Под влиянием Дендро Архонта

      Тюрьма Снежной не отличалась удобством или комфортом. Находилась она под землей, а потому помимо сырости, было еще и холодно. Заключенные старались лишний раз не раздеваться, ходили обернутые в одеяла или же шубы. Умереть от простуды желания не было ни у кого.       Дотторе, как самый гордый из «гостей» этого места, не покидал свою одиночную камеру даже ради еды. Радовало, что его авторитет достаточно повлиял на главу тюрьмы, что ему не выделили сожителей. Доктор вряд ли пережил бы постоянное нахождение рядом с другими людьми.       Приспособленность к жизни без еды также спасала его быт здесь. Он мог спокойно никуда не отлучаться, чтобы не встречаться с другими заключенными. Второй Предвестник надеялся, что они и вовсе не подозревают, что неподалеку отсиживается один из приближенных к Царице.       Ожидание убивало больше всего. Ему не сообщили, сколько он должен тут сидеть, не доставили никаких занятий, которыми можно было бы отвлечься. К концу первого дня нахождения здесь, Дотторе начал, откровенно, сходить с ума. Хотя, казалось бы, куда дольше.       Отлеживаясь на неудобной кушетке в углу маленькой камеры, Доктор сильно удивился, когда послышался звук открывающейся двери. Кто-то провернул замок в скважине, а после толкнул железную дверь, проливая коридорный свет внутрь помещения. Прищурившись, Дотторе не увидел ничего.       — У вас десять минут, — послышался грубый голос одного из тюремщиков, который совсем недавно предупреждал о скором начале ужина. На который Второй не соизволил явиться, даже когда за ним зашли лично.       Когда глаза привыкли к свету, он выдохнул. Перед ним стоял Панталоне, как всегда в дорогущей одежде, с обеспокоенным выражением лица. Видеть его таким встревоженным было непривычно, но приятно.       Дверь закрылась с другой стороны, а ключ вновь провернулся в замке.       — Привет, — Девятый подошел, а когда Доктор поднялся с кушетки, обнял его. Невольно, руки Второго потянулись вверх и обхватили банкира в ответ, прижимая ближе к себе.       — Привет.       Около минуты они стояли так, не шевелясь. К счастью, здесь их никто не мог увидеть, а потому они могли позволить себе такое мимолетное прикосновение без лишнего страха.       — Я пытался дорваться до Ее Величества. Она отказалась принимать меня, — проговорил Делец, когда они уселись на неудобную раскладушку.       — Наверняка не хочет разглашать тайну не на общем собрании, — Дотторе фыркнул. — Видимо, я все же опоздал.       — Не падай духом. Мир все еще не разрушен, а значит, твой сегмент не смог реализовать свой план. По крайней мере пока.       — Ты писал Тарталье? Сандроне? Арлекино? — опомнился Доктор, заинтересованно смотря на собеседника. Маску у него отобрали при входе в тюрьму, а потому теперь для контакта их взглядов не было никаких препятствий.       — Нет, — Панталоне растерялся. — Я целый день разбирался с визитом к Царице.       — Понятно, — раздосадовано ответил Дотторе, вздохнув. — Они — единственные, кто может дать хоть какую-то информацию раньше собрания.       — Не думаю, что тебя будут держать здесь долго.       — Я на это надеюсь. Если завтра я буду тут целый день, мне придется идти и есть рядом с этими идиотами, — Доктор нахмурился и недовольно фыркнул. — Как ты попал сюда?       — Дал взятку начальнику. Не думаю, что меня не пустили бы официально, но ждать одобрения было бы слишком долго. Кстати, о еде, — он вытащил из шубы небольшой сверток и протянул Второму. Внутри оказался кусок стейка и запеченная картофелина.       — Панталоне, ты святой, — Дотторе удивленно и восхищенно выдохнул, а после, не удержавшись, утянул его в благодарный поцелуй. Девятый Предвестник мгновенно ответил, улыбнувшись прямо в чужие губы.       — Святой — это точно не про меня.       — В городе знают о том, что я под арестом?       — Я не слышал ничего об этом. По крайней мере, пока добирался, в разговорах прохожих ничего такого не было.       — А добирался ты, как всегда, в своем роскошном транспорте, — Доктор закатил глаза.       — Не завидуй. То, что тебе сюда пришлось идти пешком не значит, что я не имею права на комфорт.       — Как бы тебе не прилетело за сотрудничество со мной. Они ведь видели нас вместе.       — Я контактирую со всеми Предвестниками одинаково плотно, в этом нет ничего особенного. Меня точно также видели пару недель назад в порту рядом с Тартальей, когда он отправлялся в Нод-Край, чтобы эвакуировать жителей.       — Насколько плотно? — Дотторе недовольно скривился.       Панталоне лишь улыбнулся, ничего не отвечая. Его взгляд замер на алых глазах напротив и смягчился. Казалось, между ними теперь не было никакого пространства, даже так, когда они сидели, совсем не прикасаясь друг к другу. Комфорт и теплота повисли между ними, создавая невербальную поддержку. Им было необязательно говорить, чтобы чувствовать себя уютно рядом друг с другом.       — С тобой не сравнится никто, — спустя пару минут, все-таки ответил Делец, подмигнув.       К несчастью, вновь послышался звук ключа, а дверь вскоре распахнулась. Хмурое лицо надзирателя уставилось на Предвестников.       — Время закончилось. Господин Панталоне, будьте добры, следуйте за мной.       — Я постараюсь все узнать, — последнее, что сказал Девятый, перед тем, как подняться, и без лишних слов скрыться за дверью, оставляя Доктора в мрачной полутемной одиночной камере.

