Пуля в сердце

Я не самый приятный парень в мире. Но кто-то ненавидел меня на столько, что пустил трещину в сердце. Открыв глаза я испытал отвращение, увидев на сколько розовым стал мир. Слышно звоночек, и ко мне тут же примчался врач. –Добрый день, арлекин. Я твой личный врач - Финн Уайликерс. Этот добряк так и светится. А ещё и по-дурацкому выглядит: вроде как мультяшка-аквариум, но имеет уши и хвост. Одет в розовый фартушек с малиновыми узорами, носит шапочку с розовым "плюсиком", а так же его тапочки в виде зайчиков. Но особенно бесит его взгляд. Он кажется мне дружелюбным. –Что за больница такая? Схуяли тут всё розовое? - я не постеснялся мата. –Это особенная лечебница. Здесь лечат силой любви! – тут его глазки загорелись. –Извините? Впервые такое слышу. Привычка всё ненавидеть преследовала меня всю жизнь. Особенно я ненавидел врачей, которые лечат только ради денег. Не заплатил деньги - тогда операции, от которой моя жизнь на волоске, не будет сделана срочно. Скорая помощь едет очень медленно, и не мало случаев когда люди умирают по вине лекарей. Они все - меркантильные идиоты. ...теперь меня интересует один вопрос. –Какой же у меня диагноз, доктор? –Разбитое сердце. –Ну ещё бы. Глупее этого я никогда не слышал. – я хотел было встать, но что-то меня держит. – Что за херня? –Вы бессильны. Вам нужна... Любовь! Не отталкивайте её! – доктор Финн взволновано скачет вокруг меня. –Хоть бы это был простой кошмар, и я проснусь на утро... –Не проснёшься. – он не сменил выражение лица, всё такой же дурак. –Что?! –Я имею ввиду... Конечно же проснётесь. Но сейчас вы нуждаетесь в лечении. Парень достал фиолетовые таблетки и протянул их мне. Я настороженно смотрю, не доверяю. –Выпейте. Это прибавит вам сил. – он приторно-сладко улыбается. Я вновь пытаюсь встать, но не могу. Это меня бесит. Решаю выпить эту идиотскую таблетку для дебилов. Просто быстро поглощаю. – Молодец! Ты пробуешь первый признак любви - ДОВЕРИЕ. Сложно доверять людям так просто, но ты справился с этим! Помни, что... –Хватит болтовни, мне пора. – я встал с кровати и помчался к выходу. Распахнув дверь я попытался выйти. Но в комнате словно барьер. Я могу видеть что происходит за дверью, но не могу пройти. По спине пробежала дрожь. –Это чё? Стекло какое-то? Ты меня тут насильно держать собрался? –Это еще один урок любви! – врач вышел через эту дверь без проблем. – Я уже постиг это, и ты должен. –В какие игры ты со мной играешь? – я ухмыльнулся и начал искать подсказки по комнате... ...на тумбочке стоит фотография, которая привлекла моё внимание. На ней две мультяшки, держащиеся за руки. –Мерзость. Я взял эту картинку в руки и покрутил. Замечаю, как отсвечивается одна деталь, похожая на клубочек. Их руки связаны ниточкой от него. –Может быть... Понял! Я подбегаю к двери с загадочным барьером, где меня ждёт Финн. –Это про... Преданность! Когда вы связаны с друг другом, будто цепью, и не можете уйти, прямо как я сейчас из этой дыры. ...возможность уйти у меня не появилась. –Что не так? – я бессильно опускаю руки. –Любовь это не тогда, когда вы сидите на цепи, как животное, чтобы быть "преданными". Это ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ. И будь честен с людьми, которых ты любишь. –Я НИКОГО НЕ ЛЮБЛЮ! Я замахнулся на невидимый барьер, чтобы ударить, но моя рука прошла сквозь и я упал. –Вау. Я рад, что ты признался в этом и был честен со мной... Я полагаю. Ты в порядке? Он подал мне руку, но я отвернулся и встал сам. –Как выйти отсюда? Где, мать его, выход