Наблюдатель

      Габриэль не параноик. Ни в коем случае.       Даже когда идёт от магазина обратно домой, постоянно оглядываясь по сторонам. Когда закрывает входную дверь ровно на два оборота и два замка, а мысли вечно возвращаются к одним и тем же вопросам «точно ли я закрыл двери?». Он все ещё не параноит. Только вот в груди скребется неприятное ощущение страха перед чем-то или… кем-то, когда он закрывает плотно окна и зашторивает свет недавно купленными плотными занавесками. Габи знает: ткань не спасёт от сквозного внимания. Ему нужно полностью изолировать свою квартиру. Забаррикадировать все входы и выходы. Он будет чувствовать себя спокойно в этой коробке.       Бортолето не понимает в какой момент ловит себя за разглядыванием всех вещей на своём столе, когда заходит в комнату. Не понимает, почему ему важно пересмотреть все свои ящики с одеждой и бельём и удостовериться, что все на месте. Ничего не пропало. Все на своих местах. Габи тоже так считал. Верил, что это глупо, но продолжал изо дня в день проверять расположение и количество вещей, когда переступал порог дома. И с каждым днем он больше себя накручивает, потому что он знает. Эта кружка не стояла около раковины и на ней не было еле заметного скола.       Габриэль Бортолето никогда не был перфекционистом. Но теперь, когда он уезжает на очередной уикенд, все раскладывает по своим четко отведенным местам. У каждого предмета было свое точное местоположение. Больше ни один носок не валялся под его двуспальной кроватью.       Изабелла приятно удивлена небывалому порядку дома. Посуда вымыта, одежда сложена, а стол Габриэля в такой сосредоточенной чистоте, которой не наблюдалось с момента покупки. Теперь даже наушники покоятся на подставке, а она использовалась от силы раза три-четыре. И то самой Беллой. Только вот вслед за приятной чистотой струился спертый воздух, невероятная духота и невыносимый затхлый запах. Как будто в помещении кто-то умер, эдак раз десять и его столько же раз отпели. Девушка открывала все нараспашку, а тёмные шторы предпочла раздвинуть в разные стороны, впустив в комнаты свежий воздух и дневной свет. Пахло привычной сыростью Великобритании, несмотря на приятно солнечные дни.       Габриэль был против. Его чуть не схватил сердечный приступ, когда обнаружил входную дверь не закрытой на нужных два оборота. Один проворот ключа. Сердечный ритм участился, а руки мелко задрожали. Он не накручивает, неправда. Окно в зале было нараспашку, шторы раздвинуты. Он не оставлял окна открытыми, всегда проверял перед уходом. Впервые в жизни он жалеет, что у него нет ничего острого в кармане, чем можно было бы защититься. Хотя, Габи соврёт сам себе, если скажет, что с ножом в кармане он ощущает себя в такой же небезопасности. Не особо впечатляющий опыт на улицах преступного Сан-Паулу оставил след на юном бразильце.       Когда Габриэль слышит с кухни такое естественное и домашнее «Габи, ты уже вернулся?», напряженные плечи в момент опадают, а натянутая струной спина недовольно скрипит и расслабляется. Из-за проема показывается светлая макушка и милое лицо девушки, озаренное счастьем и какой-то привычной теплотой. Будто так и нужно. Будто так следует. Может, она и вправду счастлива его возвращению, но на данный момент Бортолето просто пытается отойти от шока и угомонить быстро бьющееся сердце. Несколько шарканий пушистых тапочек по полу и она оказывается подле, прислоняясь своими губами к щеке парня. Он аккурат гладит её по спине и в ответ чмокает в висок.       Пока Габриэль снимал верхнюю одежду, Изабелла буднично болтала о том, что погода отличная или о том, что желала приготовить ужин до того, как вернётся Габи. Но Габи лишь судорожно сжимал и разжимал край своей пайты, глуша в себе порывы побежать ко всем окнам. Закрыть. Забаррикадировать. Он повернулся и привычным движением закрыл два замка на два оборота, на что получил нечитаемый взгляд девушки. Она не прокомментировала, просто криво улыбнулась. Это и вправду безопаснее.       Парень не выдержал и подлетел к окну. Быстрый взгляд на улицу и резкий хлопок стеклопакета, а сзади тянучее «Габи», как упрёк, как приговор. Он не сможет. Это уже на уровне автоматизма, неопределимых инстинктов. Изабелла стояла рядом и спрашивала почему он закрыл окно. На самом деле никакого упрёка в голосе не слышалось. Просто неподдельный интерес, ведь в комнатах было невыносимо дышать.       Почему? Потому что страшно. Потому что Габриэль дурак, самый настоящий. Он рассказывает Изабелле всё. Всё, что тревожит. Про все пронизывающие взгляды, направленные в спину: холодные, выжидающие, преследующие всюду. Габи не чувствует себя в безопасности на улице, в паддоке, перед публикой. Даже дома он уже сомневается в своей защищенности. Эти ритуалы помогают избавиться от стресса, способ сказать мозгу: «все хорошо, мы в безопасности, нас не тронут дома». Но Габи чувствует себя полным разбитым идиотом, когда его неопровержимые факты переворачивают против него.       Изабелла методично разбирает каждый факт по полочкам. Никакой слежки, просто он теперь более популярен, его начали замечать люди на улицах. Никаких сталкеров дома, все в целости и сохранности. Даже кружка около раковины… со сколом, Изабеллы рук дело. Случайность. Просто при мойке ударилась о железную сушилку. Просто Габи забыл об этой чашке около раковины.       Но он не параноик. Он не может параноить.       Поэтому просто смиряется. Наверное, он и правда слишком зациклен на этом внимании от фанатов. Нужно абстрагироваться. Так она и сказала. Просто вернуть привычный уклад их жизни. Это должно быть просто.       