Один день назад

      Калисто был уверен в исходе битвы с самого начала. Богиня Луны бесследно исчезла с лица Тейвата, путешественник и его команда по спасению мира не могла противостоять новому божеству. Объединив силу Светочей в своем теле, он стал непобедимым.       Не было ни единого шанса, что кто-то мог победить его.       Пока не произошло чудо. Коломбина вернулась буквально из неоткуда, размахивая своими пушистыми крыльями. Но Сегмент все еще был уверен в собственном успехе.       Побежденная Сандроне, вместе со своим роботом, валялась где-то на краю арены. Нефер, Лаума, Флинс, Итэр и Коломбина взирали на него уверенно. План явно трещал по швам, но показывать Калисто это не собирался. Первый залог победы — это всегда невозмутимость.       — Эта битва не имеет отношения к судьбе, — богиня луны посмотрела на путешественника, мягко улыбнувшись. — Она касается друзей… родных… И дома, который ты у них отнял.       — Ха… Как скучно. Только слабые полагаются друг на друга и ищут утешения. Вы поймете. В тот момент, когда «судьба» будет мной преодолена, каждый станет подопытным в моем грандиозном эксперименте!       Калисто взлетел в воздух, властно разводя руками. Один из его Светочей теперь находился в руках Коломбины.       — Так не будет! — лунная богиня посмотрела на него уничтожающим взглядом. Впечатления это не произвело.       Сегменту оставалось лишь махнуть рукой, чтобы армия колонн начала валиться с неба прямо на этот отряд по спасению мира. Тем не менее, контролировать атаки каждого было почти невозможно.       Вот, слева на него уже летит Нефер, прямо в воздухе призывая силу дендро. С другой стороны нападает Флинс, талантливо отбиваясь от призванной ледяной армии. Третья сторона и вовсе кишит врагами: Лаума и Итэр объединяют силы для мощной атаки.       Не выдержав такого массового напора, Калисто пропустил атаку путешественника и напоролся на огромный гео столб. Столкновение не прошло бесследно и второй настоящий лунный Светоч вывалился, ослабляя сегмента еще больше.       Тем не менее, единственной серьезной проблемой оставалась Коломбина. Если ей хватило сил вырваться из разлома, победить самозванца не могло стать сильным препятствием. Пока другие, включая знаменитого путешественника, из раза в раз проигрывали могущественному Дотторе и его клону, богиня луны ошибки не прощала.       — Сегодня луна вновь осветит мир, — она подлетела в воздух на своих новоприобретенных крыльях и взмахнула рукой, взывая к силе Трех Лун.       Мощный водный поток обрушился на Калисто, заставляя потратить всю оставшуюся энергию, содержащуюся в искусственном Светоче на создание щита.       Но успехом это не обернулось.       Искусственный лунный Светоч с треском разломился, а сильная волна накрыла сегмента.       — Этот… отвратительный мир… — на выдохе произнес Калисто, но на большее его не хватило.       Его тело распалось на молекулы и растворилось в воздухе, оставляя арену для битвы без хозяина.       Единственный клон Дотторе исчез навсегда.

