Странная штука - любовь, правда?

Странная штука — любовь, правда?.. Кто-то, например, любит рассвет. Он всегда красив, несмотря на погоду и другие факторы. Это символ чего-то нового и необычайно чудесного. Алекс никогда не видел ничего прекраснее, но смотрел он вовсе не на рассвет, а на кошку, сидящую рядом, и совсем не мог оторвать взгляд. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, но, несмотря на это, ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что он влюбился. Он бросил ради неё идею вернуться в зоопарк, готов смотреть на неё вечно, выучить расположение каждого пятнышка на её мягкой шерсти, пахнущей свежевыжатым персиковым соком. Готов пожертвовать своей жизнью, лишь бы она была счастлива и здорова. Рассвет — символ перемен, окончания тёмного — смерти. Он не боится умереть только в том случае, если умрёт за неё. И он хочет, чтобы она это знала. Любовь... Такая близкая и в то же время далёкая, прекрасная, но в то же время пугающая до мозга костей. Всегда страшно говорить о своих чувствах. Но чем раньше — тем лучше, потом может быть поздно. - Джиа... — Неуверенно позвал Алекс ягуара, любующегося рассветом. Девушка повернула мордочку с мягкой улыбкой. - М? - Я это... В общем-то хотел тебе сказать... Кое-что... — Лев нервно вздохнул. — Я... Лицо кошки медленно переменилось, из-за чего Алекс примолк. Она уже не смотрела так мягко, прекрасная улыбка исчезла. - Алекс! — Крикнула она. Лев вздрогнул. Лицо любимой начало искажаться, как и голос. - Алекс! — Вновь крикнула она. Лев дёрнулся и отшатнулся. Чудо, казавшееся самым прекрасным сном, стало превращаться в самый жуткий кошмар. - Ч-что за..? - Алекс! Аллакей вскочил, пугающее поведение Джии было не единственной странностью — льву показалось, что солнце начало становиться ярче и светлее. - Алекс! Послышался шум, похожий на ор толпы. Толпы тех времён, когда он ещё был в Зоо-саде, в Нью-Йорке. - О нет... - Алекс!

