Я был свободен.

Обычный день проклятого двух тысячного года. Я шатаюсь по комнате своей общиги в раздумьях о дне, который вновь предстоит прожить. Я был не рад своим существованием и это странно, потому что у меня было всё: хорошая учеба, друзья, богатый родители. Нуждаться в чем то мне не приходилось, от этого и скучно, я терял смысл своего существования, всё всегда решалось за меня. Я хотел свободы, но сидел заперт в опеке родителей, их денег и прочего. Мне было почти восемнадцать. Я был отличником, это единственное, что интересовало меня. Предметы, что я учил, было интересны и я не пропускал ни одного шанса посетить привычных учителей, чтобы ещё просидеть сорок пять минут, выписывая конспекты. Меня всегда ставили в пример, а мне хотелось быть таким же бунтарем, как половина моего окружения. Но я никогда не пытался сойти с полосы своей жизни, так, быть может, я виноват в скуке этой планеты? Чуть позже, неделей дальше, к нам перевели нового ученика. Он выглядит как я - зануда. Тогда его посадили со мной, а вечером оказалось, что заселили в мою комнату. Чемодан, что стоял около его кровати казался странным. Он был черным и давно не новый, его углы стёрты, защёлки заржавели. Мне казалось, что для переезда такой чемоданчик будет мал. Завалившись на кровать, в комнате новый приятель появился не скоро, ближе под ночь. Он был неразговорчив и даже не смотрел в мою сторону, что странно, ведь ему жить со мной. Я не стал зацикливаться и достал с тумбочки предметный учебник, начиная читать новый параграф. Я всё это уже знал, отец часто мне рассказывал многие вещи, но освежить память я был не против. Когда парень потушил свет у своей кровати, я потушил у своей, откладывая учебу до завтрашнего утра. Мне хотелось проявить банального уважения в свою сторону, но по его виду я понял, что тому всё равно. Утро казалось как обычно серым, мокрым и противным. Шел дождь, отчего вчерашние яркие облака покрасились в темно серый цвет, сообщая о долготе моего плохого настроения. Натягивая брюки, рубашку с галстуком и пиджак, я сел за стол, открывая вчерашний школьный конспект и пробегаясь глазами по нему. Зачем я это делал мне было неизвестно. Я был уверен в своих знаниях и наверное так пытался коротать время, чтобы день побыстрее закончился, но время шло будто специально медленно - так медленно, что когда я оторвался от тетради мне казалось, прошел минимум час, а оказалось всего десять минут. Товарищ по комнате тоже проснулся, всем своим видом показывая, что его лучше не трогать. Он казался мне странным, его поведение, вещи, характер. Я его не знал, но будто чувствовал, за этой закрытостью что то стоит. Стоит то, что не будет нормальным. Думать об этом лишний раз я тоже не хотел, так что натянул сумку через голову и вышел из комнаты, направляясь на первый этаж, а следом и в школу, что была напротив через дорогу. Съехать от родителей была их идея, которую я никак не отрецал, думая лишь о свободе, которую не смог получить. Печально. Отсидеть уроки было для меня не адом, как для остальных, адом стало возвращаться «домой» уже через неделю проживания с этим странным новеньким. На учебе его не вызывали, я до сих не знал его имени и никак не мог подойди спросить, но когда в маленькой комнате на две кровати появился странный запах тухлых яиц, я вовсе перестал хотеть с ним контактировать, а его странность теперь казалась не мыслью, а явным фактом. Я несколько раз звонил отцу, но он лишь отмахивался, уверяя, что я накручиваю себя. Этот паренёк — сын его коллеги и, как любил повторять папа, «лучший во всём» Я с каждым днём всё больше и больше задумывался о том, что он хранит внутри себя, и спустя целый месяц совместного проживания эти мысли перестали покидать мою голову. Там будто завелись черви-паразиты, что каждый раз больно откусывали кусок моего головного мозга. Он часто сидел за столом по ночам и что то делал. За его спиной ничего не было видно, но запах исходил именно оттуда. Как то раз я набрался смелости и подошёл ближе, замерев почти моментально, как увидел пробирки с кровью и тетрадь с разными пиктограммами. Это были не просто рисунки, а что то дьявольское. Я был точно в этом уверен. —Какого хера ты делаешь? - проговорил я, почти неслышно, но мне ужасно захотелось закричать. Он ничего не ответил, лишь продолжал перебирать кровь, куда то переливать и рассматривать её. Тогда я схватил его за плечо и повернул на себя. Он смотрел молча в ожидании, пока я смотрел на него в ответ и даже не знал, зачем повернул. Время как будто замерло. Отстранившись, я медлным шагом попятился назад, всё ещё смотря на него. Теперь он не собирался возвращаться к своему делу, лишь смотрел на меня изучающим взглядом, чуть позже проговаривая. —Я Найджел. Приятно познакомиться, Алекс. Я вновь замер. Услышать свое имя с его уст казалось мне чем то плохим, будто он без моего разрешения приписал меня в то, отчего мне хотелось бы убежать. Так и получилось. Он заговорил со мной спустя полтора месяца и теперь стал разговаривать регулярно, хоть и редко, но почти каждый день. Это были короткие фразы, не такие, какие обычно говорят своим соседям по комнате. Ни доброе утро, ни как дела, ни какие уроки задали — лишь разговоры про какие-то обряды, кровь, убитых птиц. Я почти не отвечал ему, но и перестал убегать и почему то не захотел рассказывать об этом кому то, чтобы попросить помощи. Мы будто стали связаны в ту проклятую ночь. Он