Сбой системы

      По аудитории разносился лишь едва различимый шёпот студентов, внимательно слушающих лекцию, да слабый ветерок, что дул из приоткрытого окна и слегка трепал волосы, шелестя листками на партах. Хан Джисон скучающе лежал на собственной руке, на одной из последних парт, медленно моргая, чувствуя, как сон накрывает тяжёлой ватой. Даже несмотря на открытое окно, в кабинете было слишком душно, да и лекция была довольно нудной.       Парень в очередной раз прикрыл глаза, как услышал тихий голос.       – Джи, записывай, — тыкнул его в плечо парень, что сидел рядом. – Потом ведь будешь спрашивать «а почему нам дают работу по тому, чего мы не проходили?».       Хан лениво приоткрыл один глаз и взглянул на своего друга. Ли Феликс. Они общались с первого курса. Омега, такой же, как и сам Джисон. Он тяжело вздохнул, так тяжело, будто на нём лежала тяжесть вселенского масштаба, и вновь закрыл глаз.       – Ликси, мне всё равно, — тихо выдал он. – Мне сейчас не до этого... мне и так плохо.       Феликс смешно закатил глаза, и солнечный блик на мгновение скользнул по его веснушкам. Кажется, у его друга вновь была очередная драма.       – Что на этот раз?       Джисон повёл плечом, поудобнее лёг на вытянутую руку, не открывая глаз, и вжался щекой в прохладную ткань кофты.       – У меня совсем скоро течка. А я опять не знаю, с кем её провести.       Ли усмехнулся коротко и тепло — о да, как он и думал. Великая драма.       – Как насчёт Сухо?       Хан недовольно прыснул, аж сдув с парты невидимую пылинку.       – Мы поругались в последний раз. Он хотел серьёзных отношений, а я отказал.       Феликс задумчиво закусил губу, стараясь глядеть на презентацию, успевать записывать материал, и при этом думать о вариантах для друга. Кончик ручки замер на полуслове.       – А Джи Хён?       Но лицо Джисона вновь сморщилось, будто он съел что-то кислое.       – Он меня бесит. От него странно пахнет... Мне не очень нравится.       Феликс едва сдержал новый рвущийся смешок, потому что преподаватель как раз в это время взглянул на него ненароком, поправив очки.       – А в последний раз ты с кем был? Не помню, как его...       – Чон Ёль? — Хан открыл глаза и нахмурил брови, из-за чего между ними образовалась забавная складочка. – Хмм, он был ничего, да. Миленький.       – Так напиши ему. В чём проблема?       Джисон вновь вздохнул, кажется, ещё тяжелее, чем до этого.       – Проблема явно есть, Ликси. И она очень большая. А точнее — очень маленькая, если ты понимаешь, о чём я.       Феликс, который ещё хоть как-то старался успевать за материалом, непонимающе взглянул на парня.       – Я про его член. Понимаешь? Узел. Он маленький. У них у всех, чёрт возьми, маленькие! — в глазах Джисона появилась новая эмоция, теперь уже похожая на чистую злость, и пальцы непроизвольно сжались в кулак. – Я вообще не получаю полного удовлетворения от них! Где вообще в наше время можно найти большой член?!       Кажется, последняя фраза прозвучала чуть громче, чем следовало, и парочка студентов, что сидели перед ними, обернулись, оглядывая Джисона с презрением. Тот лишь посмотрел на них так же недовольно, выгибая одну бровь и кивнул, мол, че надо, и те сразу же отвернулись, переглянувшись.       Феликс слегка покраснел, то ли от духоты в кабинете, то ли от грязных слов друга, и машинально провёл пальцем по краю тетради.       – Вот неужели тебя всё устраивает в Хёнджине? Тебе хватает его размера? — откровенно и с искренним интересом спросил Хан, даже немного приподнимаясь и заглядывая парню в лицо.       Друг тут же перевёл на него округлившиеся глаза, и на щеках проступил уже совсем отчётливый румянец.       – Джи, что ты говоришь такое! Конечно, хватает... — он смущённо уткнулся обратно в тетрадь, делая вид, что что-то пишет, но по нему было видно — теперь он явно думает не об учёбе. Затем чуть тише добавил, едва пряча рвущуюся улыбку: – Мы же истинные, конечно, мы идеально сочетаемся во всём...       Джисон закатил глаза чуть ли не до орбит, вздохнул в очередной раз и рухнул обратно на парту, пряча лицо в ладонях.       – Рад за вас, но не искренне, — едко и еле слышно ответил он, вызывая у Феликса новый смешок.       – Слушай... Я слышал, что сейчас популярно одно приложение. Там можно познакомиться с кем-то, исходя из твоих предпочтений. Ну знаешь, кинков, фетишей и так далее. Может быть... попробуешь туда зайти? Напишешь просто о своём желании, и глядишь — и найдёшь себе подходящий... — Феликс запнулся и сразу же исправился: – Подходящего альфу.       Джисон повернулся к нему и прищурился, на секунду задержав взгляд на экране телефона друга.       – А ты откуда о таком знаешь?       – Реклама мне попалась, дурак. Сейчас куда ни зайдёшь — везде о нём говорят.       – Странно, что я не видел... Но не думаю, что из этого может выйти что-то дельное. На сайтах знакомств всегда сидят одни придурки или извращенцы.       – Давай я тебе скину ссылку, а дальше посмотришь сам. Вдруг всё же захочешь попробовать, — Ли мягко улыбнулся и потянулся к телефону, но как только он снял с него блокировку, его лицо тут же стало ещё светлее, чем было до, сладким, словно сахарная вата — глаза засияли, а губы сами собой сложились в сердечко. – Ой, Джинни написал, что заедет за мной после пар. Тебя подкинуть куда-то?       Джисон скорчил самую что ни на есть отвратительную гримасу и изобразил тошноту, даже плечом повёл. Стоило ему представить, как он окажется на заднем сиденье их «любвимобиля», наблюдая за тем, как парочка держится за руки, невинно воркует и флиртует, как уже становилось приторно плохо, а в груди ныло от одиночества. Эти двое определённо раздражали своей любовью, как минимум потому, что Джисон в неё попросту не верил. Невозможно, чтобы два человека так сильно подходили друг другу. Хан вообще не представлял себя в чём-то подобном. Конечно, он на самом деле был очень рад за друга, но факта, что ему от этого противно от их сладкой парочки, никто не отменял.       – Нет уж, убейте. Сам доберусь, — Джисон отвернулся к окну, показывая всем видом, что данный диалог его утомил и, уставившись на качающуюся занавеску, попытался вновь провалиться в сон.       Всё-таки организм и правда уже потихоньку начинал сбоить — внизу живота тянуло тупой ноющей волной, даже несмотря на то, что он принимал подавители. Течка должна была прийти в течение недели, и это ощущалось каждой клеточкой.       Из лёгкой дрёмы его отвлек звук уведомления — телефон коротко завибрировал. Феликс всё же скинул ему ссылку на то самое приложение.       Джисон уткнулся носом в мягкую ткань джемпера, вдохнул знакомый запах стирального порошка и постарался не думать о том, как сильно его всё бесит.       И о том, что ссылку он может быть и откроет. Позже. Когда никто не увидит.

***

      Хан Джисон и правда был одним из тех, кто любит часто менять партнёров. За свои двадцать два года у него было несколько постоянных, несколько запасных, а пару раз он спал с теми, кто просто попадался под руку. Например, однажды, накануне течки, он познакомился с парнем на вечеринке, и тот взял его номер. А когда инстинкты припёрли к горлу, Хан просто пригласил его к себе, в свою маленькую студию недалеко от студгородка, и взял то, в чём нуждался. Просто он считал, что для здоровья полезнее проводить течку с альфой, вот и всё.       Да и альфы никогда не отказывали ему. Буквально никогда. Вероятно, всё дело было в до жути очаровательной внешности омеги — практически невинной, которая ни за что не выдавала грязных желаний, таившихся за ней.       Джисон был сладким — это слово подходило ему просто идеально. Хрупким, со стройной, но очень подтянутой фигурой — благодаря редким, но всё же регулярным занятиям танцами со времён старшей школы. Тёмно-каштановые волосы, густые, слегка растрёпанные. Пухленькие, но всё равно небольшие щёчки. Золотистая медовая кожа — гладкая, ровная, без единого изъяна. Огромные, бездонные карие глаза, которые с лёгкостью можно было принять за глазки того самого кота из «Шрека», когда тот о чём-то просил. Аккуратный пирсинг в обоих ушах: золотые серьги-колечки в нескольких дырочках и одна длинная — с цепочкой.       И самое главное — запах.       Его собственный запах — ваниль и бурбон, Джисон почти не чувствовал, но альфы говорили, что от него кружится голова. Особенно, когда у омеги начиналась течка. Слишком сладко, слишком приторно. Как десерт, от которого тошнит, если съесть больше двух ложек.       Хан прекрасно знал о всех своих преимуществах и с лихвой использовал их так, как хотел и когда хотел.       Вот только ему категорически не везло в плане секса.       В свой первый раз Джисон и правда не особо задумывался об этом — тогда ему было не до таких мыслей. Тогда всё было по любви, и на собственное удовольствие в целом было плевать. Тогда он был с человеком, которому удалось завоевать его сердце. С его первым альфой.       С каждым разом, с каждой их ночью, проведённой вместе, Джисон чувствовал — ему мало. Да, он любил этого человека, но его узла... было недостаточно. В него входили слишком легко, скользили внутри слишком беспрепятственно, и это не вызывало почти никаких ощущений. Будто его тело просто не замечало того, что должно было заполнять до краёв.       Сначала Хан стеснялся этого. Делал вид, что его всё устраивает, театрально имитировал сладкие стоны, а потом доводил себя до оргазма рукой уже после — лёжа в пустой постели и глядя в потолок. Потому что проникновение не давало ему практически ничего. Даже в моменты течки он, проведя ночь со своим парнем, возвращался домой и там уже доставал свои игрушки. И только они могли помочь ему справиться с наваждением по-настоящему — наполнить, растянуть, заставить почувствовать хоть что-то.       Однажды Джисон не выдержал и аккуратно попробовал поднять эту тему. Всё-таки в отношениях люди должны делиться всеми проблемами... И он поделился. А в ответ на это получил лишь гнев, злость и оскорбления.       – Да ты настоящая шлюха, Джисон, — обиженно бросил ему тогда парень, и его глаза были холоднее льда. – Мало тебе, да? Тогда найди себе того, кто тебя разорвёт на части!       С тех пор они не виделись. А Хан переживал это расставание до жути болезненно. Он ведь и правда любил... готов был подумать над решением вместе, придумать какой-то вариант. Он не хотел, чтобы всё закончилось так. Но всё решили за него. Словно его чувства ничего не значили. Словно он сам ничего не значил.       После этого Джисон обратился к врачу: вдруг дело всё-таки действительно в нём? Вдруг в строении его организма — сбой? Вдруг это он слишком... не узкий? Парень сидел в белом кабинете, сжимая край рубашки, и слушал, как доктор объясняет что-то про анатомию, про мышцы, про особенности строения. А в конце ему вынесли вердикт, что с телом всё в порядке. Такое происходило, вероятно, потому что порог его чувствительности значительно выше, чем у остальных омег. Что с этим делать, ему так точно и не сказали. Просто развели руками, посоветовали не расстраиваться, ждать своего истинного и выписали направление к психологу, к которому Хан так и не пошёл.       Выход очевидно был один: найти альфу с достойным размером. Таким, какой обычные омеги считают экстра-большим и даже слегка побаиваются.       Именно тогда Хан и решил, что отношения просто не для него. Найти истинную пару в их мире было достаточно трудно — шансы на это были лишь у единиц. Да и какова вероятность, что даже с истинным ему будет достаточно хорошо? А пытаться построить что-то с тем, кто не удовлетворяет его в полной мере, — ещё более глупо. Если он опять скажет о своих желаниях кому-то... история повторится. Его назовут шлюхой. Оставят. Разобьют сердце ещё раз. И в этот раз он может просто не склеить осколки обратно уже никогда.       Поэтому омега решил, что будет обречён на одиночество до конца своих дней. В его жизни теперь появилась система — проводить течки просто с кем попало, лишь бы хоть как-то перекрыть боль и нужду. Лишь бы не чувствовать ту самую пустоту, которая преследовала его после каждого расставания на утро, после каждого недостаточно глубокого проникновения, после каждой ночи, проведённой в чужих объятиях, где он всё равно был один.              Именно поэтому сейчас, лёжа в своей постели с пробкой внутри, уже в сотый раз ворочаясь из стороны в сторону из-за новых спазмов внизу живота и обильно вытекающей смазки между бёдер, даже несмотря на заткнутое отверстие, Хан всё-таки взял телефон и щёлкнул пальцем по ссылке, которую Феликс прислал ему неделю назад на паре.       Течка началась ровно по циклу. Утром он проснулся от того, что низ живота скрутило липкой, тягучей волной, а простыня под ним оказалась влажной. Внутри всё ныло, пульсировало и требовало. Он едва дополз до ванной и дрожащими руками достал из ящика силиконовую пробку — единственное, что хоть как-то спасало в такие дни, не давая смазке заливать всё вокруг. Он вставил её и почувствовал, как даже этот маленький предмет заставляет тело выгибаться от хоть и слабого, но такого мучительного удовольствия.       Однако за всё время до этого Джисон так и не смог найти, с кем провести столь тяжёлый период.       