с этой бездны? –Я могу объяснять тебе много раз, но пойми, что тебе нужно сначала пройти лечение. Так просто ты не сможешь уйти. – он поправил свою глупую шапочку, – И сейчас, кстати, ты упустил шанс понять ещё один аспект любви. –Чёрт с тобой. Куда мы идём сейчас, Уа.. Уа"ликёр"? – я забыл его фамилию. –Уайликерс. Мы идём к одной пациентке в гости. Ей нужна твоя помощь. –Ты врач, или я?! –Я пытался ей помочь, но она мне не верит. Она не усвоила урок "доверия", как ты. Плюс, когда ты сделаешь это, то будешь ближе на шаг к выходу. –Заткнись уже. – я фыркаю. Мы подошли к этой комнатке. Она не выглядит такой милой и красочной. Мурашки в прямом смысле пробежались по стене. Финн открывает дверь, я вижу малютку. Сначала я подумал, что это какая-то куколка, но она зашевелилась. –Чёрт. Финн стоит возле двери и наблюдает. Я понимаю что сейчас начнётся. Пока я думал, девочка дёргает меня за медецинский халат: –...помогите. Её ручка дрожит, глазки хранят последнюю надежду на выход. Я заметил знак бесконечности на её лбу. Или это просто восьмёрка? Не разобрать, потому что половина головы забинтована. Отвожу взгляд. –Нет. – я скрестил руки, – Мы это уже проходили. Сейчас ты скажешь "любовь, бла-бла-бла". Бросаю взгляд назад на доктора, усмехаюсь. –У тебя есть врач. – бросил я через плечо пациентке, – Вон стоит. Финн молчит, меня это бесит. Я вздыхаю и присаживаюсь перед девочкой. –Боже. Что там у тебя? –Трещина. – девочка указала на свою голову, – Она болит. –И чё мне сделать? Сама виновата, наверное. Осторожнее быть надо. Малютка не отвечает. Просто тяжело дышит, будто на её душе тяжёлый груз. –Ну и как это чинить? Я развязал бинты, чтобы взглянуть на "трещинку", касаюсь к ней. –Ауч. – она слегка оживилась и наблюдает за мной. В то время я осмотрелся в поисках подсказок, как в той комнате из которой я выбрался. Но ничего нет. Вокруг пустота. Только она и я. Ну и конечно же этот бестолковый врач "любви". –Эй, может подскажешь? –Ты уже начал. – Финн хитро наблюдает. –Да что я начал?! –Слушать. –Гениально просто, капитан очевидность. – я повернулся к девочке обратно. –Может быть... Тебе холодно? Она еле кивнула. С каждым её малейшим "признаком жизни" - во мне всё больше появлялось сострадание. Мне пришлось порвать свой халат, чтобы добыть ткани. Я накрыл малышку этим кусочком тепла. –На. Не умирай только. –...спасибо. –Где болит? – я спросил, заранее зная ответ. Она указала на трещину. Ожидая этого, спокойно положил руку. Не на рану. Просто рядом. –Как ты? –...лучше. Я сижу рядом с ней, слежу за дыханием, поправляю ткань, когда она сползает. Сам не заметил этого. –Не засыпай только. –...не буду. –Врунья. – я, не злобно произношу это, видя её слабую улыбку. Она даже посмеялась: –А вот и не вру! –А вот и врёшь. Сейчас прещепки прицеплю, чтобы глаза не слипались. Девочка выглядит явно лучше, в глазках появляется жизнь. По мере того, как она "расцветает", я понял, что больше не думаю о выходе. Я хочу помочь. И внезапно в моих ушах что-то пищит, похожее на кардиомонитор... Это раздражает. –Откуда... Откуда этот звук? – пытаюсь закрыть уши, чтобы не слышать. Я глянул на девочку. Её трещина зажила, а она сама уже стойко держится на ногах. Перед ней открывается дверь – на мгновение я вижу белую палату и бегающего врача в ней. Но не могу распознать его. –Спасибо, добрый дядя. Девочка вышла туда и вход закрылся. Громкий звук прекратился. Я повернулся к Финну. Он сияет: –Отлично. Ты справился. –Это... Типа, ЗАБОТА? Я же просто... –Чтобы