Где заканчивается свет

Виктор спокойно жил в своей трёшке на окраине Москвы. Один. Без детей — до которых дело так и не дошло. Без жены, которая подала на развод десять лет назад, не выдержав очередную полугодичную командировку мужа куда-то на край света. Но сказать, что жизнь прожита зря, он бы никак не мог. Для кого-то «не зря» – это настрогать побольше детворы. Для кого-то, как надеялся Виктор, для меньшинства — нагрести побольше бабок и сидеть над ними чахнуть. А вот у него была цель. Даже нет, Цель. Он служил своей стране. От армейки в 18, через переход в ГРУ и до ранней пенсии в 40. Долбаный осколок в позвоночнике, полученный в последней командировке в одну из «почти дружественных» стран ближнего Востока начисто перечеркнул все перспективы работы в поле. Неумение ловить сомнительную рыбку в мутной воде перечеркнуло их для работы в коридорах управления. Его уровень был заполнен такими пауками, что оставь их на ночь без присмотра, утром найдёшь только одного очень сытого майора. Теперь оставались только перспективы греметь костылями по уже опостылевшему за год двору. До самой старости. Первое Виктор воспринимал это как отпуск. Он даже просыпался с улыбкой. Где-то неделю. Постепенно ощущение сместилось в сторону затяжного лечения. Сейчас, если бы кто-то ночью натянул над двором сеть, как в тюрьме, Виктор, выйдя на улицу, просто принял бы это как должное. Однако в последнее время с ним происходило что-то странное. Начали накатывать странные сны. Поначалу Виктор решил, что это что-то из его боевого прошлого. Но довольно быстро понял — нет. Он никогда не работал с М4. Его бои всегда были шахматной партией со ставкой в жизнь. Ходы — минимум на два вперёд. То, что он видел во сне — совсем другая школа. Эти бойцы работали дерзко, нахраписто, превосходя противника в выучке многократно, как чемпион мира по боксу на любительском соревновании. Иногда — и числом. Это не оставляло противнику шансов. На шевронах не было флагов, видимо, наёмники. Но почему он их видит? И не один раз — за первую неделю он трижды наблюдал их работу где-то в Африке. Потом произошло нечто, что задвинули эти вопросы далеко на второй план. Это тоже был сон. Но он оказался не на Земле. Он летел на транспорте. Не сам — в чьём-то теле. Это Виктор понял сразу. И как-то… спокойно. Отметил. Принял. Отложил. Внизу был город. Сначала он решил, что это просто высота. Перспектива иногда ломает линии — особенно на пределе. Но здесь линии не ломались. Они вели себя неправильно. Город не уходил за горизонт. Он поднимался. Ровно. Спокойно. Как будто, так и должно быть. Виктор поймал себя на мысли, что это его не удивляет. И это уже было странно. Он попытался прикинуть расстояние. Углы не сходились. Картинка не хотела укладываться в привычные рамки. Как будто ему показывали не то, что он видит, а то, как это должно выглядеть. Он моргнул. Граница. Чёткая. Нереальная. Словно город просто обрезали. И за этой линией не было ничего. Космос. Не чёрное небо — именно пустота. Глубокая, тихая, безразличная. Привычная? Аппарат начал разворот. Сходим с глиссады над Бачани. Нам можно. Мы при исполнении. «Какого?..» — с лёгкой паникой подумал Виктор. Пилот активно закрутил головой, но ничего тревожного не увидев, успокоился. Когда аппарат повернулся в сторону, откуда летел, Виктор увидел, что город продолжался. С той же невозможной логикой. С той же неправильной геометрией. И где-то впереди висело кольцо. Гигантское. Слишком большое, чтобы оценить. Виктор попытался мысленно «собрать» картину. Не получилось. И… он неожиданно легко это отпустил. Слишком легко. Как будто и не обязан