Он даже написал Чон Ёлю — своему последнему партнёру, с которым они ходили на пару свиданий, что заканчивались сексом. Тот был с ним до безумия нежен и, несмотря на неподходящий размер, старался компенсировать всё другими частями тела — руками и языком. Хан ведь и правда кончил с ним несколько раз тогда... Но альфа ответил, что сейчас не в городе, и предложил встретиться на следующей неделе. А на следующей неделе Джисону это будет уже нахрен не надо.       Омега откинул телефон на простыню и зажмурился, когда очередная волна жара прокатилась от живота к груди, а затем ниже — туда, где пустота ныла так сильно, что хотелось выть в подушку. Он отчаянно застонал и вытер ладонью пот со лба.       «Я просто попробую. Вряд ли из этого что-то выйдет, но... в крайнем случае просто выберу кого-то адекватного. Если такие там вообще есть...»       С этими мыслями Хан открыл приложение. Экран ярко вспыхнул в полумраке спальни, и он прищурился, чувствуя, как резинка пижамных штанов врезается в разгорячённую кожу. Он создал аккаунт с фейковым именем Джи Хо (ради своей же безопасности) и в обязательном порядке добавил туда свои самые обворожительные фото: портрет, на котором он нежно улыбается, фото в полный рост в парке, и ещё одно, скрытое ото всех и открывающееся лишь после одобрения пользователем, — то, на котором Хан запечатлел себя в зеркале: лишь в одном белье, стоя на коленях полубоком, изгибаясь в пояснице и демонстрируя округлость ягодиц.       Раз уж это приложение именно для таких знакомств, то... почему бы и нет? Тем более не факт, что он когда-либо даст добро на его просмотр кому-либо.       Зависнув на поле с описанием профиля, Хан решил, что хочет впервые сразу быть откровенным — особенно под давлением возбуждения, которое нарастало с каждой секундой. Он почувствовал, как пробка внутри чуть сдвинулась от очередного сокращения мышц, закусил губу, практически до крови и написал чистую правду одной фразой: «Ищу альфу с большим узлом». А среди тэгов, указывающих на личные интересы, уверенно выбрал: «жёсткий секс», «применение силы» и «экстра-размер».       Пальцы дрожали, когда он нажимал на кнопку «сохранить». Джисон не относился к этому серьёзно, хотя в глубине души и зародилась хрупкая надежда на что-то...       Первые двадцать минут, проведённые за свайпами чужих профилей, пролетели тяжело. Одно лицо сменяло другое — и все казались Джисону какими-то грубыми, даже озабоченными. Он уже почти пожалел, что вообще сюда зашёл. Мысленно он даже вернулся к другому своему бывшему партнёру — Сухо. Они регулярно проводили время вместе, когда Хан учился на первом курсе: омега помогал парню во время гона, а альфа соответственно приезжал к нему в течки по первому зову. Сухо был в целом неплох, но уж слишком сильно давил отношениями, которых Хан дал себе слово не заводить.       Но сейчас Джисону было так плохо, а тело так требовало альфу, что он был готов даже поступиться принципами — согласиться на меньшее. Во всех смыслах.       Омега уже собирался выйти из приложения и набрать знакомый номер, как вдруг его взгляд зацепился за одну страничку.       На фотографии был мужчина. Тёмные волосы, чёткие контуры лица, идеально ровный нос, слегка прищуренный взгляд, устремлённый куда-то в сторону. Он был определённо во вкусе Джисона — попадание миллион из ста. Ему всегда нравились мужественные, но при этом изящные альфы. Он задержался на этом профиле и принялся изучать его.       В графе с именем было написано по-английски — Lee Know. Видимо, он тоже не хотел светить настоящим именем, как и Хан.       Возраст — тридцать лет. Местоположение — его город, меньше двадцати километров друг от друга. Джисон сразу перешёл к описанию. Среди интересов мужчины были указаны до смешного умилительные тэги: просмотр аниме, вкусная еда и кошки.       «Он вообще точно понимает, в каком приложении находится и какие здесь цели?»       Умиление тут же смешалось с удивлением. Неужели этот мужчина действительно подходит под его запрос? Приложение, как гласила инструкция в начале, подбирало партнёров исключительно на основе общих предпочтений. Так каким же образом любителя аниме и кошек могло занести на страничку к фанату большого размера и жёсткого секса?       – Хмм... странно...       Что, если этот альфа — не просто милый кошатник с красивым лицом? Что, если под этой спокойной внешностью скрывается именно то, что он так долго искал?       От одной только мысли об этом, между бёдер снова зазудило. Омега изогнулся от очередной волны боли и возбуждения. Пробка давила изнутри, напоминая, насколько она мала по сравнению с тем, чего ему на самом деле хотелось. Хан цокнул, перевернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но простыня снова прилипла к влажным бёдрам.       Что ж, кажется, времени у него не так много. Тело требовало своё, разум плавился, а внизу живота пульсировало с каждой секундой всё сильнее.       «По крайней мере он хотя бы красивый... Сейчас уже даже этого будет достаточно»       Но выбора у него не было. Либо он сейчас соглашается хотя бы на это, либо проводит очередную течку в одиночестве, зализывая воображаемые раны и сжимая в руках силиконовую пробку, которая никогда не заменит живого тепла.       Одно движение пальцем вправо — и надпись о мэтче высветилась мгновенно. Джисон почему-то и не допускал ни единой мысли о том, что это может быть невзаимно. Не существует того альфы, которому он может не понравиться. В этом он был уверен всегда — в своей внешности, в своём обаянии, в том, как действовал на других. Это, пожалуй, единственное, в чём он не сомневался ни секунды.       Меньше чем через минуту телефон уведомил о новом сообщении. Ему писал этот Лино.       Lee Know: Добрый вечер, Джи Хо. Выглядишь бесподобно. Просто хотел, чтобы ты знал.       Хан усмехнулся. Он-то уж знает.       Джи Хо: Добрый. Благодарю 😊       «Прочитано». Джисон ждал секунду, другую. Тишина. Он уже потянулся закрыть чат, когда экран вспыхнул снова.       Lee Know: У меня есть то, что ты хочешь.       Омега заинтересованно вгляделся в буквы.       Джи Хо: Что ты имеешь в виду?)       Lee Know: То, о чём написано в твоём профиле.       Хан замер. Он ведь шутит?       Джи Хо: Мне нужны доказательства.       Он написал это слишком быстро, почти не думая — по зову инстинктов. Слишком прямо? Слишком нагло? Сейчас ему было всё равно.       И уж чего Джисон не ожидал, так это следующего: ему прилетело фото — скрытое блюром, в исчезающем режиме. Тридцать секунд, чтобы посмотреть. Омега не стал медлить.       То, что открылось перед ним, заставило его поперхнуться.       На фотографии не было лица — только нижняя часть тела в бежевых брюках. Мужчина снимал себя в зеркало. И в паховой области отчётливо виднелся силуэт. Тот самый, о котором Хан так часто мечтал в своих смелых фантазиях. Огромный, твёрдый, выпирающий так, что ткань натягивалась до предела.       – Чёрт возьми... — прошептал он, прикрывая рот ладонью.       Силуэт был не просто отчётливым. Было видно, как возбуждение упирается в ширинку, натягивая её с треском. А размер был... более чем большим. Таким, от которого у обычных омег перехватывает дыхание, а внутри всё сжимается от испуга.       От этого зрелища между бёдер стало ещё влажнее, и Хан почувствовал, как несколько предательских капель опять просочились сквозь пижамные штаны. Он даже не заметил, как задышал чаще. Неужели у кого-то и правда бывает... такое?       Фото исчезло так же быстро, как и появилось, но намертво врезалось в память, вызывая новые волны жара.       Хан медленно сглотнул.       Джи Хо: Вау. Внушительно. Верю.       Опять «Прочитано». Но в этот раз ответа не было уже дольше. Тогда Джисон решил всё-таки проявить немного инициативы.       Джи Хо: А ты сам что любишь? Что тебе нравится?       Собеседник тут же начал печатать.       Lee Know: Нет ничего особенного. Обычно никто не выдерживает моих размеров, поэтому достаточно и того, что меня смогут принять.       Пиздец.       От этих слов кровь прилила к щекам, а в паху стало совсем напряжённо. Хан провёл ладонью по лицу. Она пахла им самим — сладко и приторно. Он зажмурился.       Может, над ним прикалываются? Разводят как лоха, а он и рад вестись? Но часть его, отвечающая не за логику, а за инстинкты, кричала: это правда.       Джи Хо: Я смогу. Проведёшь со мной течку?       Джисон пожалел об этом сообщении ровно в тот же миг, когда отправил.       Но следующее сообщение заставило забыть о сожалении.       Lee Know: Хорошо. Когда?       Хан откинул телефон, прикрывая глаза рукой. Тело горело и пульсировало, мысли смешались в кучу. Какой-то дурацкий розыгрыш, в котором он добровольно участвует. Казалась ли ему опасной встреча с незнакомцем исключительно ради секса? Однозначно да. Казалось ли до безумия привлекательным то, что он увидел на фото? Тоже да.       Джи Хо: Сегодня. Сейчас.       Лино прочитал быстро, но с ответом повременил.       «Ха, наверняка это был тупой пранк. Сейчас, когда дело дойдёт до реальной встречи, он сольётся»       Lee Know: Окей. Где тебе будет удобно? Мне приехать к тебе?       Мурашки побежали по коже. Внутри всё сжалось, а его вход, кажется, раскрылся чуть шире, уже почти не удерживая пробку внутри — будто тело само готовилось принять что-то гораздо большее.       Боже. Он что, реально на это согласен?       Звать незнакомца к себе казалось абсурдом, и Хан предложил нейтральный вариант — так он хотя бы мог чувствовать себя в относительной безопасности.       Джи Хо: Давай лучше снимем номер в отеле.       Джисон и сам поражался своей уверенности. Он назвал примерный район — не свой, но соседний, куда добираться недолго.       Lee Know: Я забронировал. Буду через час. Номер 1347.       Под ложечкой засосало. Та часть его, что находилась во власти желания, та, что отчаянно нуждалась в том, чтобы её заполнили, кричала: нужно ехать. Это, возможно, один из немногих шансов получить то, за чем он гнался годами. Наконец-то попробовать это... Да и Лино выглядел вроде бы адекватно. К тому же проводить течку в одиночестве всё-таки не хотелось. В крайнем случае, если что-то пойдёт не так — в отеле есть персонал, навредить ему там будет сложнее.       Джи Хо: Окей. Только это на один раз. Я не ищу отношений.       Хан подумал, что лучше сразу обозначить границы, раз уж он всё-таки собирается согласиться на это. Ответ заставил себя подождать пару минут.       Lee Know: Хорошо. Тебе заказать такси?       Джисон ухмыльнулся такому жесту. Он его оценил, но рисковать всё же не стал, а потому отказался и перешёл к сборам.       Сначала освежающий душ — в дороге он всё равно намокнет и вспотеет, но не принять его было нельзя. Прохладные струи коснулись горячей кожи, и по телу прошла дрожь. Он провёл руками по животу, затем ниже, нащупал край пробки и закусил губу, чтобы не застонать — слишком чувствительно, слишком остро. Парень решил не вынимать её, чтобы не стало хуже.       Затем лёгкий макияж — без него Джисон редко выходил на улицу. Укладка, чистые и опрятные вещи. В целом было плевать, он ехал лишь трахаться. Но почему-то хотелось выглядеть хорошо — альфа и правда был на редкость красив. Хан не сомневался, что тот сойдёт с ума от его запаха. Но всё же...       Вызвав специальное такси для омег (с водителями-бетами, не чувствующими запахов), Хан отправился к месту встречи. В машине он сидел, сжав бёдра и стараясь не ёрзать — каждое движение отдавалось влажным хлюпаньем внутри. Водитель, пожилой мужчина-бета, что-то изредка говорил комментируя шоу, которое крутили по радио, но Хан не слышал ни слова. В ушах шумела кровь, пульс бешено стучал в висках и где-то глубоко внизу.       Он несколько раз заходил в приложение, проверяя, в сети ли Лино. Но его не было.       «Наверное, хуже, чем если он окажется озабоченным психом, будет, если я приеду в отель, а там никого нет. И мне ещё и за номер платить. Тогда я точно позвоню Сухо», — подумал Джисон и всё-таки написал Лино сам:       Джи Хо: Едешь?       Тот мгновенно зашёл в приложение — будто ждал.       Lee Know: Да. Через двадцать минут буду.       Хан улыбнулся. В душе появилось что-то, похожее на трепет бабочек. Адреналин. Волнение. Предвкушение чего-то нового и, вероятно, очень приятного. Возбуждение нарастало, и он решил немного подразнить альфу — разогреть его. Без лишних слов отправил в чат разрешение на просмотр своего скрытого фото. Лино открыл его тут же.       Lee Know: Оу... как я и говорил, ты бесподобен...       Джисон усмехнулся. Ещё один альфа в копилку тех, кого он сведёт с ума. В этот раз — ещё и с преимуществом для себя. Омега уже начал прокручивать в голове картины того, каким станет этот Лино, после того как почувствует его запах, как заглянет в его большие глаза... Как потеряет самообладание, а затем будет молить об ещё одной встрече.       Джи Хо: Открой доступ к своему тоже. Хочу посмотреть.       Lee Know: Секунду.       Альфа дал разрешение. Джисон с предвкушением открыл фотографию — и увидел мужчину, к его сожалению, полностью одетого, прижимающего к себе рыжего кота и с любовью на него смотрящего.       Хан прыснул.       «Это ещё что? Зачем было скрывать такое?»       Но отправил лишь:       Джи Хо: Милый котик. И ты ничего.       Lee Know: Спасибо. Это Дуни.       Джисон ещё раз посмотрел на снимок и отложил телефон. Кажется, это будет самая странная ночь в его жизни.