заботиться, не обязательно щупать наболевшую рану. Иногда можно просто быть рядом. –Что-то ты слишком много говоришь. Шуруй уже отсюда. – я быстро меняю тему, не выдавая, что мне понравилось помогать, – Я просто хотел выйти быстрее. –Как скажешь. Дверь появилась не сразу. Мы просто шли. Коридор на этот раз был спокойнее — свет не резал глаза, стены не давили своим этим розовым оттенком. Всё стало… мягче. Я шёл рядом с Финном. Не впереди. Не потому что устал. Просто… так вышло. —Ну и куда теперь? — буркнул я, засунув руки в карманы. —Осталась одна палата на сегодня. —"На сегодня"… — я хмыкнул. — У вас тут реально график. —Скорее… ритм, — спокойно сказал он. —Да-да, я уже слышал. Мы остановились. Перед нами медленно «выросла» дверь. Такая же странная, как и всегда — будто материализовалась из воздуха. Я посмотрел на неё, потом на Финна. —Последняя, значит? Он кивнул. Но на этот раз не улыбался широко. Просто… спокойно смотрел. —И что там? Очередной тест на “будь хорошим мальчиком”? —Нет, — тихо сказал он. — Там ты просто побудешь. —Звучит подозрительно. —Ты можешь не заходить, — добавил он. Я фыркнул. —Ага. И застрять тут навсегда? Отличный план. Я взялся за ручку. Потом резко открыл дверь. Комната была… другой. Конечно, розовая. Но не кричащая. Скорее — тёплая. Как будто кто-то приглушил весь этот безумный цвет. В центре стояла кровать. Большая. Мягкая. С кучей подушек, разбросанных в беспорядке. На тумбочке — лампа с мягким светом. И маленький колокольчик. Я сразу поморщился. —Только не говори, что я должен в него звонить. —Не должен, — ответил Финн, заходя следом. — Если не хочешь. Я прошёлся по комнате. Потрогал подушку. Слишком мягкая. —Это ловушка, — уверенно сказал я. —Нет. —Тут точно что-то произойдёт. —Да. Я повернулся к нему. —Что? Он сделал паузу. —Ничего. Я закатил глаза. —Очень смешно. Тишина. Я снова посмотрел на кровать. Потом на дверь. Потом на Финна. —И что мне делать? —Ничего, — повторил он. — Просто останься. —Я не умею «просто». —Тогда попробуй. Я раздражённо выдохнул. —Ладно. Я сел на край кровати. Она мягко прогнулась. Я нахмурился. Потом… лёг. Сначала напряжённо. Будто ждал, что сейчас что-то схватит меня за ногу или потолок рухнет. Но ничего не происходило. Только тишина и мягкий свет. Я уставился в потолок. —Это тупо. —Возможно, — спокойно сказал Финн. Пауза. —И всё? — добавил я. — Никаких заданий? —Нет. —Никаких «аспектов любви»? Он чуть улыбнулся. —Они уже были. Я хмыкнул. —Не заметил. —Я знаю. Тишина. Я перевернулся на бок. Посмотрел на него. Он стоял у стены. Не подходил. —Ты будешь там стоять? — спросил я. —Если ты хочешь, могу уйти. Я замялся на секунду. —…стой где стоишь. Он кивнул. Остался. Пауза. Долгая. Я начал чувствовать… странное. Тело будто становилось тяжелее. Мысли — медленнее. —Эй, — пробормотал я. — Это ты что-то сделал? —Нет. —Тогда почему я… вырубаюсь? —Потому что ты устал. Я усмехнулся. —Я не устаю. Финн ничего не ответил. Я закрыл глаза. На секунду. И снова открыл. —Слушай… —М? —Это всё реально? —Для меня ‐ да. —Отличный ответ, — пробормотал я. Я снова посмотрел на потолок. Потом тихо добавил: —Ты реально… каждый раз рядом. —Да. —Не надоедает? –Как мне может надоедать помощь нуждающимся? Я нахмурился. —Странный ты. Не нуждаюсь я в твоей "любви". —Я знаю. Тишина. Я потянулся рукой к подушке. Сжал её. Мягкая. Тёплая. И вдруг… почти незаметно для себя: —…не уходи. Слова вышли тихо. Почти шёпотом. Я сам не сразу понял, что сказал. Повисла пауза. Но Финн не стал комментировать. Просто