***

             Это началось давно, но заметил Габриэль только спустя какое-то время. Не какое-то конкретное, оно проявлялось в медленном осознании. Это можно было сравнить с медленным проникновением под кожу без хирургического вмешательства, без ран, без вскрытия. Но это было уже внутри. В каждой клеточке, в каждом вздохе и взгляде. Когда понимание начало приходить — аккуратно, словно мягкое пробуждение после тяжёлого гран-при, — Габриэль думал о фанатах. После перехода в Формулу-1 из младших серий, юному пилоту было тяжело свыкнуться с выросшей медийностью и приливом поклонников.       Благо, опытный немецкий гонщик с пятнадцатилетним стажем, Нико Хюлькенберг, помогал в чем только мог. На самом деле, Габи не думал, что ему будет настолько комфортно рядом с этим пилотом. Несмотря на большую разницу, на разделяющий их опыт и статус, они дополняли друг друга. Нико спокойно относился к странным увлечениям и шуткам бразильца. Для Габи же стало откровением, что немцы бывают такими. Смешными? Определённо. Обаятельными? Бесспорно. Милыми? О, да. Заботливыми? Зачастую сразу после этого вопроса, мысли Габи перетекали в воспоминания, а после в физическую реакцию в виде мягкой улыбки и едва заметных красных пятен на скулах. Нико был ему не просто напарником или соперником по команде. Он был вторым наставником, можно сказать заботливым и гордящимся отцом. Нико об этом не знал, естественно. На первом месте, конечно же, Макс. Потому что Габи сам так решил.       Нико… он был стеной, самой настоящей. Загораживал его от назойливых репортеров и лезущих под руку людей. Незаметно. Но Габи подмечал, ведь рядом с напарником становилось легче дышать. С ним всегда легче дышалось, даже если бы они застряли в лифте один на один, и им пришлось бы делить на двоих ограниченный запас воздуха. Бразилец начал замечать за собой простую истину: он не хочет без Нико. Интервью? Медиаконтент? Разговоры на параде пилотов? В паддоке? Если без Нико, то извольте. Страшнее то, что без Нико он уже не испытывал удовольствие на трассе. А это было единственное удовольствие в Формуле априори.       Но Хюлькенберг был стеной, не только загораживающей самого Габриэля, но и сооружением, огораживающим собственные эмоции от окружающего мира. Его было трудно понять. Но чего уж тут поделать, немец до мозга костей, непробиваемый. Бразилец сначала пытался вскрыть эту раковину, выудить устрицу из панциря, но быстро смирился. Нико не собирался подпускать его близко, так, что можно было бы дотронуться до самого мягкого и нежного. Габи не настаивал. Ему хватало и такого хрупкого доверия. Хватало мощной спины, от которой было ощущение абсолютной защиты.       За широкими плечами холодный взгляд в затылок больше не казался проблемой. Приятное тепло проходилось по спине, когда рука трепала юношеские плечи в приободряющем жесте. Любой взгляд со стороны больше не казался острым и чужим. Он чувствовал на себе мягкий и обволакивающий взор голубых глаз сквозь тёмные очки. Больше не существовало злых и пронизывающих зырканий, никакого испепеляющего давления, только свобода и спокойствие под прикрытием его верного напарника. И Габриэлю становилось спокойнее. Он смотрел в сосредоточенное и улыбчивое лицо немца и проникался этим стойким мужеством. Так и должно быть.       Но как только Габриэль покидал паддок, как только оказывался в своём отеле, а не в тесном моторхоуме, напряжение возвращалось. Он больше не чувствовал следа холодных глаз на своём затылке, но кругом сплошное присутствие этого чего-то или… кого-то. Как будто кругом шаги этого самого тайного фаната. Как будто стены пропитаны чужим запахом, а в шкафу слышится его сиплое дыхание… Габи не может больше это все выносить. Музыка помогает хотя бы частично сбавить градус своей тревоги. Он включает на полную и танцует, отдаётся музыке во всю, она проникает во все его существо. Он — есть музыка. Он — непрерывный танец всей жизни, самый бурный и открытый для всех.       Иногда получается оставаться не одному в пустом номере люксового отеля. Иногда рядом кружит его милое чудо с белой копной пышных волос и яркой улыбкой. Её тёплые объятия кажутся самым настоящим спасательным кругом среди этого страшного холодного тихого океана. Вместе с ней он готов устроить перемирие со всеми своими страхами и загонами. Они посмотрят какой-то фильм, заведут глупый бессмысленный диалог о том какое пирожное вкуснее: бригадейру или пастель де ната. Их глупые разговоры перейдут в планы на будущее, в обсуждение об успехах на трассе и в учебе. Но на самом деле Габи не хочет все это обсуждать, поэтому в конце концов сделает вид, что уснул. И вправду уснёт. Мягкой дремой в маленьких ручках, утыкаясь носом в чужую грудь. Именно так и должно быть.       Изабелла не дарила чувство безопасности. Защита была всегда рядом, когда Габриэль скручивался на своей постели и слышал мерные шаги в комнате по соседству. Здесь, в этом тесном, пропитанным спутанными запахами дороги и гонок, моторхоуме он чувствовал себя так хорошо. Вот это было по-настоящему правильно. Больше в груди не сидело отвратительное чувство тревоги, и тем более пробирающий до костей холодный взгляд, направленный в затылок или прямо между лопаток. Шум за дверью не казался чем-то инородным или чужим. Габи знал: люди здесь самые близкие ему по душе. Инженеры, пиарщики, механики… и Нико. Немец здесь был самым ценным и надежным активом для всей команды. В том числе и для Габи.       Объятия Нико были совершенно другими: горячими, жесткими, крепкими. Он был опорой, самой настоящей скалой, но никак не подушкой с пышной грудью. Глупо было сравнивать таких разных людей. Своего напарника и девушку. Но Габи это не останавливало. Также как и не останавливало каждый день в час перерыва стучать в дверь с цифрой двадцать семь, и весь оставшийся отдых валяться рядом с Нико, обсуждая показатели телеметрии. Иногда Габи забывался, безудержно листая ТикТок и показывая каждый второй своему старшему напарнику. Они ведь не ровесники, не друзья. Они напарники. Только Нико спокойно устраивал его на своей груди и позволял показывать каждый тупой короткий вертикальный ролик.       Именно тогда Габи забывал. Тогда паранойя исчезала насовсем.              