***

      Стоя у двери в номер, Джисон всё ещё не мог поверить, что действительно согласился на эту авантюру. Коридор отеля тонул в приглушённом свете бра, и где-то далеко едва слышно играла фортепианная музыка. Сердце вот-вот грозило выпрыгнуть из груди, ладони взмокли, а внизу живота снова и снова пульсировало — новые спазмы будто сами подталкивали его к тому, чтобы наконец занести кулак и постучаться.       Но что-то ещё смущало омегу. Запах. Он ещё не вошёл внутрь, но уже подходя к двери, почувствовал его. Аромат был слишком агрессивным — таким, что пробирал до костей, просачивался в каждую клеточку тела и заставлял возбуждаться ещё сильнее.       Он, очевидно, принадлежал альфе: бергамот и чёрный чай — да, но ещё и что-то горьковатое, вяжущее. Джисон не сразу понял, что это напоминает ему кору дуба после дождя. Или старую кожаную куртку, которую не выбрасывают, потому что она хранит тепло. Этот запах не просто привлекал — он практически оседал на языке, въедался в рецепторы, не оставляя ни капли пространства.       Хан в силу своего опыта прекрасно помнил, как пахнут альфы. Но такого он ещё не встречал. Слишком сильно. Слишком давяще. Казалось, его сущность омеги, учуяв лишь тонкие нити этого запаха, уже хотела выть и скулить, склоняя голову и падая на колени. А Хан Джисон вообще-то не был таким.       Да, ему нравилась жёсткость, но... не такая. Он никогда не вёл себя покладисто и покорно — его характер просто не позволял.       Но сейчас всё было иначе. Где-то глубоко внутри, под слоем гордости и привычной независимости, просыпалось что-то почти первобытное. Оно словно шептало прямо в голове: «Подчинись».       Он попытался собраться с мыслями и всё же пару раз постучал в дверь. Костяшки глухо ударили по дереву. Ему открыли не сразу — спустя секунд тридцать, которые растянулись в вечность.       И первым, что Хан почувствовал, когда дверь приоткрылась, была мощная волна чужого феромона — она ударила в лицо, почти сбивая с ног. Омега слегка проморгался, в глазах защипало, и он инстинктивно опёрся одной рукой на косяк, чтобы устоять.       Перед ним стоял мужчина. Высокий — выше его практически на голову. Облачённый лишь в чёрную футболку, которая грамотно подчёркивала крепкие круглые мышцы плеч и груди, и джинсы, на которые Джисон старался изо всех сил не смотреть. Его лицо оказалось абсолютно таким же идеально красивым, как на фотографиях — даже лучше. Чёрные волосы выглядели небрежно сексуально, словно он только что провёл по ним пальцами.       Однако стоило их взглядам встретиться, стоило Джисону посмотреть прямо в эти почти чёрные глаза, его голова будто сама на автомате склонилась, а из груди вырвался странный, сдавленный вздох.       «Что... что происходит?»       Такого и правда не было раньше. Даже в самую сильную его течку, даже в самую крайнюю нужду, он не чувствовал себя... так рядом с другими альфами. Словно кто-то невидимый мягко, но неумолимо надавил на затылок, заставляя шею изогнуться в жесте подчинения.       – Привет, — раздался низкий, бархатный голос, который, казалось, разъедал внутренности своим тембром. – Проходи.       Альфа сделал шаг назад, пропуская Джисона, и тогда тот всё же сдвинулся с места. Ноги слушались плохо, словно ступали на автомате, и он всё ещё не мог поднять головы.       Чужой феромон действовал слишком странно: вынуждал чувствовать себя особенно маленьким и даже жалким, но при этом где-то на дне сознания пульсировало острое, яркое возбуждение. Хан тихо прошёл внутрь, и Лино закрыл за ним дверь.       – Я, честно говоря, думал, ты не приедешь, — продолжил мужчина. В его голосе сквозило лёгкое удивление.       Хан, всё ещё смущённый, обнял себя одной рукой за плечо и, стараясь не поднимать головы, осмотрел номер. Тот был, судя по всему, премиум-класса. Огромные хрустальные люстры мягко сияли, отражаясь в лакированных поверхностях. Ковровое покрытие глушило шаги. Обширная гостиная с кожаным длинным диваном, стеклянный стол, на котором, на удивление, стояли живые цветы в вазе — кажется, лилии. Их белоснежные лепестки выглядели почти неприлично невинно в этой атмосфере, пропитанной тяжёлым запахом альфы.       – Я тоже думал, что ты не приедешь, — наконец тихо и сипло произнёс он, а затем всё же добавил, чувствуя, как голос предательски дрожит: – Не мог бы... не мог бы ты не давить так сильно? Мне и так нехорошо, а от твоих феромонов становится хуже...       Мужчина с интересом склонил голову и прищурился — но не злобно, а скорее с любопытством, как будто видел перед собой какую-то редкость. А затем мягко, почти виновато усмехнулся.       – Я не могу... Я это не контролирую.       Джисон всё же попытался посмотреть на него — и почувствовал, как коленки начинают трястись. Почти чёрные глаза смотрели так пристально, проникая в самую душу, сдирая защитные слои один за другим. Хан не выдержал этого и опустил взгляд — в этот раз неосознанно прямо на пах альфы.       Там была примерно та же картина, что и на исчезающей фотографии, которую он рассматривал раньше. Ткань джинсов натягивалась на внушительном силуэте — и от одного этого зрелища внизу живота всё напрягалось. Хотя Джисон не понимал, куда уж хуже. У него уже давно стоял, примерно с тех пор, как он увидел то фото.       Хан не сдержал тихого жалобного хныка. Между бёдер слишком сильно запульсировало, и он почувствовал, как очередная капля смазки медленно потекла по внутренней стороне бедра. Если бы у него были уши, как у кота, он бы их точно поджал сейчас.       Перед этим альфой до жути хотелось преклониться. Во всех смыслах.       Джисон покрепче обнял себя, заставляя отвернуться, и зажмурился. Но даже с закрытыми глазами он чувствовал, как бергамот и чёрный чай проникали сквозь веки, сквозь кожу, сквозь каждую клеточку.       – Прости... — внезапно тише произнёс Лино. – Я правда делаю это не специально... и знаю, что не каждый может выдержать.       Хан постарался выровнять дыхание и унять слишком бешеное сердцебиение. Он подошёл к дивану и осторожно присел на него, уставившись на букет цветов, которые выглядели так, словно оказались здесь не от отеля. Слишком свежие, слишком изящно составленные. Похожие на букет, который мог принести альфа.       И тогда в голове Джисона медленно, но верно детали стали складываться в один единый пазл. Красивая внешность. Большой член. Чересчур давящий феромон.       Блять. Кто же мог подумать, что из всех альф, что были в том несчастном приложении, ему попадётся именно...       – Ты... доминантный? — хрипло спросил он, слегка поворачиваясь, но всё ещё стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза мужчины.       – Типа того.       Хан слышал о доминантных альфах немного. Ходили слухи, что это слишком большая редкость — встретить такого. Шанс — практически один из десятка тысяч. Они не сильно отличались от обычных, но разница всё же была... Чаще всего обычные омеги не могли вытерпеть даже простого нахождения рядом с ними долгое время. Не говоря уже о том, что с ними происходило во время течки.       Страх пробежал по омеге холодным ознобом — но возбуждение, как ни странно, лишь усилилось, а где-то в груди разрастался горячий, тягучий огонь.       Стоит ли ему оставаться? Доминантные не просто обладают большими достоинствами. Вся их сущность, всё естество заставляло омег желать подчиниться. Отдаться. Раствориться.       – Я пойму, если ты захочешь уехать, — ещё тише добавил Лино, и в его голосе, кажется, проскользнули искренние нотки сожаления. – Наверное, мне следовало сказать об этом раньше...       – Нет, — тут же выпалил Хан, как будто всё его естество буквально запрещало ему ответить иначе. – Всё... всё в порядке. Я просто... немного не ожидал.       Омега собрался с силами и всё же посмотрел ему в глаза. Давление вибрациями разносилось по телу, пробка, казалось, отчаянно хотела выскользнуть из него, мышцы сжимались и разжимались в хаотичном ритме, а нужда росла всё сильнее. Комната будто бы уменьшилась до размеров двух фигур и душного воздуха, окутавшего пространство.       – Хорошо, Джи Хо. Тогда, думаю...       – Я не Джи Хо, — внезапно, даже для себя, выпалил парень и округлил глаза. Кажется, сила доминантного альфы действовала слишком прямолинейно — заставляла желать говорить правду где-то на подсознательном уровне. Словно ложь обжигала язык. – Меня зовут Джисон. Хан Джисон.       От неожиданности происходящего он резко сжался и закусил губу. Как вообще это контролировать?       Но альфа на это лишь усмехнулся — тёплой, ласковой усмешкой, которая странно контрастировала с его давящей аурой.       – Очень приятно, Джисон. Я Ли Минхо.       После того как он произнёс это, Хан почувствовал, как дышать, кажется, стало чуть легче. Возможно, от того, что он теперь знал его настоящее имя. А возможно, от того, что энергетика альфы чуть сменилась. Если до этого феромон ощущался тревожным, чужим, то теперь стал будто бы чуточку мягче — всё таким же мощным, но уже не враждебным.       Однако не успел он хотя бы немного расслабиться, как организм стремительно начал сдаваться. Омега резко согнулся, хватаясь за живот, издавая тихий, сдавленный стон. Минхо тут же оказался рядом, садясь на диван почти бесшумно, как хищник, и осторожно приобнял его за плечи. Ладони альфы оказались горячими, чуть шершавыми, и от их прикосновения по коже побежали мурашки.       Джисон посмотрел на его обеспокоенное лицо, слегка нахмуренные брови, внимательные глаза и понял, что контроль постепенно покидает его, передавая власть омежьей сущности. В голове только и вертелись что мысленные мольбы к этому альфе: «Поцелуй меня... Возьми... Войди... Используй». И этот поток нельзя было контролировать. Он нарастал, как приливная волна, захлёстывая остатки разума.       Он впервые в своей жизни был настолько слаб перед кем-то. Впервые не из-за него сходили с ума. Он сам сходил. И именно это возбуждало до безумия.       – Перед тем, как мы начнём, я хотел попросить тебя...       Хан медленно моргая, что-то промычал — горло пересохло, язык уже не слушался.       – Если ты поймёшь, что всё происходящее для тебя это... слишком, если поймёшь, что тяжело или больно... просто скажи, ладно?       Джисон замер, стараясь ещё хоть как-то обрабатывать информацию. Почему этот альфа такой странный? Он уже несколько раз успел обозначить, что, несмотря на ситуацию, главный тут Хан, и что он будет решать, когда и что будет происходить. Омега молча кивнул пару раз, сильнее цепляясь за живот. Пальцы дрожали.       – А ещё я надеюсь, что ты достаточно подготовился... — уже тише добавил мужчина. – Потому что в ином случае я могу тебя просто порвать.       Эта фраза стала совершенно добивающей — словно прямая пуля в висок. Хан облокотился на чужую грудь, перенося весь вес на альфу. Тело больше не слушалось, его будто выключили.       Всё происходящее казалось каким-то нереальным. Странным. Очередным влажным сном — одним из тех, что снились Джисону, когда ему не хватало заполненности. У омеги даже не было сил сказать о том, что ему не нужна особая подготовка. Что он ждал этого. Что он практически создан для него. Он лишь тяжело дышал, втягивая аромат альфы полной грудью, и старался не отключиться — хотя ничего ещё даже не началось.       Однако вместо того чтобы сразу перейти к делу, Минхо вдруг отстранился — совсем чуть-чуть, чтобы заглянуть омеге в лицо.       – Ты смотрел «Магическую битву»? — спросил он, мягко поглаживая рукой по чужому плечу, и в его голосе прозвучало что-то настолько наивное и детское, что совершенно не вязалось с мужчиной, чей феромон бешено давил на психику.       Джисон моргнул. Не понял. Переспросил:       – Ч-чего?       – Аниме. Я просто смотрю сейчас, вот хотел узнать, вдруг ты тоже...       Хан опешил на секунду. То есть он сейчас на грани потери сознания от течки и чужого феромона, а этот альфа спрашивает его про аниме? С ума сошёл?       Но почему-то ответить хотелось честно. Да и соврать под его давлением вряд ли бы получилось.       – Два раза, — выдохнул он, тяжело сглатывая. Воздуха всё ещё было катастрофически мало, голова плыла, а тело знобило. – Первый раз с другом, потому что заставили... а потом уже сам пересматривал...       Минхо кивнул, и напряжение в его плечах чуть спало. Будто он проверял что-то важное.       – Есть любимый момент?       