ответил: —Я здесь. И этого… оказалось достаточно. Я выдохнул. Глаза закрылись сами. —Завтра… опять всё это? — пробормотал я сонно. –Возможно. —Чёрт… Тишина. Ещё тише: —Финн. —М? —Ты всё ещё бесишь. Лёгкая пауза. —Хорошо. Я хмыкнул. Еле слышно. И уже почти засыпая: — …но не так сильно. Свет в комнате стал мягче. Почти как вечер. Стены перестали давить своим цветом. Всё словно… успокоилось. Финн подошёл чуть ближе. Сел рядом с кроватью. Тихо. Не мешая. Не трогая. Просто рядом. И в этом странном, розовом мире… закончился мой первый день. ... Как только мы вышли, меня уже чуть не сбили с ног. Пробегающий парень разлил на меня какое-то лекарство. Я собрался кричать на него, но что-то меня останавливало. Очкарик с множеством ножек, неуклюжий и пугливый. Похож на гусеницу. –Ой, извините! Я не хотел... Он поспешно вытирает пятнышко с моего халата, которое не отстирывается. –Извините... –Забей. – я внезапно сказал, – я сам отстираю. –Мне так стыдно... –Н-Ничего страшного говорю! Кажется это место действительно влияет на меня. Чем больше я здесь нахожусь, тем больше чувствую себя глупо. Но так же эта глупость кажется не такой страшной как раньше. Я вдруг... Улыбнулся. Не по злому. –Спасибо, парень. – гусеница улыбается, – Увидимся. Он вдруг начал сбрасывать свою кожу, как это бывает в природе. Из неё вылезла красивая бабочка, которую я проводил взглядом. Она устремилась наверх, в сверкающий потолок. Я недолго слышу какой-то разряд, и последнее, что вижу, это счастье в его благодарных глазах. –Подожди, он что...Умер? – я внезапно. –Он вознёсся. –Ты шутишь? –Ну... У нас в больнице это хорошо. Ты сделал его счастливым и его душа свободна теперь. –Я его убил??? –Нет, ты прекратил его мучения. –Это разве "ЛЮБОВЬ"? Какого чёрта, Финн? –Бывает, жизнь подкидывает нам такие сложные решения. Иногда мы даже не в курсе о том, что принимаем их. Он в лучшем месте. –Когда я смогу уйти отсюда? Ты учишь меня всему постоянно. Сколько я могу это ещё терпеть? Вот возьму, и... Я вдруг побежал по коридорам прочь. –Эй! Врач в растерянности бежит за мной, пока я удаляюсь в шахматном порядке, будто у него есть чем в меня стрелятб Прячусь за поворотом и наблюдаю как Финн пробегает мимо. Я скатываюсь по стене вниз и пытаюсь отдышаться. –Я не больной. Он придумал всё. Смотрю на свои белые руки в пигментах. –Дурной сон... Вдруг со всей силы бью себя по голове. –Ауч. Я всё чувствую. Обнимаю сам себя. –А может я и в правду нуждаюсь в лечении? В любви? Прикрываю глаза. Сжимаю лапки, оставляя на руках вмятины. Проходит какое-то время. Врача нигде нет. –Финн. –Да? Я посмотрел на него. –Ты знал где я нахожусь. Но не стал мешать? –Ты хотел побыть один. –И ты позволил, не смотря на то, что я сбежал. Я смотрю на него устало какое-то время, а потом опускаю голову. –Возможно ты был прав. Мне нездоровится... Я чувствую его руку на своём плече, он сидит на корточках. Как обычно сияет улыбкой. –Признавать свою ошибку – это... –Заткнись! Толкаю врача, из-за чего он приземляется на пол. Я вижу его скривленое лицо... Кажется удар ушёл на копчик. –Я... Ты... Хотел сказать, что извиняюсь, но не смог. –...