***

Глаза медленно начали открываться. Шум стал ещё громче и ударил в чувствительные кошачьи уши. Перед глазами была пугающе высокая клетка, которой раньше не было, сверху фонарь, который сейчас светил холоднее, чем в былые времена, а рядом камень, который раньше казался выше. Это был родной загон, но сейчас он начал вызывать отвращение. Лев понял: кошмар — это не то, что он только что видел во сне, кошмар только начинается. - О нет... — Прошептал кот, бегая глазами по клетке, как котёнок в переноске. Он видел Марти и Мелмана, видел, что они что-то говорят, но не слышал их. Туманность начала уходить, и он понемногу понимал происходящее: они не сбежали от Дюбуа. Они не вернулись в цирк. Их поймали. Он, возможно, больше не увидит Виталия, Стефано и... Джию... Послышался голос ведущего, объявлявшего выступления Алекса раньше. Но сейчас лев не хотел кривляться на публику, ему было не до этого. Он должен уйти, освободить друзей, увидеть Джию, рассказать о том, что начал говорить во сне. - Нет, стойте! Нет, нет, нет! Нет! Он рванул вверх по камню. Свет фонарей ослепил ещё больше, толпа взревела. Здесь было так шумно, он уже отвык от этого. В дикой природе и даже цирке было тише. Шум толпы заглушал голос ведущего, стоящего перед клеткой на помосте с микрофоном, укреплённым на стойке. Лев повернулся к друзьям, часто дыша. Те были так же напуганы. Толпа начала утихать, и слова ведущего стали разборчивыми: - Спасибо! Спасибо, что вы пришли на нашу праздничную церемонию! Ну, а теперь женщина, которая всё и осуществила! Алекс выставил вперед лапу, прикрываясь от яркого света. Он всё ещё пытался вникнуть в происходящее, понять, что делать, как выбраться. - Привезла льва Алекса и пару других... Трёх? И трёх других животных обратно в Нью-Йорк. Она француженка! У-ля-ля! Итак, Шантель Дюбуа! На помост взошла рыжая женщина с чемоданчиком в руках. Она со звериной ухмылкой посмотрела прямо в глаза Алекса. У льва внутри всё замерло, что делать, куда бежать? Он вновь оглянулся на испуганных друзей, ища в их глазах ответ. Шантель вручили огромный денежный чек. Со спины не было видно суммы, включавшейся в него, но это не имело значения. Через пару секунд психичка порвала билет. Толпа недоумевала, лишь дети радостно припрыгивали, смотря на полюбившегося хищника, за которым дико соскучились за год отсутствия. Шантель начала открывать чемоданчик. - Алекс? — Позвал Марти, он ничего не понимал. Так же как и лев. В кейсе дротик с нарисованным черепом. Ситуация начала проясняться. Он не просто заперт, он находился на грани жизни и смерти. Было очевидно, что эта психичка просто так не сдастся. Она преследовала его по всему миру и не успокоится, пока его голова у него на плечах, а не на её стене трофеев, но, видимо, это ненадолго. Психичка зарядила дротик в пистолет и сунула её в так называемую «Руку болельщика» с именем Алекса. Женщина медленно приблизилась к микрофону, судя по всему, она не спешила. Знала, что победа в кармане... в руке... или в перчатке. Знала, что Алекс напуган, она питалась его страхом. Дюбуа постучала по микрофону и начала свою речь: - Не нужны мне ваши деньги... — Шантель выдержала драматическую паузу. — Мне нужна его... голова. Голос был наполнен французским акцентом. Видимо настолько французским, что толпа не поняла сказанного и радостно взревела. Сумасшедший взгляд психички уставился в испуганные кошачьи глаза. Тело била мелкая дрожь, спину покрывали мурашки, в животе и груди было странное ощущение, похожее на волнение перед выступлением, но это было не оно. Она направила руку болельщика пистолетом. Попытки Алекса придумать что-то оказались тщетными. Лев беспомощно поднял дрожащие лапы, стоя лицом к лицу со смертью. Он сдался. Всё. Конец. Перед глазами пронеслась вся жизнь, как бывает в фильмах перед смертью. Счастливые моменты с друзьями, побег из этого ужасного места, встреча с родителями, знакомство с Джией, которую он больше не увидит... Последние пару дней он будто увидел полностью, пережил заново. Он чувствовал спиной испуганный взгляд друзей. Лев зажмурил глаза, чтобы не видеть перед кончиной сумасшедший взгляд Дюбуа, замер в ожидании смерти, которой так боялся. Он не думал, что его конец будет таким. Даже на секунду перестал дрожать. Начался мысленный отсчёт: 3... 2... 1... Режущий звук на фоне рёва толпы, дуновение ветра, на секунду перед глазами мелькнул свет и... ничего. Лев всё ещё твёрдо стоит на двух лапах. Он не чувствует никакой боли, также отлично слышит толпу и это кажется странным, ведь выстрел точно был. И зная Дюбуа, она бы не промахнулась. - Нет! — Истошно закричала психованная француженка. Лев медленно открывает сначала один глаз, потом другой и, жмурясь от яркого света, опускает уже не дрожащие лапы. Он спасён и совершенно не понимает как. Но счастье было недолгим, ему не понадобилось много времени, чтобы всё понять. Перед ним лежит пятнистое тело ягуара. Лев на мгновение перестаёт дышать. Тело вновь начинает дрожать. Ситуация стала еще хуже, чем было до этого. Сердце будто делает сальто. Теперь его самого словно подстрелили... - Джиа! — Кричит Алекс и бросается к кошке. — Джиа! Нет, нет, нет! Он садится рядом с ней и приподнимает её голову, второй лапой гладит её по лицу. Она смотрит на него прекрасными карими глазами. - Алекс... - Нет, нет! В-всё будет хорошо! Слышишь? Лев дико нервничает. Он мигом выдёргивает злосчастный дротик — это единственное, что сейчас в его силах. Ягуар кладёт свою лапу на его. - Алекс... - Всё будет впорядке! Только не закрывай глаза! Не поддавайся! Прошу... — На глазах выступают слёзы. Лев склоняет голову, но кошка, из последних сил, её поднимает, чтобы лев смотрел в глаза. Она ласково улыбается. - Всё будет впорядке... — Говорит она. Алекс пару секунд молчит. - Нет! Зачем? Зачем ты это сделала? — Кричит он. - Цирковые своих не бросают... - Не нужно было! Я должен был поплатиться за то, что врал тебе, за то, что пытался съесть Марти, за всё! - Тише... — Прошептала кошка, положив лапу на щёку льва. Слёзы текут из глаз кота. Он молчит пару секунд, часто дыша. Смотрит в близкие карие глаза, которые понемногу начинают отдаляться. - Джиа, — уверенно говорит Алекс, нахмурившись. — Я люблю тебя. - И я те... — Кошка не успевает договорить. Голос затихает, лапа соскальзывает с щеки льва, глаза закрываются. - Нет! — Кричит лев. — Джиа! Нет, нет! Очнись! Алекс начинает трясти ягуара, игнорируя звук сирен полицейских машин, прибывших по душу Шантель. Игнорируя взволнованные крики друзей. Лучше бы его львиная морда сейчас украшала стену трофеев Дюбуа, ведь на его плечах осталась не только голова, но и вина за смерть любимой. Он был готов пожертвовать жизнью ради Джии, но вышло совсем наоборот. Странная штука — любовь, правда?..