***

             Бортолето и вправду смог абстрагироваться. Он больше не ощущал мурашками по коже странный взгляд издали. Убедил себя в том, что это лишь сильная усталость от большой активности среди фанатов. Особенно после домашней гонки его паранойя обострилась, это стоило просто переждать. Изабелла всегда была права, она не могла ошибаться. Потому что спустя несколько недель всё и вправду наладилось. Старый добрый Габриэль вернулся в их реальность. Реальность, где не было никаких тайных приятелей, что кружат около дома и мельком заглядывают в окна.       Габи стал больше проводить время с друзьями, это помогало также как и будничние беседы с Беллой. Иногда они выбирались целой компанией прямиком из паддока на падел. Активный отдых шёл только на пользу. Макс и Олли были всегда только «за», особенно в компании такого яркого и добродушного бразильца. Их тандем сформировался сам по-себе, как само собой разумеющееся. Берман был с Бортолето на одной волне, как никак возраст им это вполне позволял. Макс… был золотой нитью, связывающей всю карьеру Габриэля с этим автоспортом. Ферстаппен понимал его на каком-то особом уровне, без всех показателей и цифр. Чувствами. Для бразильца это имело куда больший вес и значимость. Его прямая поддержка и сокровенные советы привели Габи туда, где он есть сейчас. Да, конечно, не малую роль сыграл во всем этом ещё и Фернандо. Но сложно делить один титул старшего наставника между двумя лучшими людьми, которые сделали для него слишком многое, повлияв на всю карьеру.       Вне всего этого… всех критерий и общества, находился Нико. Нико… самый интересный человек, которого встречал Габриэль. Впервые он не понимал, как описать или дать определение кому-то, хотя бы в своей голове. Нико был… чем-то между Фернандо, Максом и Олли. И в то же время был лучше них вместе взятых. Потому что только за Нико бразилец был искренне всегда рад и также искренне переживал. Только с напарником он был готов терпеть взгляды толпы. И только с ним делить крепкие объятия и непристойные хватания за всеразличные места. Потому что это Нико. Будто это разом все объясняло.       Только Хюлькенберг был не так прост, как тот же Олли или открыт, как Макс. Не было ни единого места кроме паддока, где они бы могли проводить время вместе. Просто так. Просто снять с себя стресс, развеяться, отдохнуть в приятной компании друг друга. Габриэль как будто знает своего тиммейта одновременно полностью, и в то же время ничего о нем не знает. Единственное, что Габи знает наверняка — он невероятно скучает по Нико. Каждую секунду, проведенную порознь. Он не понимает почему именно ему важно нахождение немца рядом, почему только его тёплый взгляд бездонных голубых радужек дарит ощущение неимоверной заботы, защиты и любви. Габи окрылен, его паранойя сходит на ноль. Потому что Нико дарит ему одновременно самые нежные и жёсткие поцелуи, что оставляют ожоги на теле. И его волнения исчезают. Нико укроет это юношеское тело своими широкими плечами и даже бровью не поведет. Габи в этом уверен и его это вполне устраивает.              