Джисон не знал, смеяться ему или плакать. Пальцы дрожали, внизу живота пульсировало так, что хотелось выть, а они обсуждали чёртово аниме.       – Когда Годжо запечатали из-за его слабости к лучшему другу, — всё же ответил он, чувствуя, как голос срывается на хрип. – Такого... сильнейшего мага погубила его привязанность к одному человеку.       Минхо замолчал. Смотрел куда-то в сторону, на хрустальную люстру, которая мягко сияла в полумраке. А потом тихо, почти шёпотом, сказал:       – Мне тоже всегда не по себе на этой сцене. Он ведь знает, что это ловушка, но всё равно хочет верить...       Его голос звучал так открыто, что сердце Джисона невольно сжалось.       «Господи... Он ведь не притворяется. Он правда такой. Пиздец какой странный», — подумал Хан, стараясь смотреть куда угодно, только не на альфу. – «Доминантные разве ведут себя ТАК? Разве стараются отвлечь омег разговорами вместо того, чтобы наброситься на них сразу же?»       – А ты, значит, любишь кошек, да? — спросил он, потому что вдруг отчаянно захотелось узнать больше. Не про член и не про узел. Просто — про него самого.       Минхо оживился мгновенно. В его глазах мелькнула искра, и даже его феромон, кажется, стал давить чуть слабее. Альфа уже почти потянулся рукой к телефону, что лежал на столике, но тут же одёрнул себя.       – Ты же… ну... Мы не за этим здесь, наверное.       – Минхо, — Джисон не узнал свой голос — тихий, почти просящий. – Мне правда интересно. Серьёзно.       Он и сам не понимал, почему вся его сущность так отчаянно тянется к этому мужчине. Да, он всё ещё горел желанием и сходил с ума от течки, от чужого запаха, от всей ситуации в целом, но... почему-то хотелось узнать этого чудака хотя бы ещё чуточку. Понять, как так вышло, что судьба свела его именно с ним.       Альфа посмотрел на него — пристально, будто искал подвох. И, видимо, не найдя его, всё же достал телефон, пролистал галерею и протянул.       Джисон, всё ещё облокотившись на Минхо, смотрел на рыжего Дуни, который спал, свернувшись калачиком на чьей-то толстовке. На Суни с яркими глазами — тот сидел на подоконнике и выглядел так, будто мир принадлежал ему. На крошечного котёнка Дори, которого Минхо не так давно подобрал на улице, выходил, и теперь это был самый пушистый комок счастья, требовавший еды пять раз в день.       – А этот постоянно ворует мои носки, — Минхо тыкал пальцем в экран и улыбался, так широко и светло, что глаза превращались в узкие щёлочки. – Я их вроде убираю всегда, но он всё равно тащит. У меня под кроватью целое гнездо из них.       Хан не смог сдержать смешка. Всё происходящее казалось таким абсурдным, но при этом будто бы... естественным? Омега вдруг поймал себя на мысли, что на какое-то время даже забыл, зачем вообще пришёл. Забыл про течку, про пульсирующую боль внизу живота, про то, что пробка внутри давит и хлюпает при каждом движении.       Просто сидел рядом с мужчиной, который показывал фото котов, и чувствовал себя… спокойно.       Слишком спокойно.       Слишком хорошо.       «Это опасно», — шепнул внутренний голос. – «Лучше уйти. Пока не стало хуже».       Но Джисон не ушёл. Да он бы и не смог. Организм тотчас напомнил своему хозяину о цели его нахождения здесь. Живот вновь скрутило, и Хан опять обхватил его, издавая тихий стон.       Альфа тут же заметил это и смущённо убрал телефон.       – Прости, я немного увлёкся... Просто ты был такой напряжённый, и я решил, что...       И тогда Хан не выдержал.       Весь этот странный Минхо со своей очаровательностью, со своим давящим феромоном, со своим большим, отчётливо проглядывающим сквозь джинсы размером... Всё это окончательно привело его в точку невозврата.       Он пиздец как хотел его. Как ещё никогда и никого до в своей жизни.       Джисон набрал побольше воздуха в лёгкие, сам обхватил чужое лицо — и поцеловал.       Минхо, кажется, удивился такому порыву, но среагировал мгновенно. Он тут же переместил ладони на тонкую талию омеги, сжимая сильнее и стал отвечать на этот напор.       Джисон же, наконец почувствовав ласку, тихо проскулил прямо в чужие губы. Ему казалось, что если его не коснутся в тех самых местах, что до боли пылали, прямо сейчас, то он точно умрёт. Погибнет, и последним, что он запомнит, будут проклятые бергамот и чёрный чай.       Минхо не давил — разве что своим феромоном. Сами же его движения и касания были нежными, почти бережными, словно он боялся раздавить хрупкую вещь. Он мягко водил руками по спине Джисона, очерчивая позвонки, затем переместил одну ладонь на подбородок омеги и пару раз погладил его большим пальцем по скуле.       А Хан хотел вовсе не этого... Он жаждал, чтобы его грубо взяли. Вломились. Распяли. Вошли так, чтобы не осталось ни миллиметра свободного пространства внутри.       Как это вообще возможно, чтобы доминантный альфа был таким... нежным?       Минхо, который, судя по всему, и сам уже заводился с каждой секундой, всё же перешёл к решительным действиям. Он отстранился, разрывая их поцелуй, и посмотрел на Джисона. Было видно, что омега уже практически ничего не соображает — только припухшие губы блестят и грудь тяжело вздымается. Минхо погладил его ещё раз по подбородку, а затем откинулся на диван и ловким, почти кошачьим движением посадил парня к себе на бёдра.       И тогда Джисон почувствовал его.       Почувствовал, как он упирается прямо в самое пылающее место во всём его теле. Твёрдый, горячий, пульсирующий — даже через ткань джинсов.       Омега невольно вздрогнул, и из-за этого движения вновь проехался по чужому возбуждению собственной промежностью. Это было слишком жарко, слишком похотливо. Он полностью теряя контроль, принялся повторять это движение, снова и снова тереться о Минхо, как животное, которое чует пару. Альфа же, кажется, наблюдал за ним с жадным интересом — Джисон всё ещё не рисковал смотреть ему в глаза, но кожей чувствовал пристальный взгляд.       – Минхо, пожалуйста... — тихо просипел он, и голос сорвался на что-то умоляющее, почти жалкое. – Могу я... коснуться тебя?       Ли просто продолжал следить за ним, изучая каждую эмоцию на лице омеги, но всё же кивнул. Он слегка подвинул Джисона подальше, освобождая себе пространство, и принялся аккуратно расстёгивать собственную ширинку. Слегка приспустил джинсы, затем и бельё.       И тогда Хан замер, забывая чуть ли не собственное имя.       Он готов был, блять, поклясться — таких размеров просто не может существовать.       Большой. Нет, даже... огромный. Твёрдый, крепкий, как ствол молодого дерева. Он уже блестел от выделяемых капель естественной смазки, влажно поблёскивая в приглушённом свете гостиной, а головка слегка подрагивала — тёмно-розовая, набухшая. Крупная вена на нём пульсировала в такт сердцебиению альфы.       Видимо... на той фотографии он ещё был в расслабленном состоянии.       Джисон застыл, разглядывая перед собой член, как какое-то произведение искусства — это было и правда завораживающе.       Однако вместе с тем он почему-то невольно подумал о том, действительно ли это сможет в него войти. Предупреждающие слова Минхо о том, что тот может его порвать, заиграли новыми красками.       Он медленно, как в замедленной съёмке, протянул к нему руку и осторожно коснулся. Пальцы встретили горячую, бархатистую плоть. Минхо под ним вздрогнул и тяжело выдохнул — шумно, сквозь зубы. Хан вообще не понимал, откуда в нём столько самообладания: перед ним ведь омега в самом расцвете течки, пахнущий так, что у любого обычного альфы срывало контроль напрочь, так почему же он так спокоен?       Он несколько раз провёл ладонью по основанию, но его пальцы едва смыкались на обхвате. Хан почувствовал, что пробка, находящаяся в нём, почти не ощущается. По сравнению с тем, что сейчас перед ним, она казалась ничтожной детской игрушкой.       – Ты... всё ещё можешь уйти, если хочешь, — как-то тихо и напряжённо выдохнул Минхо. Его грудь тяжело вздымалась, будто он держал себя в руках с огромным трудом, но ему это удавалось на последнем усилии воли.       Хан покрутил головой из стороны в сторону.       А затем он допустил ошибку, которую, кажется, делать всё же не стоило. Он поднял взгляд на альфу — посмотрел прямо в глаза. И тогда феромон ударил по нему с новой силой. Джисон почувствовал очередной приступ покорности — сладкий, болезненный, — и как-то слишком быстро соскочил с чужих бёдер, оказавшись между раздвинутых ног, сидя на коленях прямо на ковровом покрытии перед альфой.       «Какой же это пиздец...» — мысленно думал он, чувствуя, как щёки заливает жаром стыда и возбуждения одновременно. – «Я сейчас и правда как самая настоящая грязная шлюшка... Хорошо, что это только на один раз. Он же не сможет осудить меня за такое, если это несерьёзно... ведь так?».       Но вместе с этими мыслями его разрывало желание, против которого он был бессилен. Животное внутри него ликовало, требуя подчинения, требуя взять в рот то, что перед ним.       Джисон привстал на коленях, подвинулся ближе и... коснулся губами этой трепетной головки, облизывая и пробуя на вкус. Минхо сдавленно рыкнул — слишком тихо, почти про себя, но Хан услышал этот низкий, горловой звук. Он слизал солоновато-сладкие капли смазки, немного поводил своими пухлыми губами по гладкой, натянутой коже, а затем открыл рот и попробовал обхватить его полностью.       – Ты... ты не должен... — попытался остановить его альфа, бережно касаясь рукой чужой щеки.       Но Джисон его не слышал. Или не хотел слышать. Он не смог опуститься даже на половину, как почувствовал рвотный позыв. Горло, казалось, разрывало от такого давления — крупного, твёрдого, пульсирующего. Омега тут же вынул его изо рта, давясь и кашляя. Слюна смешалась со смазкой и потекла по подбородку, оставляя на коже липкий влажный след.       Минхо судорожно впился пальцами в собственные колени, слегка опуская голову. Он боролся с собой, старался сохранять самообладание... Вот только Хан и правда не понимал, зачем.       Омега откашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони и решил повторить попытку — в этот раз уже набрал побольше воздуха в лёгкие и зажмурился, отключая зрение, чтобы не видеть эту пугающую величину. Он попробовал медленно насаживаться пару раз, и в итоге из его глаз брызнуло несколько слезинок. Минхо всё же не выдержал и заботливо отстранил его от себя, рассматривая омегу: припухшие губы, мокрые щёки, расширенные зрачки.       – Не нужно... — тихо произнёс он, проводя пальцем по его нижней губе, стирая остатки слюны. – Это у тебя течка. Поэтому давай всё же я наконец тебе помогу.       Джисон попытался отдышаться и кивнул — резко, несколько раз, как кукла на ниточках. Он уже попробовал то, что хотел. И теперь его тело действительно жаждало большего.       Минхо помог ему подняться с колен — потянул за локти, бережно, будто поднимал упавшего котёнка, — а затем встал и сам. Хан понял, что не может смотреть никуда, кроме этого огромного узла. И это было ужасно и восхитительно одновременно.       Альфа вновь притянул его к себе в поцелуе, и параллельно с этим принялся помогать ему избавляться от одежды. Ткань соскальзывала с разгорячённой кожи, открывая её прохладному воздуху комнаты, и от этого контраста по телу пробегали мурашки. Затем Минхо избавился и от своей.       Когда между их телами не осталось больше никаких преград, альфа повернул Джисона к себе спиной и мягко, даже слишком мягко для доминантного подтолкнул его на диван. Кожаная обивка оказалась прохладной, и Хан вздрогнул.       Он понял без слов. Залез на диван коленями, хватаясь за спинку, и прогнулся в спине, выставляясь. Голова упала на сложенные руки.       Минхо навис над ним сзади, и его член прижался к горячим бёдрам — от этого прикосновения Джисон тут же вздрогнул, будто током ударило. Ощущение было нереальным, почти болезненным в своей остроте — чужой жар обжигал кожу даже без проникновения, заставляя каждую клеточку тела кричать от предвкушения. Минхо провёл руками по его пояснице, медленно погладил спину — от лопаток до самого низа, — а затем опустился ниже, туда, где всё горело и жаждало.       Он делал всё слишком плавно, словно боялся спугнуть, и Хан, у которого уже всё плыло перед глазами, начал слегка извиваться под ним, нетерпеливо постукивая пальцами по спинке дивана.       – Пожалуйста... пожалуйста... — капризно захныкал он, осознавая, как ужасно, наверное, это выглядит со стороны.       Никогда ещё в своей жизни он не умолял вот так. Никогда не нуждался так сильно. И одной части его это нравилось просто до безумия. От одной мысли, что сейчас с ним будет, уже хотелось кончить — не прикасаясь, просто от одного только осознания.       Но одновременно с этим, где-то глубоко внутри, на самой подкорке, отголосками прошлого билась тупая тревога: а что, если Минхо так же осудит его за такое желание? Что, если этот тёплый, по-странному наивный альфа, так же как и его бывший, назовёт его... ненормальным? Озабоченным? Слишком грязным?       «Плевать», — подумал Хан, сжимая пальцы на спинке дивана. – «Мы больше никогда не увидимся. Хотя бы раз в своей жизни могу я позволить желаниям взять верх?»       Но от мыслей его отвлекло прикосновение.       – Знаешь, в чём проблема доминантных? — откуда-то сзади внезапно тихо спросил Минхо. В его голосе не было насмешки — только странная, почти грустная задумчивость.       Хан мотнул головой, не в силах вымолвить ни слова.       – Мы привыкаем, что нас боятся. Что омеги смотрят в пол, сжимаются, убегают. И мы перестаём верить, что кто-то может остаться не из страха, а потому что... хочет сам.       Джисон замер. Неужели... Минхо тоже волновало что-то сейчас? Видимо, он всё-таки не один был наедине со своими страхами, глубоко спрятанными внутри.       – Неужели ты... и правда хочешь этого? — голос альфы дрогнул.       – Я не боюсь, — прошептал Хан, сильнее цепляясь за диван, дыша рвано, прерывисто. – И правда хочу, — а затем, словно вновь ведомый каким-то неизведанным чувством, давлением феромонов и зовом инстинктов добавил: – Хочу тебя внутри.       Теперь уже замер Минхо. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их сбитым дыханием.       – Даже если это будет невыносимо больно?       Хан задержал дыхание на мгновенье. В этот момент он понял, что вообще-то отчасти ему и правда страшно. Страшно, что ему и правда может быть слишком больно. Страшно, что ему может понравиться так сильно, что он уже никогда не сможет спать с кем-либо другим.       Страшно, что впервые за долгое время наутро он не захочет уйти. Захочет остаться — не только из-за размера. Захочет послушать ещё рассказов про кошек и аниме. Захочет просто лежать рядом и вдыхать этот запах бергамота и чёрного чая, который, кажется, теперь будет преследовать его в каждом сне.       – Даже если так... — выдохнул он, и в его словах прозвучала такая решимость, которой он сам от себя не ожидал.       Альфа наконец прошёлся кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер — там было влажно, скользко, горячо, — и подобрался ко входу. Он сразу нащупал краешек пробки, точнее, камушек, что украшал затычку, и ловким, почти хирургическим движением выдернул её из Джисона. Хан простонал от неожиданности — от внезапной пустоты, от холода, хлынувшего внутрь, от резкой смены ощущений. А затем почувствовал, как из него льётся так много смазки, что под ним на диване образовалась тёмная, поблёскивающая в приглушённом свете лужа.       – Ты так течёшь... — тихо прокомментировал Минхо, и эмоции в его голосе были неразличимы для Джисона. – Возможно, ты и правда сможешь...       Он будто бы говорил сам с собой, и Хан уже не особо слушал его. Он уткнулся лицом в собственные руки, вцепившись в них зубами, и молился лишь о том, чтобы Минхо просто действовал чуть быстрее. Потому что ещё немного — и он сам сорвётся.       Но, как говорится, своих желаний нужно бояться.       – Я постараюсь быть аккуратнее, Джисон. Ты только... не двигайся первое время.       А затем он всё-таки приставил кончик своего члена ко входу. Одно короткое, почти невесомое касание — и Хан понял, что обратной дороги нет. Весь поток его мыслей, тревог и переживаний растворился ровно в ту секунду, когда Минхо надавил на вход и стал постепенно проникать внутрь.       Первые пара сантиметров не ощущались так остро — лишь лёгкое давление, растяжение, — и Джисон слегка напрягся, впиваясь ногтями в обивку дивана. Но затем, с каждым продвижением альфы внутрь, он осознавал, как нарастает распирающее, почти невыносимое чувство.       Минхо входил медленно. Очень. Пауза, ещё сантиметр, пауза. В какой-то момент он замер, давая омеге время привыкнуть, но когда тот слегка пошевелил бёдрами, продолжил. А потом он как-то внезапно продвинулся глубже — и тут уже Джисон, не сдержавшись, прошипел, кусая себя за руку и на автомате выставляя вторую назад, дотрагиваясь альфы, останавливая.       – П-подожди... — прохрипел он не своим голосом. – Слишком...       Что ж, это было больно. Это, блять, было не то чтобы больно. Это было разрывающе. Член входил хоть и легко, обволакиваемый густой, обильной смазкой, но он всё равно раздвигал стенки так туго, что хотелось выть в голос. Казалось, что внутренности сейчас лопнут по швам, не выдержав такого напора.       Альфа тут же остановился, давая парню привыкнуть. Ладонь мягко легла на поясницу, успокаивающе поглаживая.       – Я понимаю... — Минхо и сам уже дышал тяжело, но его голос в отличие от голоса омеги не был полон дрожи. – Уверен, что мне стоит продолжить?       Хан сначала не отвечал. Он потерялся на время в мешанине из боли и жара. И чего-то ещё, нового, неизведанного ранее.       Его сущность омеги внутри ликовала от радости — от заполненности.       – Просто это... ещё даже не половина...       Джисон тяжело дышал, а сзади пульсировало слишком сильно. Даже не половина... Как он должен принять его целиком?       Но, несмотря на боль и все прочие дискомфортные ощущения, ему нравилось. Это явно отличалось от той пустоты, которую он ощущал с другими. Да ещё и этот душащий феромон, что вынуждал его покоряться, делал всё только острее и ярче.       – Всё... хорошо... — стиснув зубы, прошептал он. – Продолжай.       Минхо удерживал его за поясницу всё это время, и сейчас он ласково погладил рукой по пылающей коже влажной от пота. Но Хан не чувствовал этих касаний. Всё его внимание было сконцентрировано на другом месте — там, где чужая плоть распирала его изнутри.       Внутри него вновь возобновилось движение, и Хан почувствовал, как слёзы застилают глаза. Хотелось выть. Кричать. Лезть на стену от того, как сильно Минхо растягивал его изнутри. Казалось, что это невыносимо и слишком прекрасно одновременно.       – Боже... блять... — не выдержав, проскулил он тихо, чтобы альфа не услышал его. Чего ему точно не хотелось, так это чтобы Минхо остановился.       А потом член внутри продвинулся ещё глубже и, кажется, упёрся до самого конца.       Хан перестал чувствовать своё тело. Вся его сущность, всё естество были сосредоточены лишь на этом — на заполненности, на том, как чужой узел касается чего-то такого глубокого, о существовании чего он и не подозревал.       Он тяжело дышал — медленно, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не вызвать новых приступов боли. Но вместе с тем его сознание растворялось в этой долгожданной, выстраданной заполненности.       Он наконец-то получил это. Получил то, что хотел так долго.       Альфа не торопил. Он терпеливо ждал, хотя позади слышалось его тяжёлое, сбитое дыхание — хриплое, звериное. Кажется, он сдерживал себя из последних сил, чтобы не начать двигаться в омеге.       – Ты... — совсем сдавленно, но очень низко, почти рычаще произнёс он. – Ты первый, в кого я смог войти так глубоко... Это просто... это слишком прекрасно..       И эти слова подействовали на Джисона как спусковой курок. Он сквозь боль и калейдоскоп ощущений услышал их. И понял.       Они ведь походу одинаково первые друг у друга в этом смысле... Они впервые смогли подойти кому-то на сто процентов из ста. Оба сейчас нашли того, кто мог бы помочь как следует справиться с наваждением.       От этого в груди стало теплее. Хан совершенно не знал этого мужчину, но сейчас... что-то очень сильно тянулось к нему. В этот момент их связи, их соединения. Он отчётливо увидел перед собой картину: как Минхо ставит на нём метку. Как кусает, впиваясь клыками в нежную кожу. Как сцепляет их узлом. Как заполняет своим семенем.       Он не мог контролировать это — мысли лезли в голову сами, словно под властью феромона, члена внутри и этой болезненно-сладкой заполненности. Почему-то принадлежать кому-то полностью больше не казалось постыдным.       – Двигайся... — очень тихо произнёс он сквозь капающие по щекам слёзы.       Но вместо этого Минхо нагнулся к нему ближе и, кажется, проник ещё глубже — хотя казалось, что глубже некуда. Хан под ним жалобно хныкнул и ощутил на спине вес чужого тела, крепкого, мускулистого, горячего. Альфа прижался к нему вплотную и приблизился губами к тому месту, куда обычно ставят метку. Сначала слегка прикусил — почти невесомо, не оставляя следа. Видимо, он почувствовал то же самое. А затем бережно, ласково поцеловал. Прямо в шею — туда, где заканчивалась линия роста волос.       По позвоночнику омеги пробежала судорога. Слишком интимно. Слишком...       Сколько бы у него ни было партнёров до... им ни за что не сравниться с тем, что происходит прямо сейчас.       Его тело затряслось от этого осознания — прямо в крепких, надёжных руках альфы.       И тогда он понял, что кончил. Белая, тягучая жидкость брызнула на кожаную обивку дивана, а его член медленно стал мягче.       Он ещё никогда в своей жизни не кончал без прикосновений... А сейчас ему было достаточно того, что в него просто вошли до конца.       Но стоило Минхо обнять его за живот, обхватывая крепче, прижимая к себе, и начать вновь совершать движения, как он, кажется, опять стал твердеть.       Альфа слегка вышел, не до конца, и затем вновь надавил так, что Хан под ним вздрогнул. Боль постепенно покидала его, всё ещё оставляя за собой горький осадок, но теперь вместе с тем приходило удовольствие. Стенки, кажется, привыкали к размерам — растягивались, запоминали, подстраивались, — и теперь ощущалось лишь то, как Минхо упорно касается той самой заветной точки, что рассылает удовольствие по телу электрическими разрядами.       – А-а-ах, — протяжно застонал Хан, когда альфа вошёл в него по новой, заполняя собой до краёв.       – Не больно? — тихо спросил он.       – Нет, нет... двигайся...       Минхо слегка нарастил ритм. Теперь он выходил уже больше — почти полностью, прежде чем войти обратно. Движения всё ещё были медленными и размеренными, но в них появилась уверенность.       – Быстрее... ещё... — умолял Хан сбитым, прерывающимся голосом.       Минхо послушно ускорился, но всё равно старался быть аккуратным.       В какой-то момент он сделал слишком резкое движение, и Хан прогнулся в спине, отрываясь головой от дивана, вытягиваясь в струну. Но Минхо тут же подхватил его, надёжно прижимая к себе, не давая упасть.       Его запах чувствовался особенно густо сейчас — бергамот, чай, кожа, смешанные с потом и возбуждением, ударяли в голову сильнее любого наркотика. И Джисон чувствовал, как наслаждение разливается в каждой клеточке тела от этой близости.       В голове Джисона отчётливо прозвучала фраза, которую он вряд ли в здравом рассудке произнёс бы кому-то вслух просто так. Но ситуация вынуждала. Тело требовало. Животное внутри рычало.       – Минхо... пожалуйста, жёстче... мне нужно больше...       Вероятно, альфа и правда прежде сдерживал себя, боясь навредить. Хан ценил это где-то внутри — то, с каким трепетом к нему относился мужчина. Как сильно он боялся причинить ему боль. Как, несмотря на свою доминантность, сам был готов подчиниться, лишь бы Хан чувствовал себя хорошо.       И, видимо, эта фраза подействовала на него именно так, как и предполагалось.       Альфа отстранился, разомкнув руки, и переместил их на ягодицы, сжимая крепко, почти до синяков. И начал двигаться чаще. Движение за движением, вбиваясь всё быстрее и сильнее. Кожа дивана скрипела под ними, воздух наполнился влажными шлепками и сдавленными стонами.       – Боже... а-а-ах... а-а-а... — Хан стонал, плакал, кусал себя за запястье, цеплялся за диван ногтями.       Он ведь должен был свести его с ума... Так почему же тем, у кого так сильно снесло крышу, был именно он сам?       В моменте, когда Джисон кончил ещё раз, он с ужасом осознал, что был бы готов умереть прямо сейчас.       Лишь бы этот узел никогда не выходил из него.       Лишь бы этот Минхо никогда его не отпускал.

