body to body.

i need some body to body

all of your body beside me

저기 저 달에 닿게 손에 손, 너와 나 (jeogi jеo dare dake sone son, nеowa na), we on and on, yeah. 

мне нужно, чтобы границы между нами стёрлись,

а всё твоё тело оказалось рядом со мной.

держась за руки, мы можем достать до луны, ты и я, мы не останавливаемся, да. 

юнги знает своего лучшего бро – чонгука, кажется всю их сознательную жизнь. со средней школы, когда мин опрокинул колу на чона, и вместо извинений, обматерил того с головы до ног: начиная от того, какого хрена он именно здесь, на его светлом пути, встал, заканчивая тем, что он, идиот здоровенный, должен смотреть себе под ноги, ведь где-то там может мельтешить со своей любимой колой, юнги. чонгук же с этого искренне поржал и без обидняков предложил дружить, на что его ещё раз обматерили и отказали. но мин тогда не знал всю мощь чон чонгука, который действует по принципу «упв», или как расшифровывает сам чон: увидел-присмотрелся-взял. поэтому в тот же вечер, с 10 литрами колы, юнги всё же согласился не подружиться, но хотя бы познакомиться. но, к счастью, спустя неделю чонгук смог добиться дружбы и нашёл себе самого искреннего и надёжного друга, мин же считал его придурком, когда слышал, как чон честно отзывается о нём. но, несмотря на отрицание юнги, друг видел, как мило у того краснели ушки, ему было приятно это слышать, но в силу говнистого характера он это оспаривал.  и юнги честно не знает, как за столько лет дружбы, он мог прятать от чона свою истинную сущность. ведь столько случаев выдавалось: совместные ночёвки, на которых мин во сне закидывал ноги на друга; пьяные тусовки, после которых чонгук валялся у него на бёдрах, в опасной близости с его стратегически-важным местом; раздевалка после тренировок в баскетболе – да, юнги переодевался заранее, но из-за того, что он сильно выкладывался на играх – он потел, и ему приходилось дожидаться, пока все парни уйдут и только после этого идти принимать душ (в начале из-за этого над ним парни улюлюкали, говоря, что не боятся его маленького члена в душе, или из-за чего тот боится принимать с ними душ, но стоило чонгуку «провести с ними беседу», или же просто – набить морды, как все вопросы отпали. да чон – самый лучший бро, без вопросов решил главную проблему юнги). но всё же, не могло юнги так долго везти. 

***

эти тренировки перед финальной игрой просто убивают чонгука. чон старается быть лучшим во всём: отличник в учёбе, капитан баскетбольной команды, да и просто – большой татуированный парень, по которому текут все девчонки в универе. но кто бы знал – каким трудом чонгуку всё это даётся. чон резко остановился посреди дороги в свою квартиру, как же хочется напиться и забыться. просто по-человечески расслабиться и по-животному потрахаться. чонгук не так уж многого и просит. решив осуществить этот план в действие, чон тянется рукой в карман джинс. и какого же его удивление, когда он не обнаруживает там свой телефон, чтобы позвать своего бро на тусу. не долго думая, чонгук сорвался и побежал в сторону универа. в мыслях он успел пройти прилично и остаётся только молиться, чтобы раздевалка была открыта, иначе плакал его телефон и горячие выходные. эх, если бы чонгук знал, что он в прямом смысле, бежит на встречу этим горячим выходным…