***

             Габриэль Бортолето, кажется, сходит с ума. Он совсем ничего не понимает и предполагает, что у него вновь началось какое-то обострение с этими странными приступами необъяснимой паранойи. Габриэль никогда не страдал такими расстройствами. Он никогда не был тревожником, никогда даже склонности к этому не возникало. Но теперь он здесь. В этой точке своей жизни. Когда он не может даже своей девушке сказать о своих переживаниях, без страха обесценивания всех своих проблем.       Но он правда не сумасшедший.       Он видит один и тот же аккаунт во всех своих социальных сетях. Не броский, не вызывающий, можно сказать самый обычный, будто пользователь только-только зарегистрировался. Но так ведь не бывает, чтобы везде ему на глаза попадался один и тот же человек. Так ведь просто не может быть.       Габриэль смотрит на этот странный профиль своего поклонника, что лайкнул абсолютно все посты, абсолютно везде. На аватарке — его, Габриэля, детское фото. Имени нет. Буквально: No Name.       Бразилец ломает голову и приходит к выводу, что этот аккаунт не является обычным в привычном понимании. Нормального здесь вообще мало что можно отметить. Человек явно подходил к созданию профиля не особо креативно. Но фото и имени достаточно, чтобы везде замечать этого фанатика.       Все в порядке.       Бортолето отвлекается от своих навязчивых мыслей, полностью уходя в симрейсинг. После удачного окончания сезона теперь есть время на отдых. Пока что этот самый отдых Габи находит в мониторе с изображением тесного кокпита. Он этим живёт, это его расслабление. Он уже хочет обратно на трассу, перерыв слишком тяжело даётся юному таланту. Габи… невероятно скучает по Нико. Из-за этого перерыва он не увидит не только трассу, но и пунктуального, невыносимого немца. Теперь он видит его только на экране, где ровными и чёткими буквами выведено 27 Nico Hulkenberg, что красуется прямо за его собственным именем, когда он идеально входит в апекс, скользя по внешней траектории, и обходит зелёный болид.       Наперекор всем своим мыслям Габи начинает списываться с Нико. Простые вопросы, обсуждение выходных и планов. И Габи начинает скучать меньше. Незамысловатые сообщения отвлекали бразильца от всего происходящего. Их переписка могла длиться хоть весь день, с обязательным торжественным «доброй ночи» в конце. Габриэль глупо улыбался, задавая самые странные вопросы и получая на них почти в тот же момент ответ. Вскоре, полное одиночество и отсчет срока до тренировочных дней сменился удовольствием от выходных с простыми переписками и ежедневными гонками на симе.       Габриэль не понимает, как так выходит, что этот анонимный аккаунт следит за ним и через других людей. Габи просто решил пересмотреть один из моментов их игры с Ландо и Максом. Иногда интересно посмотреть на себя с другой стороны, на свои действия и реакции. Но спокойный просмотр не задался: в большинстве своём Габи вновь и вновь натыкался на знакомую аватарку и никнейм в чате. Человек писал грамотно, хвалил стиль игры и поощрял чистые киллы в голову. Он хвалил Габриэля. Неприлично много. Неприлично. Просто неприлично. Габриэль не стал досматривать. Он просто лёг в холодную постель, укрылся плотным одеялом и начал методично скрывать все свои спорные фотографии, отправляя их в архив. Без надобности. Он просто выполнял это и становилось спокойнее.              