понимать. «…ладно», — подумал он. Когда обзор закрыла очередная громада, он впервые посмотрел на себя. Руки. Синие. Он машинально отметил текстуру кожи. Не краска. Не перчатки. Живая. Покрытая мелкой чешуйкой. Он опустил взгляд ниже. На теле была тёмная броня — лёгкая, но явно служебная. На бедре висел пистолет. Секундная пауза. «Принял». На запястье пискнуло устройство. Звук был знакомый. Почти бытовой. Голос — нет. Мягкий. Чистый. Мелодичный язык, в котором Виктор не понял ни слова. Но почему-то уловил смысл. Не дословно. Интонацией. Намерением. Ответ пришёл сам. Тем же голосом. Тем же языком. Легко. Без усилия. Аппарат сел на поверхность «улицы». Виктор привычным движением погасил ноль аэрокара, и легким пружинистым движением выбрался наружу. Он оказался на площади, где было полно народа. Людей – меньшинство. Очень много других. Очень разных. Слишком непонятных. Что-то с тонкими руками и ногами, жвалами на морде и шипами на башке. Полупрозрачная высокая медуза. Ящерицы с рогами и огромными глазами. Шарик из металла с маленькими конечностями. Рядом с шариком синяя девушка с застывшими щупальцами на голове. Видимо, как и у Виктора. «ЧТО? Как у меня?» – он резко развернулся к машине – «Погасил ноль?!» – она – снова резко крутанулся на пятках. Синяя девушка уже стремительно шла сквозь толпу с тревогой глядя Виктору в лицо. В ушах бешено заколотил пульс, начало темнеть в глазах, ноги подкосились. Виктор с хрипом рывком сел на кровати. Шеф направил Насиру в помощь коллегам в район Бачани. Очередной проходимец собрал группу на «семинар» по развитию себя и своего бизнеса, взял стопроцентную предоплату и, конечно же, не явился, скрывшись с деньгами. Потерпевших было под пятьдесят. Среди них нашлись даже волусы! Как минимум, это сразу говорит о том, что язык у злоумышленника подвешен. Развести волусов на кредиты — это дорогого стоит. Где-то на полдороге у Насиры возникло ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Оно было таким сильным, что под гребнями зачесалось. Офицер не смогла найти рационального объяснения этому чувству, вокруг всё было тихо, её взгляд блуждал по лепестку Цитадели, пытаясь понять, что же вызвало такую реакцию. Тем временем, аэрокар долетел до нужной точки. «Сходим с глиссады над Бачани. Нам можно. Мы при исполнении.» Подумала она. Новая волна беспокойства заставила её начать озираться. Снова ничего. Да что происходит? Может, странные сны на этой неделе как-то с этим связаны. А сны вправду были очень странные. В них она видела себя человеком. Вернее – людьми. Одни сны были смертельно скучные, она просто жила в квартире, почти никуда не выходя, на костылях очень далеко не уйдёшь. Другие – полная противоположность и лучше бы она видела только скучные. В них одни вооружённые люди воевали с другими. Убийств было много. Без попыток о чём-то договориться, без суда и разбирательств... Каким-то старым оружием. Если масс-драйверная винтовка оставляла в голове цели аккуратный, почти не кровоточащий прокол, то оружие в этих снах выносило при попадании по полчерепа, окрашивая стену за целью в красный. А ведь она даже ни разу в жизни не «обнимала вечность» с людьми, откуда у неё эти видения? Погруженная в эти неприятные мысли, Насира продолжала посадку аэрокара. Запищал вызов на инструментроне. Она ответила. На той стороне была Виссия Да'Тэли, коллега, которая уже находилась на месте. — Офицер Кел'Тарис, где вы сейчас? Нам совсем не помешает ваша помощь. Насира улыбнулась. Офицер Кел'Тарис... Видимо Виссия сейчас рядом с потерпевшими, раз подруга не выразилась в духе «Эй, Нас, где там носит твою сочную попку?!». — Уже снижаюсь, офицер