Sosison4ik и соцсеть любовных ограничений

На самом деле ежедневные посиделки дома у Вовы уже давно вошли в банальную рутину пацанов. Небольшая комната в девять квадратных метров в общежитии на окраине города была огромной свалкой мусора, в которой каждый выброшенный гондон валялся на своём законном месте. Тоже своего рода уголок стабильности. Иногда приятно, возвращаясь из университета, увидеть клавиатуру и мышь под таким правильным углом наклона, лежащие именно так, как руке Володи удобно. Хотя, если говорить совсем откровенно, парень даже изо всех сил напрягая мозги не мог вспомнить, когда в последний раз появлялся на учёбе. Обычно он проводил свой досуг где-то около ПК или валяясь на полуторной кровати. Казённый матрас всегда неизбежно скрипел от любого движения мальчишки сверху. Эти проклятые пружины и так каждую ночь в рёбра впиваются, теперь ещё и работают на манер будильника. Для Марка уже давно насиженным местом стало игровое кресло друга, стоящее аккурат прямо в ногах постели. Вообще-то оно было довольно удобным и на сотку процентов удобнее скрипящего, пронизанного проволоками месива из каркаса и матраса. В этот раз брюнет так же по привычке навестил своего друга, избежал ворчащей консьержки на входе и завалился в душное помещение. Вова даже глазом не повёл, так и остался лежать на кровати, пидорас неблагодарный.  — Здороваться не учили, уёбище? — Твоя мама научила сегодня утром, познакомила со своей мандой и попросила быть с ней повежливее, — Вова выплюнул едкую дразнилку и ехидно прищурил глаза. Брюнет показушно и наигранно надул губы, усаживая свою задницу на розовое латексное игровое кресло. — Тебе там что, мёдом намазано? Не отрывая глаз от телефона, сосисончик выдавил самый писклявый тембр из доступных ему. Его пальцы быстро перебирали по сенсорному экрану — кажется, он листает TikTok или типа того. Брюнет многострадально закатил глаза и отвернулся к монитору, около десяти минут сидел неподвижно, тыкая что-то там в своём айфоне, параллельно вслушиваясь в какофонию звуков на заднем плане. Один звук из смартфона сменялся другим — Вова, видимо, смотрел примерно по половине и затем быстро скипал. На самом деле этими звуками людей можно пытать в камере смертников: слишком уж отвлекают и заставляют собственные мысли закипать. Через пару минут взаимного залипания в телефоны брюнет несколько раз приложился лбом о стол. Что-то там слетело. Всем известное любимое приложение на три буквы, которое есть сейчас у каждого, блять, Россиянина.  — Ты ебланище совсем что ли? — Вова слегка подпрыгнул от дребезжащих звуков клавиатуры и сразу же захихикал. — Сорян, — парень, сидящий в кресле, уложил голову на столешницу и поскрёб ноготком по деревянной поверхности. — Что случилось, сладкий, тёлочка не отвечает? — вежливое обращение особенно выделялось наигранным полустоном. Друзья уже давно привыкли общаться друг с другом игриво, с ноткой сарказма и чёрного юморка, далеко за пределами записи экрана. Это было смешно и уже даже как-то уместно. Грязные шутки с нарочито аморальным подтекстом со стороны Вовы обычно воспринимались другом на ура. Тот с удовольствием развивал заданную тему и остроумно подкалывал в ответ. В конце концов Вова задыхался от смеха, утыкаясь лицом в подушку, а Марк пристально наблюдал, выплёвывая короткие смешки себе в кулак. Конечно ему нравилось видеть Вову таким. Таким довольным, с россыпью корявых морщинок у глаз. Чаще всего Марк даже не задумывался о том, что уже достаточно смотреть и простой интерес перерос в откровенное, что называется, «пялится», но парня это никогда не смущало. Они же друзья.  Да-да, в целом выглядело это как совершенно обычное взаимодействие хороших друзей — ну типа таких, которые всегда друг с другом на одной волне, ну вы понимаете.  Правда, оно и правда. Только сейчас почему-то Марк не хихикает и не пялится, его взгляд отчего-то выглядит спокойным и даже слегка расфокусированным. — Мать твоя не дала, — звучит уже как реальная попытка обидеть. — Ну не плачь только, сахарок, — попытка со стороны Вовы вернуть всё в привычное русло. Марк фыркнул куда-то в изгиб локтя и перевёл взгляд на экран телефона, где переливается и свистопердит фиолетовая RGB иконка, а затем совершенно спокойно, будто сам себе под нос выдает: — Пиздец, Телеграм нам заблокировали, а в мессенджере МАХ даже порно нормального нет. Россия для грустных, Путин — хуесос.  — Блять, порно, серьёзно, — парень на кровати прыснул от смеха и перевернулся на спину под громкий фанфарный хор скрипящих пружин. — Да кончай уже, задолбал рот свой разевать, воняет на всю комнату. — Блять, порно в мессенджере МАХ только в миссионерской и без света, чтоб темно как у негра в попе, — смех перешёл в кашель, и сосисончик свернулся в ливерную колбаску. — Да блять, какой негр? Тут только канал Пескова, я на него подписался, теперь выйти из него не могу. — Хуёво, наверно, когда из мужика возрастного выйти нихуя не можешь.  Сосисончик заверещал чайкой, его одышка тихими взвизгами прорывалась сквозь смех. Парень сполз с кровати на пол и закрыл рот ладонью. Честно говоря, иногда этот наигранный смех даже немного раздражал Марка. Это выглядело как истерика у маленького ребёнка, которому показали пальчик. Но даже несмотря на раздражение в эту секунду, брюнет не мог отрицать того факта, что находил друга милым в эти моменты беззаботной инфантильности. Поэтому сейчас уголки губ Марка непроизвольно дёрнулись вверх. — Ну всё, дрочи на Пескова, — тихонько пискнул русый парень, забираясь обратно коленями на кровать. Марк нервно усмехнулся и привстал со своего «намазанного мёдом» места. По дороге к кровати он закатал рукава своей белой рубашки примерно до локтей. Брюнет тяжело плюхнулся на край матраса, длинными пальцами впутываясь в складки белёсых простыней. Его лицо резким выпадом приблизилось к уху задыхающегося друга. — Я не буду, а ты что любишь приписюнить старикашкам, сахарок? Не советую перекладывать на меня свои фетиши.  На несколько секунд в комнате общежития повисла гробовая тишина. На фоне этого молчания тихие вздохи Володи ощущались чем-то ещё более интимным, хотя он просто пытался успокоить своё дыхание. — Да, на взрослых и состоявшихся дядь в костюмах с большими членами между ног, — Вова нервно выдохнул и натянуто улыбнулся. А вот Марк в этот момент улыбался по-настоящему, будто обнаружил на упаковке со своим любимым йогуртом нужную комбинацию для выигрыша в лотерею. Ну, вы знаете эти розыгрыши айфонов и автомобилей — обыкновенная наёбка для бедных обывателей с зарплатой ниже прожиточного минимума. Такой бедолага легко поведётся на манипуляцию и купит несколько лишних пачек этого несчастного йогурта, чтобы получить шанс выиграть новенькую Skoda Octavia. Ну, блять, дебилы — что с них взять. То ли дело Марк: у него совершенно иная ситуация. Для него это что-то новенькое, что пришло в комплекте с чем-то привычным и незаурядным. Вкусно. Хочется сожрать, вылизать упаковку изнутри и приз забрать.  — Любишь в жопу члены складывать?  — Да, но только не твой, котенок.  — Хах, ну и чем же это старые мудаки лучше меня? — Марк превратился в настоящую подлизу, обычно этот парень такие фразочки отпускал в сторону своих особенно не равнодушных фанаток, но сегодня другой случай.  — Да хз, форма у них крутая. Сидит в пиджаке совковом плесень. Так и хочется облизать каждую складочку на пузе, — Вова снова рассмеялся и закашлялся как лох.  — А как насчёт кого-то помоложе, в офисной рубашке, например? Или уже не так возбуждающе звучит — Марк непроизвольно двинулся чуть ближе, стремясь поймать ещё больше чужого дыхания.  — Пиздец, пидор, отъебись уже, — русый парень резко отшатнулся назад, будто его током ударило от такой непривычной близости. Вова облокотился на руки, сердце почему-то загнанно забилось. Он уставился в потолок. А Марк в это время расслабленно облокотился спиной на несущую стену, всё ещё наблюдая за каждым движением друга. Он запрокинул ноги в грязных уличных джинсах прямо на светлые простыни. Миллион процентов — мама Вовы вот-вот недавно выстирала их до идеального состояния, но кому сейчас не всё равно? Какое-то время между парнями растёт напряжение. Первым попытку разрядить обстановку предпринимает Марк. — Вообще у взрослых мужиков обычно маленькие письки, плюс они и не стоят практически. Климакс там какой-то мужской я хз. А, импотенция, точно... Она самая — импотенция.  Брюнет втыкает в свои пальцы, перебирает фаланги и изредка кидает взгляд исподлобья в сторону друга. Тот молчит, ведёт себя даже чересчур тихо — как-то непривычно. Сосисончик просто возвращает всё на круги своя и продолжает листать ленту рекомендаций. Обычно Вова сам был локомотивом сального юмора, а тут вдруг так просто покраснел и сдулся. Может какая-то там травма детства, может этого придурка реально в детстве отчим во все дыри имел. Что ж, это даже мило. Марк подрывается с места и снова приближается к другу. Он медленно, будто невзначай, укладывает подбородок ему на плечо. Вроде ничего необычного — такое часто происходило, когда они смотрели что-то вместе или просто залипали в TikTok. Но сейчас Марк готов поклясться, что почувствовал лёгкую дрожь в чужом теле.  