***

             Габриэль перепуган не на шутку. Это уже и вправду за гранью всего. Он либо и вправду спятил, либо в доме живёт кто-то, помимо него самого. Изабелла все еще за городом, на учебе, она не могла быть здесь и заставлять Габи волноваться из-за переложенных вещей.       Бортолето закрывает все комнаты и запирается в своём кабинете. Ему нужно абстрагироваться. Заняться самым любимым делом. Он падает в игровое кресло, на автомате подвигается, и растворяется в тепле. Это было похоже на тепло после жарких объятий кокпита, или крепких и тесных обжиманий Нико. Бразилец вытягивается и жмется виском в подголовник, пока в голове возникают приятные ассоциации с уикендами и напарником. Он втянул в лёгкие воздух, родной запах экокожи въелся в рецепторы. Но что-то было не так. Габи резко отстранился и подорвался с кресла, отлетая прямиком к противоположной стене. Почему кресло было тёплым, словно в нем уже кто-то сидел до него? Почему он чувствовал отдаленный запах лимона и какой-то лесной свежести? Ни у кого из его круга людей не было такого парфюма. Такой запах он слышит впервые. Он не мог здесь появиться просто так. Это невозможно.       Габриэль судорожно вытаскивает телефон из кармана, попутно вываливаясь из кабинета, закрывая дверь громким хлопком. Слегка подрагивающие пальцы находят контакт и нажимают на кнопку вызова.       Долгие четыре гудка, во время которых живот предательски скручивает, а во рту появляется кислый привкус, будто его вот-вот стошнит. Он стучит кончиками пальцев по чехлу, теребит свои браслеты на правой руке и пытается унять беспокойство. Но с каждым гудком сердце только сильнее бьётся о ребра.              «Алло?»              — Ах… Привет! — Габи резко разворачивается и утыкается лбом в холодную стену, пытаясь унять тяжёлое дыхание. — Как дела?              «Всё в порядке, Габи. Что-то случилось? Я просто сейчас немного занята, не могу поболтать.»              — Я… извини. Ты сможешь приехать?              «Я же говорила, что я вернусь уже через неделю, малыш. Скоро закончу и будем вместе отдыхать.»              — Да… я понимаю… Просто подумал, может ты могла бы на эти выходные приехать, сходили бы куда-нибудь…              «Вот через неделю и погуляем, не переживай, выходных ещё много будет.»              — Да… согласен. Слушай, у меня тут…              «Ой, солнце, извини, мне нужно уже бежать. Давай я тебе перед сном наберу и поболтаем. Да-да, иду уже-»              На конце провода послышался тихий гудок и тишина. Недосказанное предложение осталось внутри, оседая комком в горле. Экран потух, скрывая белые ровные буквы в кромешной тьме. Изабелла не будет рядом, не поддержит. Габи уже не маленький, он должен справиться сам со своими тревогами.       Бразилец ходит из стороны в сторону, думая, как бы успокоиться. Уже спустя несколько минут он сидит на мягком угловом диванчике. Светлая кухня старалась заземлить страхи Габриэля, свисток чайника знаменовал о скором тепле в руках. Горячий какао не повредит. Сладкая жижа пытается вымыть все изнутри, оставляя только самое нежное и слабое.       Рука на автомате открывает чат с Нико. Никаких сообщений от старшего со вчерашнего дня. Габи прикусывает губу и тупо пялит на аватарку напарника. Ему не хватает этих крепких жарких прикосновений, тёплого взора голубых озёр и чувства абсолютной защиты.              