Да’Тэли. Через минуту буду у вас. — О, это просто замечательно! — и Виссия оборвала связь. Насира посадила аппарат, привычным движением погасила ноль аэрокара, и легким пружинистым движением выбралась наружу. Она оказалось на площади, где было полно разумных. Группка туранцев в гражданском, рядом с ними стоял турианец в форме СБЦ, напарник Виссии – Квинт. Также группой в стороне стояло несколько саларианцев, что-то негромко тараторящих друг другу и озадаченно хлопающих большими глазами. Неподалёку терпеливо переминался элкор, несколько людей слонялось по площади, Насира увидела гребни подруги, а рядом с ней трёх волусов, что-то наперебой ей втолковывавших. Внезапный острый приступ паники сковал всё тело Насиры, она зачем-то повернулась к машине, затем развернулась на пятках, увидела почти бегущую к ней Виссию, в глазах стремительно темнело, ноги подкосились, она рухнула на пол. — Кел'Тарис! — обеспокоенный крик подруги пробился через гул пульса в слуховых каналах, — Насира! — Виссия уже подбежала к ней, устроила её голову у себя на коленях, — Эй, что с тобой? — через проясняющуюся черноту услышала Насира. Искреннее беспокойство подруги было даже приятно. — Что происходит? — голос с двойным резонансом уже звучал не так приятно. Впрочем, обычный турианский обеспокоенный голос, — Что с ней, Да'Тэли? Насира открыла глаза, ошарашенно встряхнула головой. — Не знаю, она вышла из машины, и сразу же накрыло, в глазах ужас, будто рахни увидела, и в обморок грохнулась. — Эй, я уже здесь! — слабо затрепыхалась Насира. — Я даже полностью не выключилась, я всё слышала. — И, тем не менее, ты поедешь в больницу. Сегодня, — заранее насела на подругу Виссия. — Хорошо... Но сначала работу сделаем, я уже нормально... Через несколько часов бесконечных опросов и заполнения форм, они наконец закончили. — Квинт, могу я тебя попросить заняться обработкой и отчётом без меня, я хочу сама отвезти Насиру в больницу. Это ненормально, и надо обследоваться. — Без проблем, Да'Тэли, тогда до завтра? — Да. Спасибо, Квинт! С меня выпивка! В больнице Насиру гоняли по разным кабинетам и разным сканерам. Всё было в норме, кроме одного. Аномально высокой активности в коре мозга. Будто она одновременно решала сложную задачу, учила стихотворение и осваивала новый инструмент. Такая перегрузка могла вызвать подобный сбой в организме, но причин для мозга так надрываться врачи не нашли. Но настояли, чтобы Насира осталась под наблюдением. Виссия их поддержала. — Не переживай, я всё что тебе понадобится, привезу завтра. — Но шеф... — И с ним вопрос тоже улажу, уверена, он поймёт. — С тобой невозможно спорить... — О да, детка, даже не начинай! Ладно, побегу, сейчас к тебе, чтобы завтра пораньше закинуть вещи. Пока! — и упорхнула... Насира сидела в палате на кровати. Совсем не хотелось ложиться. Потому что во сне ей снова придётся жить чужую жизнь, о которой она не просила... Но не спать совсем тоже не получится. С тяжёлым вздохом опустила голову на подушку. Хоть бы сегодня был скучный. Не повезло. Насиру вышвырнуло из уютной темноты сна резким, болезненным толчком в плечо. Это было не прикосновение Виссии — удар костлявых человеческих пальцев. Она не просто видела это — она была в теле человеческого бойца. Мир наполнился рычанием двигателя внутреннего сгорания и запахом пота, чего-то горелого и пыли, забивающей дыхательные пути, вызывая у человека только лёгкий дискомфорт. Язык, на котором переругивались мужчины, был ей чужд, но интонации — грубые, лишенные сомнений, пропитанные адреналином — считывались на уровне инстинктов. Бежать. Но она не могла. Она была вынуждена смотреть, с