Анатомия желания

Дождь в Вано не приносил прохлады. Он лишь прибивал к земле пепел и смешивал запах гари с тяжелыми испарениями сырой земли. Прошло ровно пять дней с того момента, как небеса над Онигашимой перестали плавится в огневом зареве. Пять дней с тех пор, как два Императора Моря пали, а страна наконец-то сбросила двадцатилетние оковы. Но для тебя война не закончилась в тот вечер. Она просто переместилась из облаков в душные, пропитанные запахом крови и антисептика комнаты временного госпиталя в цветочном поместье сёгуна. Город праздновал. Снаружи гремели барабаны тайко, люди смеялись, плакали от счастья, а ночное небо расцветало фонарями и фейерверками. Но здесь, в глубине коридоров с тонкими бумажными перегородками сёдзи, царила иная реальность. Ты вытирала пот со лба рукавом рабочего комбинезона, чувствуя, как мелко подрагивают уставшие пальцы. Твоя задача — помогать Чопперу, Марко и команде Сердца справляться с бесконечным потоком раненых самураев и пиратов. — Еще бинты! Быстрее, у него открылось кровотечение! — кричал Шачи где-то в конце коридора, его руки были по локоть в крови. — Прости, я сейчас принесу! — доносился виноватый голос Бепо. Большой белый медведь, сам весь замотанный в пластыри, неуклюже пытался помочь с сортировкой медикаментов, роняя стеклянные ампулы. Ты зашла в главную залу, где на татами лежали те, кто принял на себя основной удар. Луффи спал беспробудным сном, окруженный горами пустых тарелок. Санджи то и дело приносил новые порции мяса, ворча, что «этот резиновый идиот сожрет все запасы страны, даже не просыпаясь». Зоро, замотанный Чоппером в бинты так сильно, что напоминал мумию, даже во сне глухо рычал и сжимал рукояти своих мечей. Маленький северный олень бегал между ними, то и дело поправляя капельницы и смахивая слезы облегчения. Но твой взгляд всегда искал другого. Трафальгар Ло сидел в самом темном углу залы, прислонившись спиной к резной деревянной опоре. Он наотрез отказался лежать на футоне, уступив место своим людям. Его черная юката была распахнута, обнажая торс, который сейчас представлял собой жуткую карту из гематом, ожогов и свежих, еще багровых шрамов. Один длинный, рваный разрез шел от правого плеча почти до самой талии — след от прямого попадания Биг Мам. Ты подошла к нему с небольшим деревянным подносом, на котором стояли чистые хирургические инструменты, спирт и свежий травяной отвар. — Капитан, пора менять повязки. Ло не открыл глаза. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, а на бледном лбу выступила испарина. — Займись Пингвином. У него глубокий порез на бедре и подозрение на инфекцию, — глухо отозвался он. — Пингвином уже занялся Чоппер. Теперь твоя очередь, — ты опустилась на колени рядом с ним, игнорируя его слабую попытку отстраниться. — Ты держишься только на упрямстве. Ты начала осторожно разрезать старые бинты. Ткань намертво присохла к ране, и ты видела, как остро очертились его скулы когда он сжал челюсти, пока ты смачивала края перекисью. Ло молчал, не издавая ни звука, но ты телом чувствовала исходящий от него жар. Когда ты коснулась его кожи подушечками пальцев, чтобы очистить самый глубокий шрам у ключицы, его рука внезапно метнулась вперед и стальной хваткой перехватила твое запястье. Пальцы Ло были ледяными, несмотря на лихорадку. Буквы «D-E-A-T-H» на его костяшках отчетливо и угрожающе выделялись на фоне бледной кожи. — Ты слишком много на себя берешь, — он наконец открыл глаза. В них не было привычного отстраненного холода. — Тебе тоже нужно спать. Твой пульс сбивчивый, а под глазами синяки. Ты едва стоишь на ногах. — Я в порядке, пока ты не развалился на части, Капитан, — ты мягко, но настойчиво высвободила руку и продолжила работу. Твои пальцы скользили по его татуированной груди, бережно нанося заживляющую мазь. Ты чувствовала, как под твоими ладонями бешено, неровно колотится его сердце. На секунду Ло перестал сопротивляться. Ваши взгляды встретились, и пропитанный антисептиком воздух в комнате словно стал гуще, тяжелее. В этом долгом взгляде было всё: ужас пережитой мясорубки, облегчение от того, что вы оба остались живы, и то самое невысказанное, напряжение, которое копилось между вами