***

      Хан очнулся и первым делом почувствовал, как всё тело ломит так, будто по нему проехалось несколько грузовиков. Мышцы горели, особенно поясница и бёдра. Голова была туманной, а между ног... там пекло особенно сильно. И, кажется, уже вновь становилось влажно.       Парень открыл глаза, щурясь от тонких лучей солнца, что просачивались сквозь неплотно задвинутые шторы и золотили комнату. Рядом лежал альфа и мирно спал. Его крепкая, широкая спина мерно вздымалась и опускалась в такт дыханию — спокойному и глубокому.       Джисон невольно вернулся к событиям прошлой ночи.       Вспомнил, как тогда на диване Минхо наконец отпустил себя и принялся вбивать его в обивку. Как затем вышел, подхватил обмякшее тело на руки и отнёс на кровать, где они продолжили — и как всё это длилось не один час.       Он вспомнил, как в какой-то момент попросил Минхо придушить его — и тот, хоть и растерялся от неожиданности, но послушался. Обхватил ладонями его шею, перекрывая воздух — не сильно, но ощутимо. Достаточно, чтобы в глазах потемнело, а каждое движение внутри стало чувствоваться в десять раз острее. Как Хан кончил от этого, находясь на его узле, содрогаясь всем телом в чужих руках. И как мгновенно возбудился опять, стоило Минхо поднять его, не давая опомниться, и начать насаживать на себя на весу — медленно, глубоко, почти жестоко в своей нежности.       Как в конечном итоге альфа повязал их, увеличиваясь внутри него до таких размеров, что Хан всё-таки отключился — не от боли, нет, а от переизбытка ощущений, от того, как полно, как правильно вдруг стало внутри. Сознание просто не выдержало, и парень уплыл куда-то в тёплую, пульсирующую темноту.       Минхо сначала пытался выйти — Хан помнил это даже сквозь полуобморок: осторожные движения, сдавленный голос, зовущий по имени. Но омега остановил его, смотря мокрым, почти безумным взглядом — с уже размазанным по лицу макияжем, с искусанными губами, на которых всё же виднелись капельки крови. Слёзы смешались с тушью и текли по щекам чёрными дорожками, но Джисону было уже всё равно. Он никогда не чувствовал себя таким живым. Таким настоящим.       – Кончи внутрь... — прошептал он, едва шевеля губами. – Пожалуйста... я на таблетках, ничего не будет...       И как мужчина от этой фразы отчётливо зарычал, впиваясь в его шею, оставляя там след, который не сотрётся ещё долго. Не метку, но что-то похожее. Позволяя себе наконец разрядиться глубоко внутрь, наполняя омегу собой, связывая их чем-то большим, чем просто плоть. Хан чувствовал, как альфу трясёт, и от этого осознания кончил в третий раз, даже не прикасаясь к себе. Просто от того, как Минхо сжимал его, как тяжело дышал в шею, как пахло от них обоих — бергамотом, ванилью, потом и сексом.       Все эти картины сейчас, утром, казались расплывчатыми, будто из эротичного кинофильма, который Хан смотрел лишь со стороны. Но доказательством того, что именно он принимал в этом участие, служила боль во всём теле и дикая, выматывающая усталость, от которой даже веки казались свинцовыми.       Сильно хотелось пить. Хан оглянулся и заметил, что на тумбочке с его стороны стоит бутылка с водой, рядом — мазь и таблетки. Кажется, альфа был очень заботливым, раз заранее всё это подготовил, пока омега спал беспробудным сном. И кажется, он даже позаботился о его чистоте после того, как Хан отключился, потому что парень не ощущал на себе ни единого намёка на засохшие жидкости.       Джисон слабо улыбнулся и вновь перевёл взгляд на спящего мужчину.       Он всё ещё казался ему странным. Просто пиздец каким странным.       Да, Джисон не встречал ранее доминантных альф, но почему-то он был уверен, что обычно они ведут себя... по-другому. Грозно. Властно. Требовательно. Минхо же был слишком мягким и беспокоящимся — даже во сне его брови оставались чуть сдвинутыми, будто он продолжал о ком-то переживать. И это вообще-то нравилось Джисону, хотя обычно он относился с лёгким презрением, когда альфы слишком возились с ним. Те раздражали своей навязчивостью.       Но с этим... всё было как-то иначе. И впервые за долгое время задержаться с кем-то дольше, чем на одну течку, не казалось таким уж страшным.       «Что, если мы...» — но мысль оборвалась в голове, так и не успев закончиться, рассыпавшись холодными осколками.       Джисону не могло так повезти. Он не мог встретить в грёбаном приложении для секс-знакомств своего истинного. Это был полный бред, глупая фантазия, от которой становилось только больнее.       «Мне не построить отношений с тем, кто видел меня... таким. Грязным. Просящим. Развратным... Минхо наверняка в глубине души тоже считает так же. Ни один альфа не захочет быть рядом с таким омегой — ведь всем нужны милые, тихие, не нуждающиеся в огромном узле...» — Хан сжал зубы, прогоняя эти мысли, но они возвращались, липкие и ядовитые.       Мужчина, кажется, почувствовал его взгляд затылком и повернулся, сонно зевая — приоткрыл рот, потянулся, сам как большой кот, только что проснувшийся после долгой охоты. Вид такого Минхо — домашнего, сладкого и расслабленного — заставил сердце омеги пропустить удар.       Он бы и правда очень хотел задержаться с ним.       – Доброе утро, — сонно произнёс Минхо, открывая глаза и смотря на него.       Сейчас его феромон был в разы спокойнее. Он не давил, не душил, а мягко обволакивал, как тёплое одеяло — потому что после полноценного секса, видимо, ослабевал, насытившись близостью, — и потому Хан смог ответить на его взгляд своим уверенно.       – Доброе.       Альфа внимательно оглядел его, полностью разворачиваясь в кровати, и прищурился — так, будто считывал каждую эмоцию на лице омеги.       – Ты как?       Хан усмехнулся. Теперь, когда он не чувствовал давления чужой сущности, он мог вновь быть собой — слегка язвительным, колким, самоуверенным. Таким, каким привык видеть себя в зеркале изо дня в день.       – А сам как думаешь?       Но он тут же пожалел об этой реплике, потому что увидел в глазах Минхо вину — глубокую, искреннюю, такую острую, что кололо под рёбрами.       – Всё в порядке. Уставший, но живой, — поспешил добавить он, чтобы успокоить альфу.       – Мне жаль, если я сделал тебе больно... — произнёс Минхо, смотря на него блестящими глазами — то ли от недосыпа, то ли от нахлынувших чувств, от которых он сам не знал, куда деться.       Джисон отпил из бутылки и вернул её на место.       – Говорю же, всё хорошо. Просто... непривычно.       Щека альфы смешно сплющилась от подушки, и сейчас он и вовсе не казался грозным доминантным. Он был милым и почти плюшевым. И всё ещё до безумия красивым.       – На самом деле... — честно признался Джисон, укладываясь в постель с кряхтением и тоже поворачиваясь к альфе лицом. Теперь они лежали друг напротив друга — близко, почти касаясь носами. – Это был первый раз, когда я почувствовал себя так.       Но Минхо, кажется, не понимал, о чём он. В его глазах явно застыл немой вопрос.       – Так хорошо. Мне правда понравилось... — Хан отвёл взгляд и закутался поплотнее в одеяло. Тело слегка знобило.       Альфа улыбнулся, и наконец его лицо перестало быть таким виноватым.       – Мне тоже.       Они лежали как два дурака, смотрели друг на друга с лёгкими, глупыми улыбками, и в этом было что-то до смешного правильное, до дрожи тёплое.       – Почему твоё скрытое фото в том приложении с Дуни? — внезапно решил спросить омега, потому что ему и правда было интересно. – Обычно ведь люди скрывают там что-то интимное...       Минхо несмело кивнул, и на его губах заиграла смущённая улыбка.       – Нуу... для меня это тоже интимно. Я не всем его показываю. Он — моя семья.       Хан улыбнулся ещё шире. Он невольно вернулся в тот момент, когда Минхо, чтобы разбавить обстановку, с радостью показывал ему фотографии своих котиков — перелистывал одно за другим, комментировал, смеялся. Получается, он уже тогда считал, что Хан — тот, кому можно доверить своё самое ценное.       Этот альфа и правда забавлял его всё сильнее — своей нежностью, своей странной застенчивостью. Своей недоминантной доминантностью.       – Но это же приложение для секс-знакомств. Почему ты вообще выбрал меня?       Минхо удивлённо проморгался, будто и сам не знал, что сказать. Он замялся и немного нервно провёл пальцем по краю подушки.       – Вообще-то я думал, что это обычное приложение для знакомств. Я только скачал его тем вечером и думал, что смогу найти кого-то, с кем можно пойти в кино на полнометражный фильм по «Магической битве». На днях ведь премьера была... А потом мне попался твой профиль, и я... — он сбился и быстро сглотнул, кадык дёрнулся. – Ты был такой красивый. Я решил написать тебе об этом.       – И то есть моё описание тебя не смутило?       Минхо отвёл взгляд. Длинные ресницы дрогнули.       – Смутило. Но ты и правда мне понравился. А потом ты написал про течку, ну и я... решил, что можно попробовать. Я вообще не занимаюсь таким... но с тобой как будто... хотелось.       – Не занимаешься тем, что скидываешь омегам фотку своего члена в брюках? — подколол его Хан и хрипло рассмеялся. Минхо, кажется, ещё больше смутился — даже уши порозовели, и это было настолько мило, что Джисону захотелось прикусить губу.       – Ну да. Так я точно не делаю...       Хан вновь улыбнулся. Этот альфа... он ведь не должен был попасться ему. Судя по тому, как работает это приложение, у них были совершенно разные цели, разные описания, разные интересы... Но оно почему-то всё равно свело их вместе.       Чёртов сбой системы.       Или... не сбой?       – Ты говоришь, что не занимаешься таким... Тогда почему… согласился?       Минхо молчал какое-то время.       – Потому что раньше, когда омеги видели меня, они… боялись, — наконец произнёс он. — Не все. Но те, кто чувствовал мой феромон. Кто видел размер, кто понимал, что я доминантный. Они сбегали ещё до того, как я успевал предложить кофе. А ты написал в анкете, что ищешь... большой размер. Повторюсь, ты был невероятно красив. И мне стало… любопытно. И страшно одновременно. Что, если ты тоже испугаешься? Но вместе с тем я подумал: «А что, если нет?».       Джисон приподнял голову и посмотрел на него уверенно, не отводя взгляда.       – Как видишь, не испугался.       – Вижу, — Минхо как-то грустно улыбнулся, но эта грусть исчезла почти моментально. – И я... очень рад этому.       Он потянулся ближе к парню и обнял его, прижимая к своей груди — осторожно, будто Джисон мог рассыпаться от резкого движения. Хан, хоть и тихо ворчал от каждого движения, что отдавалось болезненными ощущениями в ноющих мышцах, не противился. Сейчас чужое тепло и знакомый запах были как нельзя кстати. Казалось, что такая близость наоборот исцеляла его с каждой секундой.       – Я продлил номер ещё на несколько дней. Если ты захочешь, мы можем... побыть вместе до конца твоей течки. Скоро ведь снова нахлынет?       Минхо говорил без давления, и даже его феромоны сейчас витали вокруг мягко, обволакивающе, будто защищая от всего мира. Он бережно перебирал чужие пряди волос пальцами, и Хан чувствовал, как омега внутри него довольно мурчит, сворачиваясь калачиком в тепле и безопасности. Внизу живота уже снова начинало ныть — глухо, требовательно, но уже не так отчаянно, как вчера. Течка не отпускала, лишь давая короткие передышки, чтобы он мог набраться сил перед следующим штормом.       – Хочу, — выдохнул он куда-то в чужую грудь.       И как же он, чёрт возьми, хотел побыть вместе и после.       Ещё на день, на неделю, на месяц — сколько получится. Но об этом он пока боялся даже думать.       Они обменялись ещё парой фраз — о том, где взять еду, кто будет заказывать завтрак и прочих бытовых мелочах, — а затем Джисон не заметил, как провалился в сон, уставший даже от такого короткого периода бодрствования. Последнее, что он запомнил, когда отключался, — как тёплые руки прижимают его ближе к себе, а запах бергамота и чёрного чая приятно заполняет пространство, смешиваясь с его собственной ванилью и бурбоном во что-то общее.       «А ведь во всём виноват Феликс...» — подумал Хан, проваливаясь в темноту, и на губах застыла сонная улыбка. – «Пусть сам меня теперь прикрывает на парах эти дни».       Он уткнулся носом поближе к горячей коже альфы и уснул с лёгкой, почти счастливой улыбкой на припухших губах, предвкушая то, что ждёт его через пару часов.       Внутри, где-то глубоко, впервые за долгое время было не пусто. А обо всём прочем он подумает когда-нибудь позже.