ужасом предчувствуя, что будет, когда они доберутся до пункта назначения. Человек действовал на автомате. Насира чувствовала, как его пальцы — теперь её пальцы — привычно скользят по металлу оружия. Она ощущала тяжесть каждого магазина, который он вбивал в карманы на броне, слышала лязг механизма, приводимого в готовность. Оптика без электроники — просто набор линз. Сбоку — коллиматор под углом. Для неё это была груда первобытного железа, но руки человека ласкали его с пугающей нежностью. Рявкнул крупнокалиберный пулемет в кузове передней машины. Звук был таким плотным, что Насира почувствовала, как вибрируют её собственные внутренности. Что-то коротко рявкнули в рацию, и тело человека катапультировалось из кузова. Ботинки ударились о сухую, растрескавшуюся землю. Насира захлебывалась чужим азартом. Первая волна обороняющихся — люди в обносках с устаревшими автоматами — срезалась очередями за секунды. Никаких требований сдаться, никаких переговоров — чистая мясорубка. Никаких щитов. Никакого тактического анализа СБЦ. Просто фонтаны багровой жидкости и алые потёки на стенах... Тишина там, где мгновение назад был крик. Люди работали в тройках. Как будто отрепетированными синхронными движениями они зачищали здание за зданием. Они вошли в здание школы. Насира ожидала увидеть детей, нуждающихся в защите, но увидела лишь подростков со взглядами бешеных варренов. В их руках было оружие. Насира почти кричала «Это же дети!» Человек был неумолим. Чёток. Для него не было детей. Для него были вооружённый противник. Он видел секторы обстрела и цели. Короткие, экономные очереди. Гильзы с сухим звоном бились о бетон. Насира чувствовала каждый выстрел как удар тока по своим нервным узлам. Внутри неё всё кричало, биотика металась под кожей, ища выхода, но тело наёмника подчинялось только стальной дисциплине. Дальний класс. На попытку заглянуть из класса открывают шквальный огонь, стена напротив почти исчезает. Человек встречается глазами с соседом по тройке, что-то произносит. Бородатый громила щербато улыбается и обходит его. В его руках оружие заметно крупнее. Когда он жмёт на спуск, грохот заполняет школьный коридор, гильзы ручьём заливают пол, бородач не прекращает стрелять, пока рука Насиры не достаёт гранату, дёргает кольцо и кидает через плечо бородача в класс. Насира металась наблюдателем в своём мозгу. «Нет. Нет. Нет… пожалуйста, нет. Не детей. Всё неправильно. Пожалуйста… нет». Грохот взрыва. Тройка врывается в помещение и добивает всё, что ещё не было окончательно и однозначно мертво. Насира с рыданиями падает на колени. Вернее – попыталась. Человек только едва заметно шатнулся. Вопрос от бородача. Несколько коротких злых реплик. Последнее здание. Дверь слетает с петель. Из тени выметнулась огромная фигура. Идущие первыми бородач и третий боец падают убитыми или без сознания. Насира почувствовала страшный удар, сбивший дыхание. Человек рухнул на спину, и сверху его придавил огромный чернокожий человек — гора мышц и первобытной ярости, такому бы с кроганами в рукопашную драться. Огромные ладони сомкнулись на горле. Насира ощутила, как хрустят шейные позвонки, как темнеет в глазах от нехватки кислорода. Она паниковала, но человек — нет. Его рука рванула нож из ножен на груди. Вспышка боли в плече, рывок — и лезвие вошло в мягкую ткань под челюстью противника. Насира почувствовала, как сталь скрежещет о зубы и кость. Горячий, густой поток хлынул сверху, заливая лицо, попадая в открытый в попытке вдохнуть рот. Соленый, металлический вкус крови. Запах смерти. Насира подскочила на кровати, едва не снеся тумбочку биотическим импульсом. Её рвало