свет в твои мрачные и глубокие мысли. ты даже ему завидуешь в каком-то плане — у него всегда есть силы и мотивация делать что-либо, даже если ситуация кажется безнадёжной, у него всегда есть причины улыбаться и радоваться мелочам. и, смотря на него, видя всё это, ты понимаешь, что не всё ещё потеряно в твоей жизни. ты цепляешься за своего брата, как за единственную причину, почему ты ещё не превратился в кучу пыли и сидишь сейчас здесь, размышляя обо всём, что с тобой происходит. ты понимаешь, что твоя обычная братская привязанность превращается в нечто другое — более тёплое и укутывающее, словно одеяло, но при этом более опасное и неправильное. ты хочешь быть рядом, хочешь каждый день видеть его, слышать его голос и ощущать его объятия, чувствовать его заботу. с каждым днём ты сильнее погружаешься в болото этих чувств, и оно тебя не отпускает. даже не так — ты не хочешь оттуда выбираться, ты принимаешь свою судьбу. ты ненавидел себя столько, сколько вообще помнил себя. и ещё одна причина, по которой ты ещё жив — чувства брата ты ставишь выше своих собственных. он искренне переживает за тебя и одним лишь взглядом, без слов, умудряется показать, как он хочет, чтобы ты остался с ним в этом мире, и ты просто не можешь позволить себе уйти и оставить брата одного. иногда ты удивляешься — как вообще он может хотеть заботиться о ком-то вроде тебя? стоишь ли ты того, чтобы становиться препятствием на его пути к счастью и признанию? возможно, ты лишь тянешь его вниз, но папайрус, из-за своего доброго характера, не скажет тебе об этом. он всегда хотел завести друзей, хотел стать популярным, и ты не хочешь мешать ему в этом, позволяя ему тратить своё время на обузу вроде тебя. твои чувства к нему лишь сильнее утянут его на дно. ты не хочешь, чтобы они стали бременем для него. ты уже и не говоришь о том, чтобы они были ответными — он хоть и любит тебя, но он не такой извращенец, как ты, чтобы подумать о родном брате в таком ключе. и ты ненавидишь, ненавидишь себя за это. ты никогда не скажешь ему об этом. пусть тебя хоть собаки разорвут на тысячи частей, пусть хоть к черепушке приставят пистолет — ты будешь молчать. лучше умереть, чем позволить себе дать слабину и признаться папайрусу в том, какой же ты жалкий и отвратительный брат. он не примет тебя, и ты останешься наедине, сам с собой со своими разрушительными мыслями. оххх....это уже слишком... наконец гриллби приносит заказ, и ты берёшься за бутылку. домой ты возвращаешься под вечер, когда уже стемнело — не трезвый, но вполне себе в здравом уме. открыв дверь и сделав шаг за порог, ты не позволяешь себе поднять взгляд и смотришь в пол — ты понимаешь, что брат дома, и он сейчас в нескольких шагах от тебя. ты слышишь, как он подходит к тебе и что-то говорит — ты не можешь сказать наверняка, что именно — голова как в тумане, а мысли плывут. наверное, волнуется, что ты пришёл так поздно. ты замечаешь, что он чуть присел, пытаясь взглянуть тебе в глаза, но ты продолжаешь смотреть вниз, видя только его ярко-красные сапоги. хех, а красный ему очень идёт. ты не знаешь, что тобой управляет, но ты делаешь шаг и утыкаешься лбом в грудь брата, продолжая смотреть вниз. тебе сразу становится легче — ощущая брата рядом с собой, ты чувствуешь, как с твоих плеч упал огромный валун из вины, самоуничижения и стыда, который ты удерживал на себе весь остаток дня. вы простояли так какое-то время, и вдруг ты чувствуешь, как папайрус оборачивает руки вокруг тебя и крепко прижимает к себе, стиснув в объятиях. ох, похоже, ты совсем плохо выглядишь. он очень долго держит тебя в таком положении, не желая выпускать. казалось, что если он отпустит тебя, то ты тут же растворишься и исчезнешь навсегда — такими отчаянными казались эти объятия. твои руки все ещё расслабленно висят вдоль тела. ты прикрываешь глаза и наслаждаешься теплом брата. несмотря на всё, он рядом с тобой. несмотря на всё, он любит тебя. несмотря на всё, он заботится о тебе. несмотря на всё, ты ему не скажешь о своих чувствах. но тебе стало лучше. сейчас эти чувства не кажутся тем, из-за чего тебе стоит себя ненавидеть. сейчас эти чувства стали новой мотивацией оставаться в живых. ради папайруса. ради любви к нему. ради возможности вновь увидеть его улыбку и почувствовать его объятия. возможно, ты никогда ему и не скажешь об этом, но тебе уже всё равно. ты любишь его, а он любит тебя, даже если эта любовь разная. наконец ты позволяешь себе поднять руки и обнять брата в ответ. ты столько лет варился в своих тёмных мыслях, погружаясь в них с головой, а твой младший брат одним действием вытащил тебя оттуда. ты издаёшь тихий смешок. наверное, это его суперспособность. папайрус такой крутой.