жгучая ревность

цифровой цирк встречал Джекса привычным запахом озона. он спустился в главный зал, и первое, что он увидел — Помни. она стояла у стены, улыбаясь чему то своему. её глаза, как битые пиксели, смотрели сквозь него — привет, Джекс, — сказала она. ровно, спокойно, как всем и его внутренний голос, тот самый, который он ненавидел больше всего, прошептал: «она даже не заметила, что ты пришёл. для неё ты просто один из всех» — ну привет, — выдавил он, кривя рот в привычной усмешке. – че интересного у тебя? Помни только пожала плечами. она уже ушла в себя за секунду до того, как он закончил фразу и тут появилась она. Рагата. кукла с добрыми глазами и навязчивосью. Джекс почувствовал, как его сердце заболело Рагата просто встала рядом с Помни, и она ожила. её лицо, обычно такое отстранённое, осветилось чем то тёплым — привет, — сказала она Рагате и это «привет» звучало иначе, мягче Джекс замер. внутри него что то треснуло он ненавидел её. нет, не так. он ненавидел то, как она не видит «какого хуя, Помни? — кричал он мысленно. — я же здесь. я всегда здесь. я шучу, чтобы ты улыбнулась. я унижаю других, но не тебя. я каждую секунду, блять, выбираю быть клоуном, потому что если я перестану, то ты увидишь, какой я пустой. но я пустой ради тебя!» а она смотрела на Рагату. на эту правильную, скучную Рагату и Джекс ненавидел себя. за то, что не мог остановиться. за то, что каждое его «случайное» прикосновение к её плечу было просчитано за три шага. за то, что он запоминал, какой тон её голоса означает «ей грустно», и придумывал самые мерзкие шутки про других, лишь бы она отвлеклась. он ненавидел себя за слабость однажды вечером, после очередного приключения, где Рагата геройски спасла Помни от банального падения с платформы (она бы и сама справилась, тупая драма), Джекс не выдержал он заперся в своей комнате. сел на пол и просто сидел, уставившись в стену — ты жалкий, — сказал он вслух самому себе. — она никогда тебя не выберет. потому что ты — создатель проблем. потому что ты — то, что случается, когда никому нет дела «но я бы стал лучше, — подумал он отчаянно. — я бы перестал быть мразью, если бы она просто посмотрела. один раз, по настоящему. не сквозь, а на меня» и следом пришла вторая волна ненависти — уже к ней «тупая сука, — зло подумал он, и его глаза защипало от собственной жестокости. — ты что, не видишь? Рагата же такая же, как все. она устанет. она сломается, или сбежит. а я — нет. я единственный, кто останется, потому что я уже сломан. я твой вариант по умолчанию, но тебе, блять, нужен хэппи энд, да?» это случилось не в специальный момент, это случилось в самый тупой, самый бытовой момент. они сидели в главном зале, все разошлись. остались только Джекс и Помни она сидела на диване, поджав колени, и смотрела в пол. Джекс стоял у окна, делая вид, что его бесит пейзаж — Джекс, — вдруг сказала она тихо. — ты сегодня почти не шутил надо мной он напрягся. НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ. НЕ ПОКАЗЫВЫЙ — над тобой скучно шутить. ты сама себя пародируешь своим лицом вечной скорби, — бросил он через плечо пауза — ты злой, потому что боишься, — сказала она, и это прозвучало не как обвинение, а как факт Джекс резко обернулся. внутри всё кипело — ну и ну, Помни, — его голос сочился ядом. — и чего же я боюсь? что кто то узнает, что под всей этой харизмой скрывается ещё больше харизмы? — ты боишься, что тебя не выберут, — сказала она, поднимая глаза. стеклянные, бесконечные, без единого блика. — поэтому ты всех отталкиваешь первым, чтобы не ждать, пока они уйдут сами он хотел рассмеяться, хотел сказать что то уничтожающее. но вместо этого у него перехватило горло — а ты, значит, выбираешь? — прохрипел он. — выбираешь Рагату Помни медленно покачала головой — я никого не выбираю, Джекс. я просто… пытаюсь не сойти с ума здесь. и ты — единственный, кто никогда не притворяется, что всё нормально он сделал шаг. потом второй. не помнил, как оказался перед ней — тогда почему ты никогда не смотришь на меня? — спросил он, и голос его сломался. — почему ты всегда смотришь сквозь? я здесь, Помни. я всегда здесь. и я самый плохой вариант, но я, блять, вариант. а ты всё ждёшь кого то, кто не причинит тебе боль, но все причиняют боль. просто я хотя бы не вру, что не причиню Помни моргнула, и впервые он увидел в её глазах не пустоту, а растерянность — Джекс.. — начала она. — нет, заткнись, — выдохнул он. — я ненавижу себя за то, что мне не всё равно. я ненавижу себя за то, что каждое утро проверяю, на месте ли ты. я ненавижу, что помню, как ты улыбнулась один раз. мне тоже бывает больно. потому что ты думаешь, что мне на всё похуй. а мне не похуй. мне никогда не было всё равно на тебя одну единственную он замолчал. сердце бешено колотилось, что стало больно Помни медленно встала. они стояли друг напротив друга. Джекс был выше, но чувствовал себя маленьким и ничтожным — ты мразь — сказала она тихо. — ты самая настоящая мразь — знаю, — прошептал он — я смотрю на тебя, — сказала она, и её голос дрогнул. — я всегда смотрела. просто я думала, что если посмотрю слишком долго, то ты испугаешься и сбежишь. или сделаешь вид, что это была шутка. а я не переживу ещё одну шутку, где я — пустое место — я не буду смеяться, — сказал он, и это прозвучало как клятва. — не над этим, когда тебе больно. никогда они не знали, кто начал. может быть, она, может быть, он. но через секунду Джекс уже целовал Помни так, как будто она исчезнет это не был нежный поцелуй. сначала было больно, отчаянно, с прикушенными губами и сбитым дыханием. он чувствовал, как её пальцы дрожат. она чувствовала, как его сердце бьётся так сильно, что в ушах отдается эхом — ненавижу тебя, — прошептал он ей в губы — и я тебя, — ответила она — ненавижу себя ещё больше — и это тоже знаю, — повторила она, и её голос был дрожащим они целовались долго. так долго, что мир снаружи перестал существовать. остались только губы, руки и тихие, хриплые звуки, которые они издавали, когда отрывались друг от друга на секунду, чтобы вдохнуть потом они просто стояли, обнявшись. Джекс уткнулся в её шутовскую шапку, Помни зарылась лицом в его грудь — ты всё еще самый худший — сказала она, голос был приглушен — а ты всё ещё бесишь меня, — ответил он, но в голосе не было злобы, только нежность — не уходи сегодня, — попросила она шёпотом Джекс сжал её крепче. — никуда я не денусь, — сказал он. — куда я пойду? это же цирк. мы все здесь застряли. но из твоих объятий я точно никуда не пойду Помни тихо засмеялась — тем смехом, который он запомнит навсегда, и Джекс наконец то позволил себе выдохнуть. он всё ещё ненавидел себя. и её чуть чуть, за все те дни, когда она не видела. но сейчас, в этом бесконечном цифровом пространстве у него было её тепло. и этого было достаточно