долгими месяцами на субмарине. Прошло еще три дня. Острый кризис миновал. Большинство раненых пошли на поправку, и поместье постепенно пустело. Команда Соломенной Шляпы перебралась во дворец, готовясь к грандиозному пиру у сёгуна Момоносукэ. Пираты Сердца наконец-то получили возможность просто выспаться и напиться. Ло, однако, не отдыхал. Как только он смог твердо стоять на ногах, не опираясь на свой меч Кикоку, он заперся в старом архиве поместья — небольшой, пыльной комнате, забитой древними свитками и книгами. Он маниакально искал информацию о Понеглифах, Воле «Ди» и истории Вано, словно эти знания могли утолить ту жажду, которую не смогла утолить смерть врагов. Ты нашла его там поздним вечером. В библиотеке пахло сухой бумагой и старым деревом и дождем, который лениво стучал по черепичной крыше. Ло сидел на полу прямо на татами, окруженный горами развернутых пергаментов. Единственная масляная лампа отбрасывала длинные тени на его осунувшееся лицо. — Команда уже празднует на улицах, — ты тихо прикрыла за собой дверь сёдзи и поставила на низкий столик чашку крепкого зеленого чая с травами. — Зоро и Фрэнки соревнуются, кто больше выпьет сакэ. Бепо и Шачи искали тебя. — Пусть празднуют. Они это заслужили, — Ло даже не поднял головы. Он вертел в длинных пальцах небольшой ветхий свиток, его брови были хмуро сведены к переносице. — Мне нужно закончить перевод этого диалекта. Ты не ушла. Ты присела рядом на колени, молча наблюдая за тем, как он работает. Его движения всё еще были медленными, осторожными — разорванные мышцы давали о себе знать при каждом повороте корпуса. Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемая только сухим шелестом бумаги и далеким, глухим гулом праздника за окнами. Прошел час. Ло захлопнул книгу так резко, что пыль поднялась в воздух. — Ты не должна здесь сидеть, — внезапно произнес он. Его взгляд, острый, как лезвие, переместился на тебя. Лампа подсвечивала его лицо снизу, делая тени резкими. — Иди к остальным. Выпей сакэ. Отдохни. — Я останусь здесь, Капитан. Тебе всё еще нужен присмотр. Ты забыл выпить обезболивающее. Ло издал короткий, сухой, почти издевательский смешок. — Присмотр? Ты думаешь, я не справлюсь с несколькими кусками пергамента? — Я думаю, что ты пытаешься сбежать от реальности в эти книги, — ты тоже повысила голос, чувствуя, как внутри закипает злость от его упрямства. — Ты не даешь себе времени на отдых. Ты истязаешь себя, хотя битва уже закончилась! Ты... Ты замолчала на полуслове, заметив, как он медленно поднимается на ноги. Его юката соскользнула с одного плеча, обнажая свежие бинты на груди. Он сделал медленный шаг к тебе, и ты инстинктивно подалась назад, пока не вжалась спиной в жесткий деревянный стеллаж с книгами. — Room, — едва слышно, на одном дыхании выдохнул он. Знакомый бледно-голубой купол мгновенно расширился, заполняя всю комнату. Стены библиотеки словно исчезли, отрезав вас от шума дождя и звуков праздника, оставив вас двоих в этом изолированном, наэлектризованном пространстве. Ло наклонился к тебе, тяжело упираясь рукой в полку прямо над твоей головой. Его лицо было так близко, что ты видела каждую ворсинку на его пятнистой шапке. — Ты хочешь поговорить об отдыхе? — прошептал он, и его теплое дыхание коснулось твоих губ. — Или ты хочешь поговорить о том, почему каждый раз, когда я вхожу в комнату, ты начинаешь дышать так, будто пробежала марафон? Его свободная рука поднялась и медленно, почти невесомо, коснулась твоей шеи. Холод его татуированных пальцев обжег твою кожу. — Я врач, помнишь? Я чувствую, как твой организм реагирует на меня. Твой пульс сейчас — сто двадцать ударов. Твои зрачки расширены. Твоя температура повышена. Ты хотела что-то ответить, хотела возразить, сказать очередную колкость про субординацию, но слова застряли в пересохшем горле. Ло не ждал ответа. Его пальцы властно скользнули к твоему затылку, наматывая пряди волос на кулак и заставляя тебя запрокинуть лицо к нему. — Здесь нет лишних глаз, и мне плевать на твои отчеты из лазарета, — Ло наклонился еще ближе, так что козырек его шапки почти коснулся твоего лба. — Здесь есть только я и ты. И я слишком долго наблюдал за тем, как ты прячешься