***

чон облегчённо выдыхает, когда ручка на двери раздевалки ему поддаётся. он, не теряя секунды, летит к своему шкафчику и достаёт с полки свой родненький телефон, который тут же прижимает к сердцу.  – бро, ты что тут забыл? – чонгук аж подпрыгнул, он совсем забыл, что юнги может быть здесь и не услышал, как тот подкрался сзади. а дальше всё как в замедленной съёмке, чонгук поворачивается к мину, который стоит лишь в одном полотенце на бёдрах, начинает воодушевлённо рассказывать об «их планах на сегодняшний вечер», юнги посреди этого рассказа поскальзывается, ведь вышел тот босиком, успевает схватиться за могучие руки чона, которые тут же на автомате прижимают к себе, и по закону подлости мин чувствует, как его не так уж, как оказалось, надёжно завязанное полотенце падает в ноги. и всё бы ничего, чонгук посмеялся, отпустил юнги и начал отходить назад, дабы не смущать друга, которого вплотную прижал к себе, как путается в полотенце, которое валялось у него в ногах, и падает на пол, смотря на юнги снизу вверх. и вот тут-то чонгук и присвистывает.  – какого хуя, бро? – чон уверен, что у него сотрясение, иначе как объяснить, что, – у тебя киска?  мин хочет заплакать от унижения, он прикрывается ладошками. ему хочется истерически засмеяться: серьёзно чон, какого хуя?! невидимого, бро.  – хэй, не смей закрывать от меня это руками, – юнги даже не успел понять, когда чонгук успел оказаться так быстро с ним и, стоя на коленях перед ним, лишь попросил, – покажи мне её, юнги, – и так преданно при этом заглядывая другу в глаза.  – нет, чонгук, у тебя недотрах, причём головного мозга, выйди, пожалуйста, – мин закрывает глаза и качает головой.  – малыш, пожалуйста, – и блять, от того тона, которым сказал это чон, мин почувствовал как потёк, – ну же, крошка, дай посмотреть, – и не дожидаясь ответа, друг сам осторожно убрал руки юнги, – вау.  и столько восторга было в этом «вау», что мин приоткрыл глаза и задохнулся. чонгук просто пожирал глазами его киску, а та текла под его внимательным, полностью чёрным, взглядом.  – такая красивая малышка, – чон нагнулся к ней и шумно вдохнул запах, – чёрт, юнги, как ты мог скрывать это от меня?! но друг не нуждался в ответах, он словно зверь набросился на свою добычу. мин и глазом не успел моргнуть, как оказался на маленьком диванчике, что находился у них в раздевалке. юнги опустил взгляд вниз: между его широко раскрытых бёдер находился чонгук. чонгук, который быстро закинул его ноги себе на плечи и накинулся на его киску.  – ах, чонгук, – юнги аж подкинуло. этот жадный язык его, мать его, друга, который вытворял с ним сейчас такое.  чонгук всасывал его клитор, перекатывая горошинку по языку, он проникал своим грешным языком ему в киску, имитируя быстрые движение внутри. он создавал вакуум своим языком, втягивал сначала одну складочку в рот и покусывал её, затем проделывал тоже самое со второй, а после будто целовался с его киской в засос. юнги оставалось лишь елозить на диване, прижимать голову друга крепче к себе и стонать его имя. мин и не задумывался, как сладко может звучать имя чона. особенно когда он так жадно выпивает весь его сок, что выпускает его девочка. юнги даже не смущается чавкающих звуков, что издаёт чонгук. чон же явно не хочет отрываться, по крайней мере до тех пор, пока не доведёт друга до оргазма.  чонгук его правда пьёт, глотает все соки, что даёт ему юнги, покусывает клитор, а после посасывает его, целует, проникает внутрь его дырочки пальцами, взбивая там смазку. чон рычит, он так возбуждён, он так хочет принести своему другу удовольствие. чонгук хватает того одной рукой за бедро и пододвигает ещё ближе к своему лицу, а после так сильно кусает, что мин кончает. он правда видит те самые искры во время оргазма. но друг будто бы этого и не замечает, он всё также глубоко зарыт своим носом в киске юнги, всё также чавкает, и мин плачет, пытаясь отодвинуть голову друга, слыша в ответ рык.  – чонгук, – плаксиво выдаёт юнги, – войди в меня, – и встречается с тёмным взглядом напротив. чёрт, там столько желаний и обещаний, что мин от одного лишь взгляда течёт другу на язык.  чонгук медленно отстраняется от юнги, при этом по-блядски усмехаясь и облизываясь. он точно его сожрёт.  