Про скуку и рисунки

Природная упёртость Гэвина сыграла с ним злую шутку. Он никогда не был человеком, который стоит в стороне от дел. Скорее был долбоёбом, который лезет на рожон. Конечно, хотелось раскрыть дело о наркокартеле, поймать лидера группировки. В лучшем случае получить повышение. Но, как говорится, много хочешь — мало получишь. Так и сложилось, что Рид оказался в больнице с пулевым ранением в плечо. Позорно. Обидно и как-то нелепо. В больнице заняться нечем вообще. Абсолютно. Белые стены, звуки пищащих аппаратов, тикающие часы. У Гэвина начинал плавиться мозг. Курить нельзя (хотя Гэвину кристально похуй, и он все равно курит). Медсестры же тактично делают вид, что не чувствуют запаха табака. Телевизора нет, даже новости по делу не посмотреть — хрен узнаешь, поймали эту суку или нет. Телефон он разбил где-то во время захвата, так что развлечься нечем от слова совсем. Редким посетителем была Тина — она заходила, играла в карты, приносила апельсины и всячески подбадривала. От этого становилось если не хорошо, то хотя бы «нормально». Нередким посетителем был Ричард, который невыносимо его бесил: своим лицом, слишком ровной осанкой, спокойным голосом. Аж блевать хотелось. — Здесь нельзя курить. Эту фразу Гэвин услышал раз пять за последние три дня. Может, семь. Может и десять. Если Ричард решил свести его с ума, то у него это отлично выходит. Они чем-то похожи с этими тикающими часами. Оба разъедают мозг своими звуками. Он взял себе привычку рисовать от нехуй делать. Поначалу выходило не очень. Руки тряслись, линии получались косыми, глаза разного размера, кривые носы. Потом он стал рисовать то, что видит. Стены палаты, трещины на потолке, медсестру с огромными сиськами, ночное небо со звездами. Оказалось, с натуры рисовать проще — не нужно выдумывать, просто переносишь то, что видишь, на бумагу. Поэтому в рисунках все чаще и чаще появлялся Ричард. Сначала просто на фоне, потом в центре. Потом Гэвин понял, что рисует андроида вторую страницу подряд. Его пальцы, шею, идеальную челюсть. Гэвин не придал этому значения. Скука — вещь такая, любого в могилу сведет. Андроид и сам это заметил. Поначалу он тактично старался игнорировать увлечение Рида — ну рисует человек и рисует, но для улучшения отношений (а социальные протоколы советовали именно это) предложил попозировать. Гэвин не спорил — все равно это единственный способ убить время. Сначала всё было безобидно. Ричард в профиль. Спокойный, скучный. Гэвин прорисовал линию носа, уголок губ. Ричард улыбается. Гэвин заметил, что улыбка андроида неидеальна — один уголок губ выше другого. И как он раньше этого не замечал? (А разве андроиды вообще могут быть непропорциональными?) С каждым рисунком всё больше деталей. Складка на воротнике. Блик под скулой. Легкий блеск на нижней губе. Затем рисунки в полный рост—Ричард стоит, прислонившись к подоконнику. Ричард сидит, закинув ногу на ногу. Потом Гэвин предложил расстегнуть рубашку: Ричард с идеальным телом, как у греческой статуи. Мышцы есть, но без фанатизма, острые ключицы, плавная грудная клетка. Каждая веснушка прорисована — 14 штук. (нахуя андроидам веснушки?) Гэвин сжимал карандаш все сильнее, оправдывая свои действия тем, что ему «просто скучно, а Ричард идеально подходит для позирования». Так бы безобидно всё и продолжалось, если бы в один день Ричард не предложил попозировать обнаженным, а Гэвин, в силу интереса и от нехуй делать, согласился. Ну так, чисто из любопытства. В общеобразовательных целях. Обнаженный Ричард со стояком. Это был первый рисунок, после которого Гэвин отложил блокнот и просто сидел минуту, пялясь в стену. Член андроида выглядел так, будто его специально создавали для порно. Идеальная форма, легкие вены, головка блестит от смазки (зачем андроидам смазка нахуя такое богатство андроиду-детективу?) Ричард на коленях. Руки на бедрах, глаза полуприкрыты. Губы чуть приоткрыты. Это выглядит то ли как молитва, то ли как подготовка к минету. Дальше — больше. Ричард с кляпом во рту. Черная полоска кожи натянута на розоватых щеках. Изо рта течет тонкая, прозрачная слюна. Если не всматриваться-не заметишь. Ричард со связанными за спиной руками. Черная веревка врезается в бледную синтетическую кожу, взгляд опущен. Ричард выглядит идеально. Гэвин рисовал уже не глядя, на автомате, но каждая линия ложилась как надо — пальцы идеально помнили каждый изгиб этого блядского тела. И, наконец, Ричард, которого трахает Гэвин. Вот это уже ни в какие, блять, рамки не лезет. Гэвин нарисовал себя сзади — напряжённая спина, его собственные руки сжимают чужие бедра. Лица Гэвина не видно — только шея, покрытая потом, и затылок. А лицо Ричарда идеально — открытый рот, тонкая струйка слюны, покусанные губы (андроиды вообще могут кусать губы?). Ричард стонал для Гэвина прямо с листа. Хоть в музей размещай. Гэвин закурил, отложив блокнот. Начать рисовать — самая охуенная идея в жизни Рида