Привет

05:09PM

Как ты? Как дела?

05:09PM

      

Чем занимаешься?

05:10PM

      

Не отвлекаю?

05:20PM

             Габи тяжело вздохнул и уткнулся в свои руки. Какао плюхнулся внутри кружки. Той самой, со сколом. Габи посмотрел исподлобья на чашку и провел пальцами по краю, натыкаясь на еле заметную неровность. Аромат сладкого какао заполнил помещение, заполнил все внутри Габриэля. В носу больше не осталось послевкусия чужого запаха на своём кресле.       Стол завибрировал, а экран телефона засветился, оповещая о новом сообщении.               Привет. 05:27PM ↳Как ты? Как дела? Все в норме, ты там как? 05:27PM Небось опять со скуки дохнешь, а? 05:27PM

Как обычно проницательный старикан прав

05:28PM

Что ж такое-то

05:28PM

😮‍💨😮‍💨😮‍💨

05:28PM

↳Как обычно проницательный старикан прав Опасный приём, Габриэлла. 05:30PM Нарываешься. 05:30PM

Ой

05:31PM

Испугал

05:31PM

Оч страшно уже бегу в ужасе

05:31PM

Ну-ну, далеко от меня не убежишь, в любом случае. ;) 05:32PM

Эй Нико

05:34PM

Хм? 05:34PM

Не хочешь на этих выходных где-нибудь затусить?

05:35PM

Любишь лыжи? 05:35PM

Я никогда не пробовал…

05:35PM

Ну

05:35PM

Я имею ввиду

05:35PM

Кататься на них не пробовал

05:35PM

Значит на этих выходных попробуешь. :) 05:37PM

Это приглашение или угроза?