чону хватает минуты на то, чтобы раздеться самому, кинуть в сторону футболку, джинсы и боксеры, наконец, выпустив свой большой член. что ж, кто говорил, что у качков маленький хуй. ни-ху-я. юнги теперь прекрасно понимает друга, который набросился на его киску, стоило ему увидеть её. потому что мин и сам не прочь заглотить огромный член чона, и скапливающаяся слюна об этом тоже говорит. но чонгук и шанса не даёт, набрасываясь требовательным поцелуем на его губы и юнги чувствует свой вкус. удивительно, но ему даже не противно, может быть потому что это всё делает с ним чонгук. чон кусает губы, прикусывает язык, сплетается с ним в каком-то диком танце, а после резко отстраняется и набрасывается на шею, облизывая её широкими мазками, а после начинает оставлять свои следы на ней. как там говорил чонгук: в «их планах по-животному потрахаться», вряд ли он это имел ввиду, когда шёл к нему с этой мыслью, но именно это он осуществляет сейчас с юнги. опускаясь до груди, которая не была пухлой и никак не напоминала женскую, тем не менее чон взял в рот сосок и принялся будто доить с него молоко, он жадно присосался, будто его прогонят или заберут грудь, он причмокивал, обводил ореол кончиком языка, прикусывал горошинку. ох, он явно любит кусаться. мин же лишь стонал и выгибался дугой под умелые ласки своего друга. второй же сосок чонгук выкручивал пальцами, то щипая, то корябая ногтём.  – чонгуки, ты будешь моим первым, – как же сложно было в этом признаваться, но взгляд напротив обещал сделать ему хорошо, и чон оторвался от груди.  – какой же ты маленький у меня, крошка, – чонгук возвысился над юнги, полностью своей широкой спиной закрывая свет мину, – такой красивый у меня, – чон начал зацеловывать лицо юнги, оставляя невесомые поцелуи-бабочки, – такой смелый, – друг нежно провёл по его груди, спускаясь вниз, проходясь по тонкой талии, бёдрам, и проведя вокруг его дырочки, пальцы вошли в него, растягивая больше, – чёрт, юнги, какой же ты прекрасный. мне кажется, что ещё немного и я расщеплюсь на атомы от чувств, что я испытываю к тебе.  – просто войди, бро, – подмигнул мин и потянулся за поцелуем. этот поцелуй был нежным, успокаивающим, пока член чонгука распирал юнги внутри. первый толчок и вправду выбил весь воздух из него, но стоило ему привыкнуть и кивнуть чону, как тот подхватил мина за бёдра, приподнял, прижал к грядушке дивана, при этом больше делая упор на свои руки, и начал трахать его, вдалбивая в этот диван. юнги кричал от восторга, царапал плечи друга, кусал его за шею, набрасывался на губы в страстном поцелуе, пока чон в бешеном темпе вбивался в него, задевая чувствительную точку внутри, – чонгуки, – юнги задыхался, его так подбрасывало на этих толчках, что если бы не надёжные крепкие руки, которые обязательно оставят следы на его бёдрах, он бы давно упал. мин старался глотать воздух, но давился им, он был как обезумевший, не знал куда себя деть. ему было так хорошо, но при этом так плохо от этого. эти толчки, бешеный темп, сильные руки, такой большой чон, его прекрасный член, чёрные глаза и блядский язык в его рту, это всё добило юнги и он кончил, сжимая член друга внутри, выкачивая его тоже, и чонгук кончил глубоко вовнутрь, прижимая мина к себе так бережно.  – ты такая умничка, крошка. я так горжусь тобой, принял большой член, малыш. ты так хорошо ему сделал, – чон щебетал ему на покрасневшее ушко и юнги снова тёк и хныкал. ему так приятно было от этой похвалы, от такого чонгука, – ты теперь мой, юнги. слышишь, мой? никому тебя не отдам, буду первым и единственным, – пообещал чон.  – нечестно, – пропыхтел друг, – ты мне порченный достался, а я тебе весь такой чистый, без связей и сразу твой?! нифига, я тоже хочу набираться опыта.  – со мной наберёшься, - рыкнул чонгук, ощутимо шлёпнув по заднице, - загрызу любого, кто посмеет хотя бы посмотреть на тебя.  – да вы собственник, чон чонгук. не замечал раньше за тобой такого, – рассмеялся юнги.  – только с тобой я таким и был, – прошептал друг и под шокированный взгляд мина, понёс его снова в душ, – но я тебе об этом не буду рассказывать, чтобы ты не зазнавался, – и юнги рассмеялся, доверчиво прижимаясь к чонгуку.  а для счастья всего-то нужно было: забытый телефон и валяющееся полотенце.