на пол до тех пор, пока не вбежали перепуганный персонал больницы, начали суетиться вокруг, что-то сканировать, что-то колоть. Насира без сил свернулась трясущимся комком в луже собственной рвоты, и ревела навзрыд от пережитого. Наконец, заработал сильнодействующий седатив. Сознание начало снова погружаться в сон. Мозг в панике забился, как птица в клетке, но ничего поделать не мог. Глаза уже закрылись. А во рту всё ещё стоял этот невыносимый, липкий вкус чужой жизни. Больше до утра сновидения её не мучили. Наконец-то. Артёму опять снилась какая-то белиберда. Но лучше, чем когда ему снилась жизнь инвалида в Москве, прямо охуенно увлекательное зрелище, после которого весь день из рук всё валится... Сейчас он смотрел как уже знакомая синяя девчонка о чём-то лопочет со всякими уродцами. Кузнечики— переростки, огромная медуза. Металлические колобки— астматики, неожиданно, несколько человек, один даже говорил по-английски, но наушник переводил речь в какое-то чириканье. Синяя девчонка заносила ответы в планшет и переходила к следующему. Наконец, все уродцы кончились, после короткого разговора его синяя девчонка куда-то поехала со своей столь же синей подружкой. О, неужели сон перестанет быть таким уж скучным? Синяя подруга хоть и была синяя и с щупальцами, но назвать её некрасивой Артём не мог. Но нет, они приехали всего-то в больницу. Артём откровенно приуныл. Куча приборов, десяток всё таких же уродцев, как опрошенные недавно, графики, схемы, много трёпа на птичьем... Что-то начало тыкать его в плечо, почти больно. Он опустил глаза – и не увидел ничего кроме стандартной формы и значка над правой грудью, похожего на значок копов, только уж больно выпендрежный. Пять лучей в разные стороны — как диск от дорогого «мерина» или вентилятор от кондея. В центре — кругляк, вылитая мишень. Подняв руку, он поправил значок... «СТОП, ЧТО, ЁБ ТВОЮ МАТЬ?!» Сильный удар в плечо выбил его, наконец, из сна. — Пиздец ты спящая красавица, Артём! Я уже думал Зинда позвать, чтобы он тебя поцелуем разбудил! — заржал Колм Макги. Хотя местные звали его Мсинджи, «тот, кто режет скот». Колм продолжил уже серьёзнее с нескрываемым предвкушением — Подъезжаем. — Ага, круто... — Артём быстро приводил мозги в рабочий настрой. Сейчас будет работа, ворон ловить нельзя, вместо вороны словишь пулю. Отработанным движением проверил оба прицела на своей уже родной М4, и 4хкратный для работы вдаль, и небольшой калик на цевье под 45°. Проверил магазины в плитнике, гранаты в кармашках на поясе. Прижал активные наушники на шлеме к ушам, опустил очки и передернул затвор. Тщательно очищаемый и подогнанный и смазанный механизм ответил мягким шелестением, а не лязгом и дребезгом, который любят некоторые местные. Поэтому они и проживут меньше него. Хотя кто знает... Мыкола, друг, с которым пошли наёмничать тоже за пушкой ухаживал как за редкой девкой ухаживают. А вот... Патруль. Засада. Крест и выпущенные кишки на солнцепёке Африки... Артём зло сжал рукоять. Ну ничего, суки, сейчас за всё ответ держать будете. Заговорил ДШК на головном Крузаке. — Штурм! — рявкнул в рацию командир их отряда. Тело Артёма вылетело из машины снарядом. Они ворвались в деревню как стихия, смели кривозубое ополчение, которым, похоже, даже не объяснили как из их Калашей надо целиться. Пошла рутинная работа тройками по зачистке зданий. Тройки были проработаны и смазаны не хуже их вооружения, у местных было примерно ноль шансов. Школа. Только учат тут не арифметике и чистописания, а убивать. Всеми возможными способами. Детишек тут уже нет. Эти пристрелят тебя, ни на мгновение ни задумавшись. Тройка вошла в