сам виноват. – фыркаю. Но при этом встаю, протягивая ему руку. Он позволил мне помочь. –Не страшно. И спасибо за помощь. Вдруг Финн обнял меня... Это может быть сначала странно. Почти как будто нарушается какое-то невидимое личное пространство, к которому ты привык. Тело не сразу понимает, что происходит: плечи могут напрячься, дыхание сбиться, руки — повиснуть, потому что ты не знаешь, куда их деть. Но если не отстраняться и дать себе пару секунд — появляется другое ощущение. Тепло. Не просто физическое, а такое… спокойное, равномерное. Как будто кто-то временно берёт на себя часть твоей тяжести. Давление чужих рук не давит — наоборот, создаёт границы, в которых вдруг становится безопаснее. Ты чувствуешь чужое дыхание, иногда — сердцебиение, и это странно успокаивает: рядом есть кто-то живой, настоящий. Может появиться лёгкая растерянность или даже уязвимость. У некоторых в этот момент хочется либо отстраниться, либо, наоборот, не отпускать дольше обычного, потому что ощущение новое и неожиданно нужное. И я был между. А потом, когда всё закончилось, остаётся послевкусие — как тихое эхо тепла на коже и внутри. Ощущение, что стало чуть легче дышать. Я смотрю на него совершенно по-новому. Почему мне так хорошо? ... Я замечаю за собой странные вещи. Начал ждать следующего дня, чтобы снова слушать его бред. Мне интересно узнать о нём. Случайно запоминаю больше чем нужно. Слежу за его мимикой и поведением. Когда он отходит, то я начинаю скучать. И вдруг я веду себя глупо, чтобы снова услышать его смех. Само сердце ведёт себя не логично - то быстрее бьётся, то замедляется. И я сам стал хаотичным – не узнаю себя. Дело не в случайных эмоциях. Это то, в чём я нуждался. И казалось бы, я сделал какуе-то мелочь сегодня, но так тепло на душе. Это так приятно оказывается - просто быть добрым и терпеливым с людьми. Уметь прощать и понимать, не ожидая чего-то в ответ. Я улыбнулся. Чувствую себя счастливым. В какой-то момент я повис в этих приятных ощущениях и мыслях, но тут пришло осознание - слишком тихо. –Финн? Я огляделся. Этого дурака нигде нет. –Ты куда ушёл? Эй! Ноги меня не слушают, я сам иду искать его. Это и есть ваша "привязанность"? Без Финна очень тихо, очень страшно в этом неизвестном месте. Поверить не могу, что ищу этого вредного врача. –Хватит, это не смешно! Я решил искать по комнатам. В одной из них сидел парень-музыкальная шкатулочка. Он не говорил словами, а говорил через музыку. Я прислушался к нему. Мы сидели вместе, пока он "проигрывал" мелодией мне свои переживания. В другой комнате сидел воздушный шарик. Он был измотан, потому что его держит ниточка. Я порвал её и позволил ему стать счастливым. Нужно уметь отпускать. В следующей была девушка пиньятта. Она "открылась" мне в буквальном смысле, поделившись конфетками. Благодаря ей я понял, что получать что-то в ответ на свою доброту, когда не ждёшь этого - очень приятно. Потом я прошёл в раздел с рисунками. Кисточка, которая там сидела, начала рассказывать мне, что её работы не идеальны. Но я смог показать ей, что в них есть жизнь и особенности, которых она не замечала. И так же с мультяшками - не бывает идеальных. Всегда найдётся кто-то, кто сможет разглядеть нечто большее в вас, чем вы сами. В предпоследней комнате, которую я проверил, сидели театральные маски. Здесь я завис. Оказалось, что они меняются между собой, не давая шанса на совместное существование. Этим самым не видно их собственное "я", которое они так чательно скрывают. Когда я попытался говорить с ними честно, они оба были в панике и тут же мешкались. И вот по ходу они научились разговаривать друг с другом, чтобы избегать дальнейших конфликтов. ... Последняя комната встречает меня совсем иначе, чем остальные — будто кто-то специально убрал отсюда весь шум, все лишние эмоции, оставив только мягкую, почти осязаемую тишину. Цвета не бьют по глазам, не давят — наоборот, они