этой ночью что-то покинуло меня.

она ни за что бы этому не поверила. он им улыбался. это ложь. он был вежлив. это ложь. он делал вид что действительно делал что-то с собой, и это тоже обман чистой воды. джоуи здесь довольно давно. не помнит с какого момента она вообще смогла вольно передвигаться по бункеру иоанна. поэтому наблюдать за эдемщиками-одно из её единственных занятий. но следить за лицемерием сида... это что-то уникальное. её шрамы покрыты коркой, а руки в бинтах. наконец-то её жизнь в этом месте стала хоть немного лучше. девушка постоянно возвращалась к нему. ей всегда доводилось видеть как мужчина в очередной раз над кем-то издевается, неся чушь про искупление. этот ритуал конечно крайне личный... но он никогда не выгонял её. поэтому тот кто кричит, был вынужден кричать с мыслью о том, что даже коп смотрит за его позором. хадсон также давно перестала верить байкам эдемщиков, о том, что они действительно искупают грехи. это чистая ложь. они постоянно возвращаются к ним, и даже не пытаются этого исправить. тоже самое как сид. сколько бы грехов он не вырезал на своём теле, это не сделает его святям, и уж явно не приблизит к богу. именно поэтому все эти мученические действия всего лишь приличия ради, или для вида. pain never stitch polite. 'cause you are screaming. just for me когда он стоит перед ней, она чувствует его власть, чувствует каждый его чёртов грех. и чтобы хадсон не говорила про него за спиной-это останется только за спиной. креститель наклонился над ней проводя ножом по её руке. не надавливая. спокойно. но джоуи была напряжена. от него можно ожидать всё, что угодно. —ты всё ещё ждёшь? —повис вопрос в комнате. да. она ждала. она ждала когда за ней придёт помощь. ждала когда она больше не будет обязываться видеть эти голубые глаза. —нет, иоанн. —прошептала она, и поджала гкбы, чувствуя как он стал слегка надавливать на нож. мужчина стоял теперь сзади. его руку висела у её плеча, опираясь на спинку стула, а вторая рука продолжала создавать страх. —это бесполезно, помощница хадсон. разве мы не стремимся к тому, чтобы очистить наше тело который так и тяготит грехами... разве мы не стремимся быть ближе к Эдему?–говорил он с какой-то тряской в голосе. это было восхищением, трепетом, и неким страхом. помощница промолчала, от этого с тыльной стороны ладони скатилась капля крови, щекоча ладонь. не уважает молчание. счастье любит тишину, но счастья он не ждал. девушка сжала ладони в кулаки, когда креститель был рядом с её ухом. —ты мне веришь? вопрос крайне риторический. не отсылающий ни на какой-то определённый момент. поэтому она сжав челюсть как тиски прошипела: —нет. зато, это было чисто и правдиво. он тихо и хрипло рассмеялся. но нож упал ей в ноги, и откатился ещё на некоторое расстояние. мужчина повернул стул на себя. улыбка совсем кошачья. довольная. тот оглядывал её с ног до головы и чему то кивал. она нахмурилась глядя ему в глаза. сид обхватил её лицо руками и прижался к её губам. иоанн делал так постоянно, но это чёрт возьми всегда работало. хадсон сидела ещё пару секунд, пока не обхватила его воротник и не прижала ближе. его искусанные и облизанные от нервов губы были так хорошо, что заставляли хотя бы на пару секунд забыть то, что этот человек-вестник иосифа сида. когда брюнет отстранился, он сжал её плечи, разглядывая лицо. —я знаю, что когда ты сбежишь отсюда, ты не пройдёшь даже километр с без мысли о том, чтобы вернуться. сказал он шёпотом и покачал головой. —я тебя ненавижу. такой же очевидный ответ последовал ему. она поднялась со стула и взяла нож с пола. её глаза сверкнули во тьме комнаты. и когда она подошла к ему впритык и кончик ножа коснулся его груди, он не боялся. бояться нужно ей. ведь... они дошли до уровня доверия, а она явно не готова е этому. —я ненавижу тебя за то, что ты прав. tonight. something has leaved me. это её раздражало. бесило. он был обаятельным. она ненавидела. ненавидела его. он красив. как же он ужасен. она любила его. и иоанн прекрасно об этом знал. в ней что-то падало с каждым днём. это чувство называют искуплением? нож с его груди скатился ниже, к животу. продолжал улыбаться. словно ждал какого-то действия, но она сдалась, и тогда нож снова принял свою верную позицию на полу. она не могла так с ним. she don't believed me. наконец мужчина последовал к двери, но обнаружил себя на том, что она была готова следовать за ним. они вышли в коридор. проходя пимо эдемщиков, она слышала крайне обидные имена, но молчала. агриться в этом месте на кого-то, тоже самое как бить пером стену. их шаги эхом отдавались по бункеру. они сделали резкий поворот и прошли в комнату. это не случайная комната. это комната в которой она проводит каждую ночь под боком с ним. это... довольно любопытно делить одну комнату с сидом. её койка была в углу и всегда она наблюдала как он ходит здесь и разговаривает с самим собой. nothing to say. молчал. глаза были теперь такими тусклыми и угрожающими во тьме. но она знала, он не причинит ей вреда. —ты ведь знаешь меня лучше, чем всё живое. рассуждал он снова ходя по комнате. —я бы убил тебя. но выгоды я в этом не извлекаю. она ни за что бы этому не поверила. это ложь. это ложь. он лгал на каждом шагу, и даже не не скрывал это. ни пытался скрыть. ему не нужна выгода с неё. ему не нужно ничего от неё. ему нужна она. хадсон села на свою койку, и тяжело вздохнула когда он навис над ней. от него исходила действительно только власть. она думает об одном и том же. успокоить нервы так тяжело. она понимала. она больше не джоуи хадсон, а только то, что он оставил. сломал душу, склеил осколки, и получил её. и она ещё должна быть благодарна за это. может, девушка уже не вспомнит прошлой жизни. но воспомнит что не любила. теперь этот ненавистный и любимый ей мужчина возмещал такое упущение. теперь когда он дышал так тяжело и оскалисто как зверь, она не жалела о том, что находится здесь, рядом с ней. может как раз такито они называют искуплением? или... уже неважно. между ними ничего нет. не будет,. лишь сила слова: "да", и взаимная нена... любовь. да. она уверена.