Остался один

Макс Ферстаппен — голландский лев, 4х-кратный чемпион мира и бла-бла-бла. Да кому это вообще интересно? В 2025 году этот Макс проиграл свое пятое чемпионство и теперь пришло время сменить единичку на какой-то другой номер. Но какой? 69, против которого все, кроме фанатов? Послушать отца и руководство редбулла и взять 3 номер?. В угоду им поступить так со своим другом? Нам организовали встречу. Я появился на пороге с зажатой между рук, аккуратно запечатанной папкой документов. Дело в том, что подготовил эти документы не я, меня в очередной раз просто поставили перед фактом, выставили козлом перед одним из немногих, кто стал другом в этой мясорубке, то есть спорте. Стопка белых листов с печатью ФИА в углу — вот с чем я встречаюсь с Дэни, чтоб забрать часть его души, номер, который он набил на своём правом мизинце в знак вечной любви и памяти к гонкам. Мы не общались по-нормальному месяцами, не виделись и вот получается так, что наша встреча была назначена ни одним из нас, а чертовой юридической командой на фоне сплетен и сранного влияния моего отца. Возможно, что Дэну больно от этого также, как и мне. У нас не было привычного «Привет! Как дела, дружище? Давно не виделись!». Такое приветствие недопустимо и нелепо в нашем положении. Я боялся смотреть ему в глаза, но всё равно не удержался. Что можно увидеть в глазах человека, к которому ты заявился с юристом совершить ужасный поступок? Боль. Я опять причиняю людям боль. — Мистер Риккардо — наконец-то произнесла женщина, ее голос был ровный и профессиональный, он вернул нас из переглядок в суровую реальность — Спасибо, что нашли время встретиться с нами. Мы просто надеемся урегулировать этот вопрос формально, если вы не против, конечно. — и пусть в ее голосе звучал вопрос, было сразу ясно, что выбора нет. Но я увидел, как Дэни иронично поднял бровь, посмотрев на меня «а если я против, то что-то изменится?» — Да, конечно — его голос звучал с океаном горечи. Он не отводил от меня взгляда, разочарованного, ищущего какое-то оправдание моим действиям, но с момента прихода я как слабак (видимо отец всё же прав) не произнес ни слова. Во мне бушевала злость, тоска по нашей теплой дружбе, которая теперь растоптана, все слова, которые я подбирал в голове, застревали комом в горле. Юрист снова заговорила, листая страницы со скучающим видом: — Нам нужно, чтобы Вы просто кое-что подписали. — На самом деле, Дэниэлю стоило позвонить своему юристу и пригласить его сюда для устранения всех нюансов, но он выбрал прийти безоружным. — Стандартные формальности. Здесь указано, что Вы, мистер Риккардо, даете согласие на то, что Максим Эмилиан Ферстаппен будет выступать под вашим номером в сезоне 2026 года. Она останавливает перелистывание огромного количества бумажек на последнее странице, где внизу стоят две линии для подписи — моя и Дэна. Он взял ручку, без слов поставил подпись и не сводя с меня глаз, передал оружие для убийства нашего общего прошлого. Внутри я содрогнулся и почувствовал волну леденящего ужаса и окончательного осознания, но внешне, я надеюсь, никак этого не показал и поставил свою подпись рядом. — Это все. Еще раз спасибо большое за уделенное нам время. Не будем больше Вас задерживать, всего доброго и удачи! — эта юркая женщина сразу взяла меня под руку как больного и потащила в сторону выхода. Дверь за нами тут же закрылась, а вместе с ней рухнул мост долголетней дружбы. — Почему Вы не дали мне время с ним поговорить или остаться наедине? — теперь я смог сказать хоть что-то. — Извини, Ферстаппен, но у меня есть указания, что после подписания договора сразу вернуть тебя на базу в Милтоне-Кинс. Поэтому сейчас мы шустро направляемся в аэропорт. Всю дорогу я снова молчал, ведь смысла и веса в моих словах не было никакого. Снова это ощущение безысходности и клетки. По приезду я увидел Лоран Мекиса, который сменил Кристиана Хорнера на посту директора команды, с отцом. Собственно, именно мой отец настоял на увольнении Кристиана, предоставив весомые доказательства, что его лучше убрать и поставить его проверенного человека. — Ну, и как у вас все прошло? — я не хотел слышать этот голос, я не хотел видеть это лицо, я не хотел знать своего отца. — В целом, все отлично, мистер Ферстаппен. — женщина достала документы, подписанные мой и Риккардо. — Отлично! Оставьте у меня на столе — Лоран кивнул головой в сторону своего кабинета и юрист поспешила выполнить указание. — Макс, со следующей недели будет практика, если ты со своими стримами об этом не забыл. Будь добр, пожалуйста, показать лучший результат, чем в декабре, не смей меня снова разочаровать — я молча кивнул словам отца. — Иди отсюда, небось в одном шаге от того, чтобы зареветь. Ничтожество, все наслаждение портишь своим ублюдским лицом.