***

      Кабинет, как обычно, гудел перед началом пары, а с приоткрытого окна тянуло свежим ветерком. Каждый был занят своим: кто-то переписывал домашку, кто-то листал соцсети, кто-то клевал носом над конспектом.       Джисон, как и всегда, полулежал на их с Феликсом парте, подперев голову рукой, и бесцельно смотрел в окно. На улице было пасмурно, по карнизу расхаживал голубь, но Хан не видел ничего — мысли уходили куда-то глубоко внутрь, в ту тёплую, полную бергамота и приглушённого света комнату, где он, кажется, оставил частичку себя.       С тех пор как он провёл с Минхо несколько горячих дней и ночей, прошло уже больше двух недель.       Тело наконец успокоилось и восстановилось, в груди поселилось то самое удовлетворение, о котором Джисон мечтал всё это время. Но что-то всё равно не давало покоя. Теперь, познав на себе силу доминантного альфы, побывав по ту сторону совершенно другого уровня блаженства, Хан с тяжестью осознавал: он просто не может забыть Минхо.       Но, к сожалению, их повторной встрече не суждено было случиться.       За те три дня, что они провели в номере, Джисон узнал о Минхо столько, сколько не узнавал ни об одном альфе за все годы знакомств.       Например, что тот ненавидит кинзу. Категорически. Даже запах не переносит. Когда в заказанном на ужин супе был обнаружен зелёный листочек, Минхо подцепил его палочками, отложил на край тарелки и посмотрел на него так, будто это было личное оскорбление.       – Ты ведёшь себя как ребёнок, — жуя, засмеялся Джисон.       – А ты ешь эту противную траву, — парировал альфа, и в голосе его сквозило такое искреннее отвращение, что Хан рассмеялся ещё громче. – Она же на вкус как мыло!       Или что у него есть младший брат, который живёт в другом городе. Он показывал его фото — парень с такой же кошачьей улыбкой и хитрым прищуром, только значительно моложе. Они созванивались одним из вечеров, и Минхо говорил быстро по-корейски, иногда переходя на диалект, и Хан не понимал ни слова, но слушал — потому что голос альфы становился мягче, теплее, почти домашним, и это было... красиво.       Узнал, что он работает не по своей специальности. Минхо так и не уточнил, где конкретно, и Хан посчитал нужным не лезть в это. Наверное, если бы захотел, рассказал бы сам.       – Я, кстати, пробовал в офисе, — мельком упомянул Минхо, пока они ждали завтрак, обнимаясь в кровати. По телевизору, что висел в спальне, шла какая-то передача про офисных сотрудников. – Сидеть в душной комнате, смотреть в экран, отвечать на дурацкие письма — всё это не для меня. Через месяц я чуть не взвыл… — он резко осёкся и засмущался, пряча взгляд. – Извини... Это, наверное, не очень интересно тебе...       – Интересно, — честно сказал Джисон, рисуя узоры пальцами на чужой груди. И это была чистая правда. – И что? Ты почти сразу ушёл оттуда?       А ещё он узнал, что альфа боится грозы.       Это выяснилось во вторую ночь, что они проводили вместе. После очередного раунда их дикой страсти — которая, к слову, уже совершенно не приносила боли, оставляя за собой лишь нереальное, текучее удовольствие, — пока они лежали сцепленные узлом и медленно приходили в себя, за окном внезапно громыхнуло. Так сильно, что задребезжали стёкла, и где-то вдалеке завыла сигнализация.       Джисон вздрогнул, но не успел испугаться, потому что Минхо вдруг резко прижал его к себе ещё ближе и спрятал лицо у него в волосах.       – Ауч, — тихонько всхлипнул Хан. Чужой член всё ещё был внутри, и любое неаккуратное движение приносило странные, полу-болезненные полу-приятные ощущения. – Ты чего?       – Ничего, — глухо ответил альфа, но голос его дрогнул. – Просто… не люблю.       Он не сказал «боюсь». Но дрожь в его руках, крупная, почти судорожная, сказала за него громче любых слов.       Джисон не стал смеяться. Не стал спрашивать, как доминантный альфа может бояться грозы. Он просто постарался крепко обнять его в ответ, насколько позволяло неудобное положение, и начал гладить по спине — медленно, по позвонкам, снизу вверх, как успокаивают напуганного зверя.       – Всё хорошо, — шептал он, и собственный тон казался ему чужим. Слишком уж мягким. – Я здесь. Рядом.       Минхо выдохнул, но так и не отпустил его почти до самого утра. Прервался лишь на то, чтобы осторожно выйти из него, когда сцепка спала, и принести из ванной влажные полотенца, чтобы привести Джисона в порядок.       – Джи! — поприветствовал парня Феликс, вытаскивая того из тяжёлых мыслей. – Ну как твои дела? Как провёл... выходные? — он игриво пошевелил бровями и плюхнулся на соседний стул.       Хан вздохнул. Тяжело, протяжно — как в тот раз на лекции, только теперь причина была совсем другой. Не поиск подходящего альфы, а кое-что похуже.       – Ужасно. Лучше бы я не слушал тебя и не скачивал то приложение.       – Так ты всё же скачал? — глаза Феликса загорелись любопытством, в них зажглись знакомые озорные искры. – И как успехи? Ты был с кем-то оттуда?       – Да, был.       – И как тебе... — парень запнулся, подбирая слова, а затем одёрнул себя и переспросил: – Нашёл что искал, в общем?       Хан вновь вздохнул. Нашёл-то он, конечно, нашёл. Но потерял, кажется, так же быстро. Ещё и по собственной тупой глупости, из-за дурацкого страха, который сидел в нём уже с корнями.       Он не успел ничего ответить другу — прозвенел звонок, оповещающий о начале пары. Феликс тут же принял вид прилежного студента, выпрямил спину и вооружился ручкой, решив, что они продолжат беседу позже.       Джисон вновь отвернулся к окну и прикрыл глаза.       Теперь перед внутренним взором возник момент их с Минхо расставания в том самом номере премиум-класса, где всё ещё пахло роскошью, дорогим парфюмом и ими двумя — смесью бергамота с ванилью, которая теперь навечно врезалась в его память.       Как он надевал ботинки, глупо улыбаясь мужчине, не в силах смотреть тому в глаза. Как тот стоял в проходе коридора, сложив руки на груди, и так же тепло улыбался в ответ. Как Хан, уже полностью одетый и собранный, подошёл к нему, обнял за шею, собираясь поцеловать на прощание... и как они одновременно выдали две абсолютно противоположные реплики.       – Может, как-нибудь повторим.       – Может, продолжим общение?       В тёмных глазах альфы, где ещё пару часов назад плескался тот самый жар доминанта, а затем — безграничная, пугающая своей глубиной нежность, теперь читалось разочарование. Хан застыл и грустно усмехнулся, лихорадочно подбирая слова, чтобы исправить положение.       «Скажи ему сейчас. Скажи, что хочешь попробовать. Не только секс».       Но внутри всё сжималось от одной только мысли.       Хан вспомнил бывшего — как тот тоже сначала был ласковым и заботливым. Как улыбался, дарил цветы, обещал звёзды с неба. Но как только Джисон открылся, как только они столкнулись с первой же серьёзной проблемой, его жестоко выставили за дверь и из своей жизни, даже не дав собрать вещи как следует.       Нет. Лучше не начинать вообще, чем закончить так же. Легче было сделать вид, что ему ничего не нужно. Чем признаться, что нужно — а потом потерять. Снова.       – Прости, я... я не завожу отношений. Я же предупреждал тебя...       Альфа коротко кивнул, а затем отпустил чужую талию и отошёл на шаг. Тёплые руки, которые ещё минуту назад сжимали его с такой жадностью, теперь безвольно повисли вдоль тела.       – Я понимаю. Ты предупреждал.       И эта фраза, этот разочарованный взгляд тёмных глаз, которые теперь смотрели в пол, что-то и правда разбили внутри Джисона. Раскололи надвое, оставив в груди лишь кровоточащую пустоту.       По дороге домой парень несколько раз заходил в их чат. Он несколько раз заносил палец над клавиатурой, чтобы отправить альфе хоть что-то. «Прости»? «Я не это имел в виду»? «Давай попробуем»? Но он так и не смог.       Хан рассматривал его фото — то самое, на котором мужчина с любовью держал на руках своего рыжего кота. Рассматривал того, кто, казалось, с самой первой минуты их встречи уже не относился к этому как к простому сексу.       Но в какой-то момент его выкинуло из приложения.       А когда Хан зашёл в него вновь, вместо профиля альфы было лишь изображение маленького приведения с ужасной, вызывающей дрожь по всему телу подписью: «Профиль удалён».       Он так и не смог найти Минхо после.       Хотя вообще-то даже пытался пробить в других социальных сетях по имени. Но всё было безрезультатно — словно альфа растворился в воздухе, исчез, как тот и хотел изначально. Парень даже додумался зайти на некоторые сайты, связанные с животными — форумы, обсуждения, чаты любителей кошек. Но это было равносильно тому, чтобы искать иголку в стоге сена.       Минхо был потерян для него навсегда. И Джисон знал, что виноват в этом только он сам.       Хан отвлёкся на очередную особенно громкую реплику преподавателя и подумал, что вероятно хотя бы учёба поможет ему не думать. Парень взял ручку словно на автомате и принялся выводить в вечно пустой тетради какие-то предложения — не особо вникая, что именно пишет.       – Ты какой-то совсем странный, — сказал Феликс, удивлённо наблюдая за другом. – Записываешь конспект... Заболел, что ли?       – Нет, — тихо ответил Хан, глядя на доску, но взгляд его был пустым.       Феликс нахмурился, отложил ручку и повернулся к нему всем корпусом.       – Это из-за того альфы из приложения?       Джисон осторожно кивнул. Ручка застыла в его пальцах.       – Кажется, я... влюбился, Ликси, — сказал он шёпотом, едва шевеля губами. – В человека, с которым должен был просто переспать. И я... я сказал ему, что не хочу отношений. Потому что испугался. А теперь не могу и секунды не думать о том, как он гладит своего кота и улыбается.       Феликс молчал. Потом тяжело, но понимающе вздохнул — будто поражался глупости друга, но не в первый раз и явно не в последний.       – Ты идиот, — мягко сказал он.       – Знаю.       – Но не безнадёжный. Ты знаешь, где он работает?       – Нет. Я... мы не обменялись контактами. И он удалил профиль.       Феликс закатил глаза — так выразительно, что это было слышно.       – Джи, ты серьёзно?       – А что я должен был сделать? Попросить его номер? Согласиться на свидание, после всего того, что мы делали?       – Например. Да. Именно это.       Хан закрыл лицо ладонями.       – Я не умею так, ты же знаешь...       – Научишься, — Феликс ткнул его в плечо. – Но того, что было, уже не изменить, тут ты прав... Может, попробуешь узнать о нём в отеле? Там же должны быть контактные данные.       Джисон поднял на него покрасневшие глаза и пожал плечами — вяло, будто даже эта простая мысль не приносила надежды.       Преподаватель у доски внезапно прокашлялся, и оба парня подняли головы, понимая, что обращается он именно к ним. Они тут же притихли, отворачиваясь друг от друга, и сделали вид, что сосредоточенно пишут.       – Ладно, позже подумаем, — едва слышно прошептал Феликс, скосив глаза на друга. – А вообще, если он твой истинный, вы ещё обязательно встретитесь. Судьба сведёт, не сомневайся.       Он подмигнул ему и уже собирался погрузиться обратно в лекцию, как вдруг замер, будто что-то вспомнив.       – Слушай... — голос Феликса стал тише, почти виноватым. – Я знаю, что тебе сейчас не до этого. И я не хочу, чтобы ты думал, будто мне плевать. Но... мы с Хёнджином уезжаем на пару дней. Знакомство с родителями, всё такое. Ты не мог бы пожить у нас недельку, покормить Мелиссу, поиграть с ней немного? Я больше никому не могу её доверить...       Джисон посмотрел на него. Устало, но тепло.       – Конечно. Скинешь адрес.       – Конечно. И название корма. И инструкцию. И номер ветеринара на всякий случай. И... — Феликс осёкся, заметив лёгкую улыбку на лице друга. – Ладно, потом. Спасибо, Джи.       Омега медленно кивнул и уставился обратно в тетрадь. По крайней мере, хоть у кого-то в этом мире всё было хорошо и легко.       На улице резко раздался звук грома — так неожиданно, что некоторые из студентов тут же обернулись к окну. Где-то вдалеке мелькнула тонкая полоска света, и через секунду снова тьма.       И всё, о чём теперь мог думать Джисон, было лишь о том, как сейчас, наверное, боится Минхо.