приглушённые, тёплые, словно выцветшие от времени или аккуратно подобранные, чтобы не тревожить. Стены отливают спокойным оттенком — может, бледно-бежевым или серо-голубым — таким, на котором взгляд не цепляется, а просто скользит. Я осторожно закрываю дверь, стараясь не нарушить это хрупкое ощущение покоя. Щелчок замка звучит неожиданно громко, почти неуместно, и на секунду кажется, будто комната прислушивается ко мне в ответ. Я осматриваюсь. Это та самая комната, куда в первый день меня привёл Финн. Он сказал тогда, что здесь что-то случится. Только вот есть отличие... Здесь пусто. Но это не та пустота, которая пугает. Здесь нет ощущения заброшенности — скорее, как будто всё лишнее просто убрали, оставив только самое необходимое. Тишина. В ней можно утонуть, если задержаться слишком долго. Где-то едва слышно тикают часы — или это просто кровь шумит в ушах. Никого нет. И всё же создаётся странное чувство, будто кто-то совсем недавно был здесь. Воздух ещё тёплый, не застоявшийся. Лёгкий аромат чая витает в комнате — не резкий, а тонкий, едва уловимый, с нотками трав или чего-то сладковатого. Только диван и чай. Диван стоит у стены — простой, но аккуратный, с мягкой обивкой, в которой хочется утонуть. Подушки чуть смяты, будто на них кто-то сидел не так давно. Ткань выглядит тёплой даже на вид, приглашающей. Рядом — небольшой столик. На нём чашка. Из неё всё ещё поднимается тонкая струйка пара. Чай не остыл. Я скромно уселся и нервно перебираю пальцы. Мой взгляд падает на напиток, но я всё время от него отворачиваюсь. Вдруг я почувствовал, как кто-то сел рядом. –Финн! Я вдруг улыбаюсь, и хочу потянуться к нему, но не решаюсь. –Ты здесь... – пытаюсь скрыть волнение. –Да. Ты неплохо справлялся. И при этом ты искал меня. Ко мне пришло осознание. Ощущение, будто я нахожусь всю жизнь в этом мире, и Финн был со мной всё время моего пути. Будто бы прошлого не было... Я растворился здесь, ощущая себя как дома. Впервые... Я могу не защищаться всё время. –Это и есть... Любовь? Финн улыбается и кивает: –Что на счёт твоей болезни? –Разбитого сердца? – я трогаю лапкой, проверяя свой пульс. –Дай мне послушать. Уайликерс достал стетоскоп и прикладывает его ко мне. –Ты полностью здоров. –И что это значит? –Ты можешь уйти. –А ты? –Мы ещё встретимся. По ту сторону. –Нет, нет, нет... Не хочу уходить... Я испытал тревогу. Моя прошлая жизнь не такая. Финн тот, кто мне нужен. И без него... страшно. –Я не могу держать тебя в больнице всё время. –Ты не можешь выгнать меня! Доктор встал и смотрит спокойно. Я хватаю его за руку. –Позволь мне... На прощание... –Да? Нерешительно смотрю. Это же сон? Значит могу сделать всё что угодно. Я тянусь лапкой к его щеке, встаю на носочки... Мои губы касаются его. Он придерживает мою руку и осторожно сжимает талию. Внезапно чувствую, как мир плавится, и вдруг Финн отстраняется. –Постой! –Последний урок - дать возможность попрощаться. Я тяну лапку к его халату..... ... Я не самый приятный парень в мире. Но кто-то ненавидел меня на столько, что пустил пулю в сердце. Открыв глаза я испытал страх, увидев на сколько светлым стал мир. Слышно звоночек и ко мне тут же примчался врач: –Тише, не напрягайся. – он говорит это в спешке, явно радостный чему-то. Этот добряк так и светится. Выглядит как обычный доктор: вроде как мультяшка-аквариум, но имеет уши и хвост. Одет в скучный синеватый фартушек, носит шапочку, а так же кроксы. Но особенно меня зацепил его взгляд. Он кажется мне измотанным. И очень знакомым... –Уайликерс? Финн