школу также быстро и уверенно. Зачищали класс за классом. Даже если у пацанов нет в руках, стволов, значит у них грена за поясом. Да будь у них хоть карандаши, они попробуют их воткнуть в самое опасное для жизни место. Гильзы летели на пол, бойцы размеренно сменяли друг друга на ведущей позиции для смены магазинов. Последний класс. Артём на мгновение заглянул в помещение. В стену напротив ударил шквал огня. Артём повернул голову к Колму. — Малыши прикурить просят. Не найдётся? — О! Да у меня всегда с собой! Макги обошёл Артёма и зажав спуск, прижал всех в классе к полу. Артём вынул гранату, дёрнул чеку и кинул внутрь, той же рукой оттаскивая Колма за угол. Грохнуло. Тройка влетела в помещение и дочистила начатое гранатой. — Чисто. — Аж блестит... Им осталось последнее здание. Сначала казалось, что отсюда либо все уже убежали, либо погибли на улице. Тройка подходит к большим двустворчатым богато украшенным дверям. — Тут по ходу какая-то шишка жила, а парни? — последний из их тройки, латинос Карлос расслабился и нажал на дверную ручку. Дверь слетает с петель от удара с той стороны, в черепе Карлоса застрял здоровенный нож-мачете. Из тени выметнулась огромная фигура, сметая здоровяка Мсинджи как тряпичную куклу. Артём рухнул на спину от страшного удара, и сверху его придавил огромный негр — гора мышц и первобытной ярости. Огромные ладони сомкнулись на горле. У Артёма была всего пара секунд, прежде чем мозг отключится из-за пережатых сосудов на шее, но не зря их дрючили в учебке до автоматизма. Его рука сама рванула нож из ножен на груди плитника. Рывок — и лезвие вошло в мягкую ткань под челюстью противника. Горячий, густой поток хлынул сверху, заливая лицо, попадая в открытый в попытке вдохнуть рот. Когда негр обмяк и Артём из-под него выбрался, отплёвываясь от чужой крови, подошёл Макги и помог ему встать. — Блядь, надеюсь этот был не заразный... — произнёс Артём, сплюнув ещё, — Карлос? — Карлос – двести, — покачал головой Колм. — Сука... Их небольшой отряд оставался в деревне ещё часов шесть. Рядовые бойцы отдохнули, офицеры собирали оставленную информацию, передавали её в центр, на обработку. Наконец поступил приказ возвращаться на базу. Уже почти стемнело. — Хуёвая идея двигаться на транспорте по вражеской местности ночью. — Раскритиковал начальство Артём. — Что, лучше остаться в этой деревне на ночь? — не согласился Макги, — ну удачи парень! — Нет, надо было просто свалить отсюда засветло! — зло прорычал Артём. Волосы на загривке вставали в плохом предчувствии. Колонна выехала из проклятой деревни вместе с последними лучами солнца. Водители гнали так, будто пытались догнать закат. В десантном отделении их машины кидало нещадно. Головная машина с ДШК на взрыве взмыла в воздух, сделала сложный кульбит и рухнула на землю грудой металла. Они почти выехали к условным «своим»... Но «почти» не считается не только по-русски. Через секунду бойцы высыпали из машин. Тишину нарушали только рычащие двигатели. Прошло десять секунд. Пятнадцать. Может, это шальная мина и никакой засады и нет? На вопрос ответили хлопки РПГ с разных сторон. Машины начали взрываться одна за одной. Воцарился полнейший хаос. Артём с Макги прорывались подальше от центра засады, хоть куда-то. Шаг за густой кустарник. Срез ствола АК— 74У, смотрящий Артёму прямо между глаз... Вспышка... Виктор готовился ко сну. Завтра ведь такой день! Точно такой же, как и все остальные... Как всегда, вечером накатило раздражение. Надо выпить успокоительного чая, заодно спина болеть ночью будет меньше. Виктор поднялся на костыли, неторопливо пошёл на кухню. Проходя через комнату он почувствовал