***

      Из тюрьмы в Заполярный Дворец Дотторе вели таким же составом — десять человек окружили его со всех сторон, будто рассчитывая, что он попытается сбежать. Жизнь их ничему не научила.       О готовности Царицы к собранию, сообщили рано утром, стоило солнцу подняться из-за снежных гор. Пока народ не вывалился на улицу и свидетелей практически не было, доставить Второго Предвестника Фатуи на аудиенцию было легче всего.       Лишь у дверей тронного зала его оставили в покое. Небольшая сопровождающая армия выстроилась по краям, готовясь оказать сопротивление, в случае попытки побега, но шансов на успех тут быть не могло.       Доктор собрался с мыслями и толкнул массивные двери, заходя вовнутрь. Яркий свет от элегантной люстры ослепил его на секунду. Стоило прийти в себя, как он напряженно вздохнул.       По обе стороны зала стояли все оставшиеся Предвестники. Слева — Чайлд и Цыпленок, справа -Делец и Слуга. Все они держались на расстоянии друг от друга. На троне сидела Царица, а рядом, как правая рука, расположился Шут.       Все они смотрели на Дотторе. Он обвел взглядом каждого, задержавшись лишь на Панталоне. Глаза того выражали напряжение, которое было не спутать ни с чем.       — Второй Предвестник Фатуи, Доктор, прошу вас пройти в центр зала, — послышался грозный голос Пьеро. Правительница лениво перекинула одну ногу на вторую.       Дотторе послушался, уверенным шагом преодолевая ровно половину помещения, замирая прямо под люстрой. Казалось, она вот-вот свалится ему на голову.       Около минуты все молчали. Лишь после такой жалкой паузы, императрица развернула пергамент, который все это время держала в руках. Поймав на себе все внимание, она начала властно зачитывать содержимое: «Именем ее императорского величества, всемогущей правительницы Снежной, я, Царица, владычица земель холодных, рассмотрев лично дело государственного преступника, подлежащее Моему высочайшему суду, и не нуждаясь в иных судиях, кроме собственной совести, постановила: Поданный мой, Второй Предвестник Фатуи, Доктор дерзнул пойти против воли моей и устроил государственный переворот в Нод-Крае. Он посягнул на безопасность страны, отказался исполнить приказ о прекращении своих опасных действий, в чем и изобличен перед лицом всего государства. За сие ужасное злодейство, не имеющее себе равных по дерзости и низости, приговариваю к лишению жизни лично мной же. Да свершится казнь здесь же на глазах у остальных Предвестников Фатуи, дабы всякий видел и трепетал, ибо милость Моя велика лишь к верным, а к злодеям — смерть без пощады. Да будет так по непреложной воле Моей».       Царица сложила пергамент и уставилась взглядом на Дотторе. Все остальные тоже обратили свои глаза на него.       — У вас есть какие-то замечания, которые вы хотели бы высказать? — Пьеро выглядел равнодушно, его голос был холоден, как сталь.       — Ваше Величество, — начал учтиво Доктор. — Я прошу взять во внимание тот факт, что на момент совершаемых преступлений, я находился здесь, в столице Снежной. Это может подтвердить, как минимум один человек, находящийся в данную секунду в этом зале, — он обернулся на Панталоне.       Делец только открыл рот, чтобы ответить, как Царица махнула рукой, буквально затыкая его одним жестом.       — Мне абсолютно без разницы, где ты был, Дотторе, — начала она неофициально, показательно без уважения. — Я предупреждала тебя однажды, что за деяния своих клонов ты будешь отвечать собственной головой. То, что они не поддаются контролю, лишь твоя проблема, которая привела тебя к этой точке.       — Но я слышал, что мой сегмент уже побежден. Если угроза миновала, заслуживаю ли я все еще наказания?       Дотторе действительно доложили все новости, касающиеся клона. Рано утром к нему в тюремную камеру неожиданно нагрянула Арлекино, которая подробно пересказала все, что происходило в Нод-Крае на протяжение месяце.       — Важен не результат, а попытка, — холодно отсекла правительница. — Если бы у него все получилось, пострадал бы весь Тейват, а Снежная — в первую очередь.       Доктор нервно сглотнул. Аргументы стремительно закончились, он не верил, что вот так, из-за своей гениальности, может попрощаться с жизнью.       — Ваше Величество, но я ведь не раз доказывал свою верность. Два принадлежащих Вам теперь Сердца Бога были доставлены в Снежную именно мной.       — События прошлого не влияют на то, что в настоящем, ты совершил государственную измену. Нет никакого смысла больше это обсуждать.       Дотторе беспомощно обернулся на Панталоне. Тот, казалось, сейчас упадет от бессилия. В его глазах бушевала буря, а руки злобно сжимались в кулаки. От него ничего не зависело и это было самым паршивым фактом.       Он ничем не мог помочь своему возлюбленному.       Стоило им обрести друг друга по-новому, как пришло время прощаться.       Делец поймал взгляд Доктора и вздохнул. Его губы зашевелились, а на губах застыла одна единственная фраза. «Я люблю тебя».       Дотторе отчаянно поймал его посыл, а глаза распахнулись еще шире. Теперь уже не от страха, а от чувства досады. Трагичность ситуации зашкаливала, они смотрели друг на друга, готовые броситься друг другу в объятия, оказаться в мнимой безопасности вместе. Но они не могли позволить себе этого.       Над Панталоне могла повиснуть та же угроза, за содействие государственному изменщику. Секунды тянулись вечно, но, наконец, Доктор нашел в себе силы устало беззвучно проговорить: «Я тебя тоже», смотря Девятому Предвестнику прямо в глаза. У того навернулись слезы, которые не были заметны больше никому. Дотторе сглотнул.       Со стороны трона начались какое-то движения, а потому он мгновенно обернулся. Царица поднялась с насиженного места, буквально из воздуха доставая скипетр, который мощным оружием застыл у нее в руке.       Ледяной меч с силой вырвался из отправленного в его сторону потока, со скоростью света приближаясь к Второму Предвестнику. Он не успел закрыть глаза, как острое лезвие впилось в его плоть, протыкая тело насквозь. Он схватился за живот, откуда выпирала рукоять. Из-под нее медленно вытекала бордовая кровь.       — Этот… отвратительный мир… — буквально выплюнул кровавую фразу Дотторе, бессильно свалившись на колени. В глазах все поплыло, и он, как марионетка без кукловода, завалился на пол боком.       Последним, что он увидел, были мокрые дорожки от слез на щеках Панталоне.       Его самого дорогого и любимого Панталоне.