05:37PM

Думаю, и то, и то одновременно. 05:38PM

Тогда это именно то что мне нужно

05:38PM

Жду деталей

05:38PM

             Нико прочитал, но больше ничего не ответил.       Вполне возможно все было всерьёз и теперь он готовит что-то грандиозное. Немцы очень прямолинейны, Габи следует это наконец запомнить. Эта краткая переброска сообщениями подарила самое лучшее ощущение лёгкости на весь оставшийся вечер. Ведь на этих выходных будет точно что-то хорошее. Предвкушение уже закралось во все уголки души, а на лице снова играла лёгкая улыбка.       Он чувствовал себя свободным, таким оживленным, будто уже был вместе с Нико. Кружка тихо скрипела под давлением губки и струей воды. Габи поставил кружку на сушилку и повернулся к распахнутому окну. На улице уже давно стемнело, фонари еле-еле освещали пустые улочки.       И он почувствовал. Тот самый холодный взгляд, что преследовал его всюду и прожигал со всех сторон. Откуда-то из темноты напротив он ощущал пронзительный взор голубых глаз. Он не знал, что это был именно тот цвет. Он это чувствовал. Тайный наблюдатель впервые смотрел в упор, прямо в лицо бразильцу. Габи не выдержал, он даже не попытался всмотреться в кромешную темноту напротив. Просто закрыл окно плотными шторами и выбежал из кухни, сразу туша свет за собой.       Габи пять раз проверил все окна, балкон и входную дверь. Всё было закрыто и зашторено. Свет был включён только в спальне. Он лежал в своей постели и бездумно листал ТикТок, в попытках выкинуть из головы тот страшно прямой и проникновенный взгляд из темноты. Даже сейчас он ощущался так ярко, что по спине проходился табун мурашек. Габи пытался заткнуть эту тревогу отупляющим контентом, но воспоминания возвращались вновь и вновь с тем же холодным пристрастием, как и взгляд с улицы.       Прошло четыре часа, за которые Габриэль почувствовал полное онуление своего айкью. Изабелла так и не набрала. Возможно, и не позвонит. Она слишком занята и наверняка устала для бессмысленных разговоров. Просто пришлёт смс-ку с привычным пожеланием спокойной ночи. Габриэль больше и не ждёт, и это не кажется чем-то противоестественным. Поэтому он выключает свет и укладывается обратно в постель, с прямым намерением провалиться в глубокий беспокойный сон.       Бразилец кутается в тёплое одеяло с головой и утыкается лицом в подушку с протяжным стоном. Ему здесь больше не хочется находиться. Скорее бы завтрашний день, в котором будет место для них двоих — Нико и Габи. Если они и вправду поедут кататься на лыжах, то Габи не против. Главное, что Нико будет рядом, как полноценный защитник. Он гладит себя по плечам под одеялом, представляя, как делает это обычно Нико. С лёгким и одновременно твёрдым нажимом. Как ни делает больше никто. Он прикусывает губу и проводит одной рукой по своему боку, аккуратно поднимаясь к груди. Но рука замирает, когда Габи слышит едва уловимые шаги за окном. Это было похоже на странное стечение обстоятельств: лёгкое дуновение ветра, невесомое касание кошки до сухой ветки куста. Только Габи не в первые слышит это. Будто каждую ночь один и тот же звук. Будто по расписанию. Когда он ложился спать, а его тело парализовала тянучая приятная дрема.       Автопилот сработал сам по себе. Тело поднялось с кровати быстро, будто на инстинктах хищника, что застал свою жертву совсем рядом. Бразилец подлетел к окну и слегка отодвинул шторину, чтобы вглядеться в происходящее кругом. Никого. Ни единой души в округе. Он открыл окно и высунул голову наружу. Лицо обдало зимней прохладой и привычной сыростью Британских островов. Взгляд устремился вниз. На сырой промокшей земле виднелись продавленные следы на газоне. И бразильца парализовало. Он тупо пялился вниз. Земля была так близко, что Габи мог учуять её терпкий запах после дождя. Пальцы задрожали, а по спине пробежали мурашки из-за прохладного ветра. Окно со стуком закрылось, а парень тяжёлым грузом рухнул на ещё тёплую постель. Внутри все было пусто. Он утопил свой страх где-то внутри, зарываясь лицом в подушку. Сердце не могло угомониться, оно все громче и громче билось в ушах, пульсировало прямо в мозгу.       Габриэль выудил из-под подушки свой мобильник и начал листать личные чаты. Ему нужно срочно с кем-то поговорить. Эта тишина его убивает.       