разбудил меня, когда я уже давно спал. Дотронулся до моего плеча и позвал по имени. Я проснулся сразу, смотря на него. —Пойдем со мной, тебе понравится. И я не отказался, натянул вещи и мы сбежали с общаги, куда то уходя. Он вел меня молча. Темный город казался красивым, лишь холодный ветер, что обвивал мое лицо напоминал о теплом одеяле, откуда меня вытащили минут пятнадцать назад. Я не понимал, зачем пошел. Что то или.. кто то меня тянул. Это была церковь. Заброшенная. Я слышал о ней. Когда был помладше, друзья часто рассказывали легенды о демонах, что там завелись и овладели зданием. Я никогда не верил, а сейчас вспоминал их слова и тяжело сглатывал, заходя внутрь. Тут уже стояли свечи, на полу - красная пиктограмма, на стенах - странные символы. Пустую комнату освещал лишь огонь небольших свеч, что Найджел подпалил с минуту назад. Холод окутал меня, а в голове перестали бегать мысли. Всё стало тихо. Внутри и снаружи. Он подошёл ближе к нарисованному кругу и позвал меня. Из его небольшого чемоданчика, что ещё в самом начале мне показался странным, он достал дохлое тело птицы, а следом - кровь. —Ты первый, кого я привел сюда. Первый, ты понял? Тогда я промолчал, смотря, как он кладет черного ворона в центр и что то обводит кровью. Быть может, этой же птицы, а может, и кого то другого. Такое я видел лишь в фильмах, которые мама любила смотреть, и никогда бы не подумал, что увижу вживую. Я знал, что есть люди, занимающиеся обрядами, но думал, что это происходит по другому, а всё, что показывалось на экранах - паршивая выдумка. —Протяни свою руку. - проговорил Колби и посмотрел на меня, держа небольшое лезвие. Наверное меня это смущало, но я подумал об этом слишком поздно, уже когда ощутил боль на своей руке. Он взял на пальцы мою кровь и приложил их к пиктограмме, начиная что то шептать. —Здесь нет просьб. Нет ожиданий. Нет высшей силы, которой мы подчиняемся. Это не звучало как молитва, скорее как утверждение, в котором невозможно было сомневаться после стольких раз, что он произнес это. —Я не отказываюсь от себя, не скрываю свою истину. Я гордо признаю свою волю. Наступила небольшая пауза, в которой я тоже молчал. Я молчал всё то время, что мы находились тут. Подсознание меня подводило, вырисовывая какие то тени на стенах, но я почему то вдруг углубился в этом, непроизвольно улыбнувшись. Найджел, как мне казалось, это заметил. —Пускай то, что вы так тщательно скрыли, будет названо. Не для освобождения, а для признания. Я будто перестал слышать мир вокруг, но начал слышать самого себя. Когда парень закончил ритуал, он не радовался, не веселился, лишь встал и направился на выход так же спокойно, как пришел. Забрал только свой чемодан. Я поплелся за ним, когда потухли свечи, то ли от ветра, то ли от чего то другого. Странно, что до этого они стояли вовсе не шевелясь. Ветер был постоянно. Возвращались в общагу мы молча. В комнате он просто лег на кровать, перед сном прошептав мне, но я не услышал. Утро теперь ощущалось по другому, как и вся жизнь. Я резко втянулся в то, что совсем недавно отталкивал от себя, а позже, днём на учебе нам сообщили печальную новость. Убили одноклассницу. Когда все сидели в ужасе, Колби сидел смирно, будто знал причину. Это заметил только я. После уроков я пошел к нему. —Это ты сделал? —Что? Нет, Алекс. Это сделал ты. - он достал с кармана карту пикового валета и протянул мне. —Это была твоя очередь. Я не понимал, о чем речь, и из-за внезапных размышлений не заметил, как его тело скрылось в толпе народа. Заходя в комнату своего общежития, на столе я заметил нож, а когда поднял его, то заметил кровь. Уже присохшую, противную. Откидывая нож, я пытался найти Колби, но тот будто провалился сквозь землю, появившись только ночью. —Ты слышал, как он хвалил тебя? —Кто? - сонно спрашивал я, смотря на темный силуэт Найджела. —Он. О ком была речь я не понимал, но согласился и тогда парень улыбнулся, усаживаясь на свою кровать. Я не спал до утра, пытаясь понять, о ком была речь. Так и не понял, а на следующий день всё повторилось. Новое убийство из нашего класса, в комнате нож, но теперь с картой. Я медленно сходил с ума не понимая ничего и не понимая, почему не прошу помощи. Почему не сдаю его. ..потому что я один из них. Я - правая рука, я помощник, я кровь, я тот самый валет. Это была моя очередь. Он был прав. Найджел был рад. Рад мне, моим походам в церковь. Моим заученным словам и действиям. В одну из ночей, когда он снова брал мою кровь, он взял и свою, свешивая их вместе. —Я всегда хотел обрести свободу, целую вечность. Это наш шанс, Алекс. Ты хочешь свободы? Тогда я кивнув. Я всегда о ней мечтал. —Она близка, уже тут, совсем рядом. Ты слышишь? Я слышал. Лёгкий ветер, гром на улице, приятный запах после дождя. Это и есть та свобода, о которой я мечтал? Когда кровь вылилась на свечи, они потухли, а позже Найджел обнял меня и я ощутил острую боль. Она пронзила меня и тогда внутри оказалось что то холодное, металлическое. Ночь на улице не позволяла что то видеть, но мне и не хотелось. Я почувствовал свободу, о которой мог лишь думать по ночам. Последнее, что я услышал, это голос Колби. —Вечность пришла, ты свободен, Алекс. - его хриплый голос, что еле шептал слова, грел мои уши. Я рухнул на холодную, грязную землю, в такой же холодной и грязной, заброшенной церкви. Он пырнул нас, как мне подумалось, мачетом. Хотя, разве это важно? Я был свободен.