Уайликерс? –Ты меня знаешь? –Ты... Это... – я нахмурился. – Я был в коме? –Долго. –Сколько? –Достаточно. Я начал вспоминать. –Я видел... – сглатываю, – Это было не здесь. Там всё было такое розовое, а ты был... странный. Финн не перебивал, слушал. –Более.. Отимистичный, хочешь сказать? – сказал он после молчания. –Слабо сказано... Я огляделся. Эконом-отделение. Это чувствуется сразу — не по одному какому-то признаку, а по общей атмосфере, которая словно оседает на плечи тяжестью. Здесь нет стерильного блеска и холодной идеальности, как в дорогих палатах. Свет тусклее, чуть желтоватый, будто лампы устали светить так же ярко, как раньше. Старые капельницы стоят вдоль стен — с потёртыми стойками, местами поцарапанными, кое-где даже с еле заметными следами ржавчины. Пластиковые трубки выглядят слишком мягкими, будто уже не раз сгибались и выпрямлялись. Некоторые из них слегка мутные, и от этого становится не по себе. Оборудования почти нет. Только самое необходимое — минимум, который позволяет не умереть, но не больше. Следы долгого лечения повсюду. На тумбочке — следы от лекарств, засохшие капли, которые так и не вытерли до конца. Простыни слегка помяты, не до идеальной гладкости — их меняли, но не с той тщательностью, как в других местах. В воздухе висит смешанный запах: медикаменты, слабый антисептик и что-то ещё — усталость, наверное, если у неё вообще может быть запах. И Финн. Он сразу бросается в глаза. Взгляд обеспокоенный. Под глазами — тёмные круги, которые не скрыть ни светом, ни попыткой сделать вид, что всё нормально. Глаза покрасневшие, уставшие, но всё равно настороженные — будто он не позволял себе расслабиться ни на секунду. Он не спал. Не одну ночь. И это видно не только по лицу — по тому, как он держится, как слегка опускаются плечи, как медленно двигается, будто каждое движение требует усилия. Видимо… Ради того, чтобы спасти меня. И от этой мысли в груди становится странно — тяжело и тепло одновременно. –Ты меня лечил? Всё это время? –Да. Пауза. Тут я понял кое-что. –У меня нет... Никого. – медленно сказал я. Финн ничего не отвечает. –Значит... Никто не платил. Врач опустил взгляд на папку, которую он держит в руках: –Это неважно. –Ты работал бесплатно? –Я делал свою работу. – парень пожал плечами. –Врачи так не делают. Почему ты спас меня? – я хрипло спросил. –Ты был жив. Я не мог оставить живого человека умирать. После этих слов я замер. Внутри я почувствовал трепет. –Это... тупо. Никакой выгоды. –Не всё делается ради выгоды. Я вспомнил все его уроки по ту сторону – я точно не сумасшедший. Всё это время я сам наблюдал, как Финн лечил меня. –Я таких ещё не встречал. – смущённо тру лапки между собой. –Теперь встретил. Я глянул на него. Ощущение, будто я очень хорошо его знаю. И он меня тоже - сразу понимает что ответить. –Какой у меня диагноз? –Разбитое сердце. –Не смешно! – но я хихикаю вместе с ним. –Мягче говоря... Тебе почти пронзили сердце. –Ты делал мне операцию? Сам? –Да. Смотрю на него с восхищением. И всё же дотянулся до его халата. –Это внезапно, но... Кажется, пока я был в коме... То случайно полюбил тебя. Вдруг до меня дошёл смысл моих же слов. –Я имел ввиду... Ты так раздражал меня! – я отдёрнул лапку от его халата и спрятался в ладонях, – Так стыдно... Финн тронул этот "барьер" из лапок и медленно разнял их, словно показывает, что быть настоящим это не плохо. –Я старался. – подыгрывает. –...не прекращай тогда. – смущённо хихикаю. Легонько прислоняюсь к нему, пока он рядом. Всё время был.