Первым делом он пишет Белле. Ответа не будет, она была в сети в последний раз несколько часов назад. Он понимает, но все равно просит перезвонить ему. Никого не было в сети, будто весь мир ополчился против него, заставляя оставаться один на один со всей этой тишиной. Габи пишет каждому, в надежде получить хоть какой-то ответ. Постель неприятно скрипит, когда он скручивается калачиком, поджимая колени к груди. Один личный чат сменяется другим. Контакт за контактом. В ответ тянущее беспокойное молчание. Он же не может остаться совсем один в этот момент, верно? Как такое может быть?       Перед лицом белым по черному, телефонная книжка. Раздаются первые гудки, когда Габи смотрит на фотографию Энцо. Он точно должен взять. Он обязательно возьмёт. В Бразилии сейчас всего лишь семь вечера. Только гудок за гудком, вера в лучшее рушится прямо на глазах. В конечном итоге в звенящей тишине стены принимают очевидный ответ автоматического ответчика: «Вызываемый номер не отвечает. Вызываемый номер не отвечает».       Габриэль встаёт с постели прямо с одеялом на плечах и идёт на кухню. Ещё одна доза сладкого напитка должна его немного успокоить, чтобы провалиться наконец в сон. Конфорка зажигается и Габи проверяет наличие воды в чайнике. Осталось только немного подождать.       И вот он здесь. Под звуки кипящего чайника, смотрит в телефон и не понимает зачем ему этот бестолковый кирпич. Никто не способен ему даже банально ответить на сообщение. Он будто призрак. Почему никто его больше не замечает?       Габриэль Бортолето. Кто это? Пустое место.       Он сидит на кухне, в кромешной тьме, освещаемой только глупым экраном телефона и едва заметным синим огоньком конфорки. Чайник закипел. Кружка со сколом наполнилась до краев. Несколько ложек сахара — небывалая роскошь, но Габриэль готов заплатить. Дофамин ему жизненно необходим, и без разницы от чего: сахара или скроллинга ленты в ТикТок. От какао приятное тепло распространялось по всему телу. Даже холодные пальцы на ногах, поджатые и обернутые тёплым одеялом, хоть немного согревались. Тишина все ещё была напряжённой, но уже не казалась устрашающей. Всё будет хорошо, нечего тут панику устраивать.       И все было хорошо. С каждым глотком расслабляющего какао, Габи становился более спокойным и сонным, отпуская всю сегодняшнюю ситуацию. Но шаги в подъезде были вполне реальными. Тихими, размеренными, но реальными. За часы в полной тишине Габи успел привыкнуть, чтобы различать каждый шорох. Никто из его соседей не возвращался так поздно домой, потому что они все примерные англичане, и Бортолето пришлось подстраивать свой график под это общество, чтобы не возникало никаких проблем. Габи замер, крепко сжимая в руках последний горячий источник этой реальности. Он поджал губы, вслушиваясь в шумы подъезда. Шаги прекратились. Рядом с его квартирой. Больше ни звука. Тайный приятель остановился прямо перед его дверью. Габи не сходил с ума, он это осознавал с особой ясностью и полной уверенностью. Это не была Изабелла. Она так не ходит. Это были не его соседи. Они так поздно не возвращаются домой. Это не был званый гость. Он бы уже давно позвонил Габи или постучал в эту чёртову дверь.       Было просто тихо.       Габриэль не выдержал и закрыл рот рукой так плотно, что появились красные пятна. Хотелось закричать от паники, но он просто сидел молча, поджав ноги под себя, с закрытым ладонью ртом и кружкой в одной руке. Габи метнул взгляд на свой телефон и зацепился за фото Нико в его телефонной книжке. Нико Хюлькенберг. Нико… Нико..... Нико…       Он всегда защищал неопытного Бортолето, даже не осознавая этого. Всегда загораживал своей мощной спиной. Дарил тёплые объятия, когда Габриэль в этом так нуждался. Всегда отвечал по первому зову. Он всегда был рядом. И всегда создавал впечатление человека, что будет самой надёжной опорой на всем белом свете.       Габи дрожащими пальцами открыл контакт Хюлькенберга и нажал кнопку вызова.       Нико обязательно возьмёт трубку. Он обязательно спросит своим спокойным голосом что стряслось. Всегда поможет. Всегда. Даже если Нико не рядом, он обязательно скажет, что делать Габриэлю. Всегда успокоит.       Прозвучал первый гудок и Габи постарался проглотить комок в горле, чтобы не прозвучать сильно разбито.                     Раздался звонок. В подъезде. В полной тишине звук отразился эхом от всех стен.       Сердце замерло. От испуга Габи дрожащими пальцами сбросил вызов.                     Рингтон смартфона в подъезде тотчас прекратился.