леденящий ужас, начал озираться и тут от переносицы по всему доступному для Виктора телу прошла волна сильной боли. С этой госпожой он был плотно знаком, но такой неожиданный визит сбивал с толку. Его качнуло, подошва костыля за что-то зацепилась, Виктор начал заваливаться, широко открыл глаза. Тумбочка летела прямо в лицо... Удар. Вспышка боли... Тишина... Темнота... Насира нехотя выныривала из приятного сна без сновидений. Она выспалась впервые за неделю. Но что-то беспокоило. Она села на кровати. Скинула больничную ночнушку, одела свою форму и снаряжение, в нем она чувствовала себя чуть увереннее. Зашёл вчерашний врач-салар, читая что-то на ходу. — Здравствуйте, офицер! Вчера поздно вечером у вас произошёл некий приступ, персонал говорит, он был похож на сильнейшую паническую атаку? Датчики оповещения о состоянии задействованы не были, у вас не выявлено угрожающего жизни состояния. Извините, таковы протоколы. Но, датчики палаты зафиксировали, что пульс подпрыгнул до ста пятидесяти когда вы уснули и до двухсот прямо перед пробуждением. Очень странно. Кошмар? Всё равно слишком много. Не забываем про уровень активности коры. Как будто не спите, а бодрствуете и в какой-то стрессовой ситуации. Можете описать, что с вами в это время происходит? Насире пришлось рассказать о сне: — Я видела... что-то... Это не похоже на сон, слишком всё реально... — Насира глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. От одних воспоминаний начинали дрожать и руки, и голос. — Я видела себя человеком. Мы, вооружённой группой, вступили в бой... Оружие не современное, что-то из музея, щитов ни у кого нет – при попаданиях кровь во все стороны! — слёзы против воли снова потекли по щекам. — А потом... — Дыхание будто снова сдавил чернокожий гигант — ... дети... Богиня! Доктор уже вводил ей лёгкое успокоительное. — Возможно, вы получили эти образы из слияния сознаний? С кем-то? — Нет, я ни разу не сливалась с людьми. Саларианец озадаченно хлопнул глазами. — Нонсенс... Откуда тогда эти видения? Если не было слияний, то не могли получить такую информацию. Не могли получить из мозга человека — получили откуда-то ещё. Откуда? Экстранет? Телевидение? Кино? Фантазии? Скорее кошмары. Почему тогда такие детальные, сны у азари, как и у людей аморфные и неясные. Изменчивые. Но у вас очень высокая активность мозга. Вот ответ. Кора работает с перегрузкой, поэтому прорабатывает образы болезненно детально. Устраним такую патологическую активность – сны потеряют остроту. «Богиня, да, детей не было, это сон, просто сон больного мозга» — в панике металось сознание... Насира подняла мокрое лицо, на котором выступила робкая улыбка. — Я... Совершенно внезапно переносицу пронзила боль. Нет, БОЛЬ. Какой Насира никогда не испытывала. Её выгнуло дугой на койке. Пальцы, сведённые спазмом, прорвали простыню. Доктор бросился к пациентке, но его отбросило вспышкой биотики, которая начала хлестать всё вокруг, как отпущенный пожарный шланг Боль не отпускала, Насира выла на одной ноте. БОЛЬ, почти столь же сильная прошила шею, перехватило дыхание, крик перешёл в сип, руки и ноги беспорядочно заметались по кровати, биотика укутала азари в шар света. «Рукава» шара продолжали хлестать всё вокруг, ускоряясь и вытягиваясь. Когда их движение от скорости слилось в одну причудливую фигуру, громыхнуло. Тряхнуло всю больницу, стекла вылетели в соседних зданиях. Изломанную фигуру доктора нашли в искореженных развалинах палаты только через пару часов. Насиру не нашли совсем. Дело передали Спектрам, но даже они не смогли ничего накопать. К счастью, больше подобных инцидентов не происходило.