- на последнем предложении он понизил громкость голоса, как будто это могло снизить количество яда и ненависти. Как и обычно проглотив это дерьмо, я молча скрылся в офисе редбулла. Чертов новый регламент… В этом году ФИА решили сделать формулу 1 более экологичной. В глубине души я понимал, что всем придется привыкать к новым болидам на батарейках, потому что как бы иронично не звучало, но отношения ФИА и гонщиков напоминают мои отношения с отцом. Тот, кстати, не питал радости к изменениям, он до сих не смирился с моим проигрышем. Имел ли он на это право, если сам никогда не выигрывал?.. Я вызвал такси до отеля, чтобы заселиться. В голове мелькнула ужасная мысль, что в последнее время я ни с кем не общался, по большей части молчал и делал то, что хотели от меня, не что хочу я сам. РБ и Форд решили устроить медиа-день для Арвида, новичка, что пришел в младшие быки, и меня, скажем так, для показа поддержки молодого поколения от более опытного. Арвид напоминал мне Дэна, напоминал то, что я так и не смог с ним поговорить по душам и хотя бы извиниться за то, что случилось. Но судьба та ещё шутница, потому что Форд пригласили для радости фанатов всеобщего любимца — Даниэля Риккардо, по совместительству своего амбассадора. Меня об этом, конечно же, заранее никто не предупредил, но я всё равно не смог бы подготовиться к этой встречи. — Прости меня, если сможешь, за тот случай.- я наконец-то сказал это в лицо своему другу. — Все нормально, дружище, я подумал и понял, что-то тут не так и откуда ноги растут. — Дэни снова показал себя лучшим человеком, улыбнулся и я почувствовал как тёплая ладонь опустилась на моё плечо. Дышать стало чуточку легче. Так незаметно, в гоночном темпе пролетела неделя. Тесты в Бахрейне прошли отлично, за все время проехал 371 круг. Машина показала себя отлично, хотя это все равно не спасало положение на фоне такого регламента. В последнее время я всё реже сдерживал слова о том, что хочу уйти из Формулы, если регламент не поменяют или не сделают достойную машину для гонок. Гран-при Австралии укрепило мое мнение, многие его критиковали, многие согласились. Лично мне было больше всего жаль Пиастри, ведь пацан даже не смог выехать на домашнюю гонку. Я решил уделять много времени семье, особенно дочерям — Лили и Пи. Келли вечно была недовольна моим редким участием в семейных делах, а также словами о возможном уходе из команды.

***

Макс лежал дома на диване, уставившись в потолок, и думал над словами Келли, в целом, о прошедшем дне, который он провел наедине с двумя детьми — Макс, ты просто тупой, ты хоть понимаешь как это пошатнет мою и твою репутацию! — Келли собиралась на съемки новых модельных вещей, параллельно решив устроить скандал перед отъездом. — Подожди секунду, пожалуйста, меня сегодня жду инженеры и симулятор. Я только утром узнал о каких-то твоих съемках, в то время как я тебя предупреждало своих делах и планах! Нас с тобой ещё ждёт вечером на ужине мама, вот что я ей скажу? Она как две недели назад пригласила. — я старался сохранять спокойный тон, чтоб не провоцировать еще больше. — МАКС! Ну, что ты как маленький или беспомощный, отмени или перенеси, я не знаю. — она закатывала глаза, обуваясь у двери. — А маме своей что-нибудь придумай для отмазки, мы и так с ней часто видимся, задолбала уже. — КЕЛЛИ! — я окрикнул ее тихо, чтобы не напугать девочек. — Она моя мама и ты не можешь так говорить о ней. — О, милый мой, еще как могу. Ты не можешь посидеть с двумя детьми и не помогаешь мне от слова совсем. Это вообще-то и твои дети, не только я родитель. Мама тебя этому не научила? — на ее лице расползлась гадкая усмешка. — Келли, ты о чем вообще?! С ними сидит няня, когда мы заняты, а эту няню оплачиваю я, что сегодня не так? И я не говорю, что они не мои и я им не родитель! — меня не слушали и не слышали, а продолжали гнуть свое. — И раз ты говоришь об