***

      Хан уже приближался к зоомагазину, когда начался дождь. Он шёл последние несколько дней практически без перерыва, но, к сожалению, зонта в квартире Хёнджина и Феликса, где парень жил вот уже неделю, он не нашёл — и потому сейчас, промокший до нитки, он быстро влетел в тёплое светлое помещение с изображением огромного котёнка на дверях. Выходить на улицу сегодня совершенно не хотелось, но, как назло, корм у Мелиссы закончился, и потому Джисону всё-таки пришлось выйти из дома.       Парень слегка потряс головой, смахивая лишнюю влагу, и пригладил волосы рукой — но они всё равно торчали в разные стороны. В отражении одной из витрин он увидел себя: мокрого, помятого, похожего на бездомное уличное животное. И именно таким он себя и ощущал последние недели.       Пустота в груди росла с каждой секундой. Теперь Минхо стал приходить к нему во снах. В них он сначала вдалбливал его в кровать, затем нежно кормил завтраком, а потом они и вовсе смотрели вместе какое-то дурацкое кулинарное шоу или программы о животных.       И Хан проклинал каждый подобный сон — из-за них он подскакивал в темноте комнаты посреди ночи, сбитый с толку, влажный и одинокий.       Из-за них он просто не мог думать ни о чём, кроме альфы.       Почти месяц как омега заходил в то приложение каждый грёбаный день, но профиль Минхо всё так же сиял пустой аватаркой и надписью, что пользователя больше не существует.       В попытках отвлечься Хан всё-таки написал Чон Ёлю, который к тому времени уже вернулся в город. Они даже встретились, выпили вместе вина, но затем, когда омега оказался в уже знакомой квартире без одежды, он понял — это не то. И дело было даже не только в размере. Это просто был... не Минхо.       Парень прошёлся вдоль стеллажей с кормами, рассматривая упаковки. Красные, белые, синие. В магазине, как назло, было пусто и тихо — даже ни одного консультанта в поле зрения.       – И как я должен понять, что мне нужно? — тихо выругался Хан, чувствуя, как тело знобит от холода в промокшей толстовке. – Где этот чёртов паштет с морепродуктами?       – Может быть, я могу вам помочь?       Голос раздался сбоку, и прежде чем Джисон понял, что ему сказали, его накрыло.       Запах. Тот самый. Бергамот. Чёрный чай.       Хан медленно обернулся, кутаясь в воротник толстовки, и посмотрел на мужчину, что стоял рядом. На нём был фирменный фартук с логотипом магазина и светлая рубашка с закатанными рукавами.       И как же, чёрт возьми, сильно ему подходила работа здесь. Альфа, кажется, был создан для подобного места — полного любви и заботы к животным.       Лицо напротив дёрнулось — едва заметно. Будто Минхо хотел улыбнуться, но в последний момент передумал. А затем его черты стали ровными, спокойными. Слишком спокойными.       – Привет.       – Привет.       Они выдохнули это одновременно. Прямо как и те фразы, которые были сказаны при их прощании в коридоре отельного номера. Разница была лишь в том, что голос омеги сейчас был полон радости, альфа же произнёс это без особой интонации. Не тепло, не холодно. Просто ровно. Как незнакомцу.       И это кольнуло больнее, чем если бы Минхо накричал или прогнал.       – Ты... — начал Хан.       – Тебе помочь с выбором? — сухо перебил альфа. – Корм для кошки? Или, может, игрушки?       – Минхо, — Джисон шагнул ближе. – Не надо так.       – Как? — мужчина поднял бровь. В его глазах не было злости или обиды. Там не было вообще ничего. Пустота. И от этой пустоты становилось по-настоящему страшно. – Я тут работаю. Ты пришёл за кормом. Я могу помочь.       – Ты удалил профиль, — сказал Хан, переходя к главному, потому что молчать дальше было невыносимо.       Альфа замер на секунду. Потом кивнул — коротко, будто речь шла о каких-то повседневных вещах.       – Да. Удалил.       – Почему?       Минхо посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. Так, что Джисон почувствовал себя маленьким и прозрачным. Его феромон не ощущался, когда Хан только вошёл в магазин, но теперь... С каждой секундой он, кажется, начинал постепенно надавливать. Становиться плотнее и тревожнее.       – А зачем он мне? — спросил альфа тихо. – Я скачал его, чтобы познакомиться с кем-то. Познакомился. Понял, что такие знакомства не для меня. «Может, как-нибудь повторим» мне не подходит. Смысла сидеть там больше не было.       Ни упрёка, ни обиды. Просто констатация факта.       – Я не это имел в виду, — Хан почувствовал, как голос начинает дрожать, и стиснул зубы. – Я испугался, понимаешь? Я...       – Я не держу на тебя зла, — Минхо отвернулся к витрине, поправил пакетик с кормом, хотя тот и так стоял ровно. – Ты предупреждал, что не заводишь отношений. Я знал, на что шёл. Это я виноват, что... — он запнулся меньше чем на секунду, но Хан услышал эту паузу. – Неважно. Тебе какой корм?       Он не договорил. Проглотил то, что хотел сказать. Но Джисон больше не собирался отступать — ему хватило времени, чтобы осознать, как сильно он налажал.       – Мне нужен не корм.       – А что нужно?       – Ты.       Наступила недолгая тишина, только холодильник гудел где-то на фоне.       – Зачем? — спросил Минхо. Без насмешки, без сарказма. На первый взгляд спокойно, но... его полностью выдавал его же собственный запах, который теперь будто вибрировал в воздухе.       – Потому что я не могу без тебя...       – Можешь, — альфа покачал головой. – Ты уже несколько недель без меня. И ничего, жив.       – Я… не сплю почти, — выдохнул Джисон, стараясь говорить без запинки, но выходило едва ли. – Ем, но вкуса не чувствую... Вообще. А на парах сижу и думаю… думаю о тебе, Минхо. Всё время о тебе. Изо дня в день. Один за другим...       Альфа молчал. Он отвернулся к стеллажу, поправил пакетик с кормом — тот и так стоял ровно. Потом другой. Потом третий, на самой верхней полке, до которого едва доставал. Пальцы его заметно дрожали, и явно не от холода — в магазине было тепло.       Джисон стоял, боясь сделать и вздоха. Смотрел на эти руки, которые помнил на своей талии, на своих бёдрах, на своей шее. Запах альфы стал гуще — будто тот перестал его сдерживать. Или уже просто не мог.       – А что мне делать с твоими словами, Джисон? — спросил наконец Минхо. – Ты сказал, что не хочешь отношений. Я услышал. Я ушёл. Я… — он запнулся, сжал губы, провёл пальцем по краю упаковки. – Я удалил приложение в тот же вечер, потому что если бы я ещё раз увидел твою анкету, то… — не договорил.       Рука повисла вдоль тела.       – Короче, неважно.       – Я правда испугался тогда... — вновь попытался объясниться Хан, но его почти тут же перебили.       – Я понимаю, — альфа поднял на него глаза. – Ты говорил. Но знаешь, в чём разница между нами? Я тоже боюсь. Боюсь, что кто-то не выдержит моего запаха, моей сущности. Боюсь, что меня бросят, когда увидят, какой я на самом деле. Но я всё равно готов был попробовать. С тобой. А ты — нет.       Он не повышал голос, не давил феромонами — они разве что сами витали где-то в воздухе, полные ноток боли и горечи.       – Я хочу попробовать сейчас, — наконец тихо сказал Хан то, к чему шёл так долго. То, на осознание чего ему потребовалось несколько недель. – По-настоящему. Не только секс.       Минхо усмехнулся уголком губ — без радости, даже как-то печально.       – А если я скажу «нет»?       – Скажешь? — Джисон посмотрел ему прямо в глаза.       Альфа замер. Его рука, лежавшая на прилавке, чуть заметно дрогнула.       – Не знаю, — честно ответил он. – Я не думал, что ты вообще появишься. Думал, что... — он замолчал, сжал губы.       – Но я не забыл, — Джисон сделал небольшой шаг ближе к нему. Только сейчас он ощутил всем телом, как сильно ему хочется коснуться альфы.       Минхо прищурился, но стоял ровно, не шевелясь. Хан сделал ещё шаг, и теперь между их лицами оставалось лишь несколько сантиметров.       Глаза в глаза. Дыхание почти перемешалось.       Джисон отчаянно понял, что если сейчас этот мужчина скажет ему «нет», то он в прямом смысле этого слова готов будет встать на колени. Хан не знал, что ещё сказать, чтобы он не ушёл. Чтобы не отверг его.       А потом в носу зачесалось, и на весь магазин раздалось громкое «апчхи». А затем ещё одно. И ещё.       – Под дождь попал? — вдруг спросил Минхо. Голос чуть потеплел — хотя, возможно, Джисону так только показалось.       – Ага. Зонта не было.       – Дурак.       Он помолчал. Затем медленно, даже слишком, занёс руку, отчего Хан зажмурился. Она сначала зависла в воздухе, будто альфа сомневался в своём же действии. Будто сомневался, стоит ли... давать ещё один шанс этому парню. Но затем всё же положил её на чужую влажную голову и слегка прогладил по растрёпанным волосам.       – Ты промок до ниточки, — сказал он. – Начальства сегодня нет. Пойдём, чай сделаю. Чёрный с бергамотом.       Хан выдохнул — так, будто всё это время и вовсе не дышал.       – Если ты... хочешь, конечно... — добавил Минхо, и омега в мгновение засиял ярче солнца.       – Хочу. Очень хочу.       Но стоило альфе развернуться и отойти на пару шагов, как Джисон вновь позвал его.       – Минхо...       Мужчина тут же посмотрел на него. Нет, в его взгляде стопроцентно уже не было того льда. Хан точно чувствовал это всем своим глупым израненным сердцем.       – А та полнометражка... ну, «Магическая битва»... она ещё идёт в кино?       Альфа удивлённо приоткрыл рот.       – Нет. Уже нет.       Хан расстроенно закусил губу, кивнул и поспешил вслед за Минхо, но тот вдруг тихо, но так чтобы Хан услышал, добавил:       – Но я ещё не смотрел её. Можем посмотреть вместе у меня дома. Дуни тоже хочет, мне так кажется...       Джисон не веря своим ушам застыл на месте.       – Ну чего встал? Идём, сушить тебя. А то заболеешь.       И тогда Хан вдруг с удивительной ясностью понял: возможно, это и есть именно то удовольствие, за которым он так долго и глупо охотился. Не только размер, не только узел, не только заполненность. А вот это.       Странный доминантный альфа, заваривающий ему чай, любящий кошек и аниме.