за своей напускной заботой, чтобы сейчас просто отпустить тебя. Он не стал тратить время на долгие прелюдии. Ло рывком притянул тебя к себе, его губы накрыли твои. Это был поцелуй хищника — жадный и полный невысказанного голода. Его язык грубо раздвинул твои губы, пробуя тебя на вкус, подчиняя своему ритму. Ты тихо застонала, твои руки сами собой взметнулись к его плечам, вцепляясь в ткань юкаты. — Твоё тело реагирует на меня быстрее, чем ты успеваешь придумать оправдание, — прохрипел он тебе в губы, другой рукой бесцеремонно дергая завязки твоего рабочего кимоно. Ткань легко поддалась и сползла вниз. Ло смотрел на твою обнаженную грудь не с восхищением романтика, а с темной жадностью собственника. Его татуированные пальцы грубо смяли твою плоть, он с силой сжал сосок, заставляя тебя вскрикнуть от смеси боли и острого наслаждения. Он тут же накрыл твой рот своим, поглощая этот звук. Shambles Пространство сверкнуло. В одно мгновение ты оказалась лежащей на низком деревянном столе, прямо поверх разбросанных древних свитков. Твои ноги были разведены и закинуты Ло на бедра. Он уже избавился от своей одежды. В полумраке библиотеки, подсвеченный только голубым сиянием «Комнаты» и лампой, его член предстал перед тобой во всей своей физиологической красе. Влажная головка опасно поблескивала на фоне бледного, покрытого шрамами живота. Ло перехватил твои бедра своими жесткими руками, направляя член к твоему входу. Ты была уже полностью мокрой от возбуждения, но его размер заставил твои мышцы инстинктивно сжаться в панике. — Твои сфинктеры сокращаются, пытаясь меня не пустить, — констатировал он, и в его голосе проскользнула жестокая, хриплая усмешка. — Посмотрим, как долго ты сможешь сопротивляться. Он вошел в тебя одним резким, сокрушительным толчком. Ты вскрикнула, до боли впиваясь ногтями в деревянный край стола. Ты почувствовала, как он безжалостно растягивает тебя изнутри, заполняя каждую складку, упираясь глубоко, до самой шейки матки. Ощущение было на грани разрывающей боли и дикого, животного восторга. Ло не замер ни на секунду, чтобы дать тебе привыкнуть — он сразу задал жесткий, рваный, властный темп. С каждым его ударом лобок с глухим звуком впечатывался в твое тело. В тишине библиотеки стоял только шум вашего тяжелого дыхания и влажные, шлепающие звуки сталкивающихся тел. Ло слегка повел пальцами в воздухе, используя Tact, чтобы приподнять твой таз над столом, выставляя тебя под максимально глубокий и удобный для него угол. Его руки вцепились в твои бедра так сильно, что завтра на них точно расцветут темные синяки в форме его пальцев. — Твоя температура зашкаливает, — прорычал он. Его движения стали еще более агрессивными, первобытными. Он перехватил твои запястья одной рукой, намертво прижимая их к столу над твоей головой, лишая любой возможности сопротивляться, и ускорился. Теперь это была чистая, неприкрытая механика обладания. Каждый его глубокий толчок отдавался внизу живота горячей, пульсирующей волной. Ты чувствовала его тяжесть и жесткий напор, который выбивал из легких весь кислород, не оставляя времени даже на вдох. Напряжение внутри скручивалось до предела, затапливая сознание слепым удовольствием. Когда разрядка наконец накрыла тебя, заставляя выгнуться дугой на столе и сдавленно выкрикнуть его имя, Ло не остановился. Почувствовав, как ты туго обхватываешь его изнутри, он лишь вбил себя еще глубже. Мышцы на его израненной спине вздулись от невероятного напряжения. Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, на секунду замирая, и ты почувствовала, как глубоко внутри он изливается в тебя. Голубой свет «Комнаты» медленно погас, оставляя вас в почти полной темноте. Ло еще долго не выходил из тебя, тяжело, всем весом навалившись сверху. Его горячий пот капал тебе на ключицы, а сердце колотилось о твою грудную клетку, как сумасшедшее. Спустя несколько минут он медленно отстранился, с тихим влажным звуком выйдя из тебя. Он молча накинул свою юкату, поправил её на плечах и бросил на тебя сверху вниз короткий, непроницаемый взгляд. — Приведи себя в порядок, — бросил он своим обычным холодным тоном. — И завтра утром в лазарете. Без опозданий. У нас много работы.