уходе из РБ и Ф1 вообще, то надо же кому-то из нас работать и деньги зарабатывать на ту же няню, раз ты так устал, бедненький, и не можешь потерпеть на такой высокооплачиваемой работе, ты буквально просто катаешься по кругу за миллионы долларов. А я по-твоему не работаю и не устаю, так получается? — я видел как вена на ее лбу надулась от злости. — Келли, прекрати, мы же семья, почему твои планы всегда оказываются в приоритете над моими, тем более в последнюю минуту. — я не успел договорить. Девушка вышла из дома захлопнув дверью. Макс остался один в тишине, которая через секунду взорвалась плачем Лили из детской. В последнее время ссоры были частыми событиями в доме. Гран-при Китая был не очень, Макс был очень занят, убегал и не отвечал на вопросы журналистов. В паддоке появилась Келли и журналисты, воспользовавшись ее близостью и статусом в жизни Макса, окружили её. Репортер: — Извините, извините, Келли, не могли бы Вы что-нибудь сказать поводу сегодняшней гонки своего любимого? — все микрофоны и камеры были направлены в ее сторону. — Я считаю, что сегодняшняя гонка была не самая достойная из всех его гонок за последнее время. Он выехал с 8 места и приехал 6-тым, можно было постараться и приехать хотя бы в топ 5. — она ослепительно улыбнулась для камер. — А что думаете насчёт слов Макса об уходе из команды и Формулы? — Я считаю это абсурдом! — было видно, что репортер этим вопросом сорвал больную мозоль. — Пусть он довольствуется и радуется тому, что есть, как другие гонщики. Хотя… — она сморщила нос — Если он отец никудышный, то может и гонщик такой же. — Эм. А что Вы подразумевает под никудышныи отцом? — Он банально с детьми не может посидеть. Будто я одна должна с ними заниматься. Ну, вот раз уж решил уходить с Формулы, то пусть тогда сидит с детьми, а я работать буду. — девушка напоследок еще раз широко улыбнулась и попрощалась с репортерами, оставив их в шоке, но с сенсацией на руках. После этого интервью Келли сидела вместе с девушками/женами пилотов: Карола Мартинес (жена Серхио), Александра Сен-Мле (жена Шарля), Лили Цнеймер (девушка Оскара), Лили Муни Хэ (невеста Алекса) и Кармен Монтеро Мундт (девушка Джорджа). Девочки сидели обсуждали свою работу, моду, контракты и только недавнюю свадьбу Шарля и Алекс. — Келли, мы так и не смогли нормально поздравить вас с Максом с рождением Rainbow baby! — Карола искренне улыбнулась при словах. — Да, Келли, мы вас поздравляем с Шарлем, это прекрасно, что вы стали родителями после такого. — к поздравлению присоединилась Александра. — Лили милашка, прям твоя копия, на Макса вообще не похожа. Да и имя то, что надо! — добавила Лили Муни Хе и подмигнула. — Ах, да она, наверное, красоту взяла от матери, а от отца возьмёт характер. — подметила Кармен и рассмеялась. — Не дай бог, ещё одного Макса в доме не выдержу! — Келли подхватила шутку и общий смех. — Лили вообще не похожа на Макса и цвет глаз совершенно отличается от ваших. Я, конечно, читала, что цвет глаз меняется со временем у младенцев. Но ей скоро годик, а цвет глаз до сих пор зелёный. — Лили Цнеймер произнесла это с привычной ей лёгкостью и логикой. — А малышка у нас от донора, я разве не говорила? Мы очень ждали и хотели ребёнка, но у нас не получалось, поэтому обратились в больницу. — Келли сказала это буднично, будто прогноз погоды обсуждали. В этот момент Джордж, что шёл к Кармен, своей «Борода», подслушал разговор девушек. — Макс такого не рассказывал, он говорил, что эта девочка — его единственное счастье и чудо в жизни, якорь, за который зацепился. — парень пробормотал это себе под нос, находясь в полной растерянности. — Эй, Джордж! — окликнул его сзади Макс — Ты чего здесь стоишь? — мужчина остановился рядом с ним и слегка улыбнулся кончиками губ. — Да так, просто жду, когда моя принцесса закончит разговор, а ты чего сюда пришел? — Джордж всеми способами избегал зрительного контакта. — За Келли, конечно, у нас с тобой в этом плане схожие цели. Келли услышала голос Макса, поэтому поспешила свернуть беседу. — Ладно, девочки, до встречи, а то мой пришел. Всех целую, чмоки-чмоки, пока! — схватив сумочку, та поспешила на голос Макса и увидела его стоящим рядом с Джорджем. — Пошли, Макс. — девушка даже не взглянула на него. — До встречи, Рассел! — с наигранной улыбкой прощебетала та и взяла Макса под руку.