Да ладно, вот эти вот все разряды — это уже реально как-то по пидорски. Детские травмы ещё чьи-то разбирать. Марку кажется, что это скучно, однако где-то на уровне интуиции он понимает, что нащупал что-то необычное.  Сбавив громкость баритона, он произнёс куда-то в область русого виска: — Как думаешь, эти взрослые мужики делают друг другу смачные минеты? Блять, по-любому делают и под столом друг другу передёргивают на заседаниях в Госдуме. Ответа не следует, сосисончик ёрзает задницей на месте и настырно натягивает край своей футболки на уровень коленей. Продолжает водить большим пальцем по сенсорному экрану. — Пирожочек, ты чего сегодня такой неразговорчивый? — каждое слово Марка звучит как мурлыканье довольного кота. Парень медленно, на пробу, прикасается ладонью к худощавой спине через тонкую ткань хлопковой футболки. — Я готов поспорить, что все эти вонючие пидоры ебутся как стадо свиней: пыхтят и хрюкают. Нихера трахаться не умеют, а пихают свои члены во все дыры без разбора. Как думаешь, а? Каждый раз, когда изо рта брюнета вылетает новое сквернословие, его язык поворачивается таким образом, что в тишине, повисшей между пацанами, отчётливо слышно, насколько сильно растягивается улыбка Марка. Его пальцы медленно скользят чуть ниже, под рёбра, приобнимают сбоку и ненавязчиво поглаживают сквозь одежду. Парень просто не может удержаться от такого навязчивого соблазна: потрогать, прикоснуться, отвлечь, довести. — Чё не смеёшься? Хуй встал на рассказ про спаривание свиней? — Блять, у кого хуй тут вообще встанет? — голос Вовы впервые за какое-то время звучит довольно уверенно. — Да ладно, никого не возбуждает вялый старый член, они ещё и скорострелы все поголовно, — брюнет аж оживился от такой вовлечённости в диалог. Его руки скользят чуть выше, ненавязчиво ощупывают лопатки. — Ну вообще твоя мамочка кайфует, когда я ей быстро кончаю на лицо, — Вова слегка картавит на гласных и опускает голову чуть ниже, будто пытается спрятаться от пристального взгляда.  Марк ехидно улыбается, рывком пересаживается поудобнее, перекидывая одну ногу через тело Володи, усаживаясь позади него. Теперь он почти прижимается губами к уху сосисончика и произносит практически шёпотом: — Я думаю, моя мамочка тебе наврала. Никто не любит скорострелов. Марк скользит ладонями по бокам друга, тот рефлекторно сжимается на месте и спиной впивается в тело позади себя. Вова уже не смотрит в телефон — тот продолжает проигрывать один и тот же TikTok по кругу. Костяшки на пальцах покраснели, он всё сильнее старается натянуть край футболки вниз. — Блять, ну просто у твоей мамы золотые руки, я не мог удержаться, правда. Марк криво усмехается и утыкается носом в волосы на виске друга, пальцы лезут под футболку, ощупывают бока. Чужие руки пытаются преградить дорогу, но Марк игнорирует сопротивление и продолжает, вызывая мурашки. — Я никогда не сомневался, что моя мама — просто чудо. Но ты не думал, что я мог бы справиться с этим намного лучше? Окей, наверное это фраза уже действительно перебор, звучит так клишированно и избито, у Марка самого аж в груди перемкнуло от того насколько это плохо прозвучало. Но кому какая разница, что и как там прозвучало, если сейчас перед ним Вова. Весь сгорбленный, пыхтящий и напряжённый стыдливо прикрывает ладонями свой собственный стояк, который так пошло натягивает его домашние шорты из мягкой ткани.  Брюнет бегло оглядел масштаб трагедии и, явно давая понять, что он уже всё там видел, кончиками пальцев подцепляет край футболки, тянет вверх, оголяя подрагивающий живот и плоскую грудь. — Так пошло выглядит.  — Так, блять, вот теперь точно руки свои убери, — как же наивно думать, что Вову в такой ситуации кто-то послушает.  — Вот никого бы не подумал, что тебя реально вставляет пенсия в пиджаке, — Марк продолжает своё игривое издевательство, параллельно разгуливая ладошками вдоль горячей кожи.  —  Меня не пенсия вставила, а твой пиздёж на ухо и вообще свали уже, убери, убери свои культяпки кривые нахрен.  — Что? Ещё раз повтори. — Блять, Марк, перестань дышать мне в шею, щекотно.  Марк хочет что-то сказать. На этот раз что-то ещё более клишированное, предупредить. Сказать, что он прямо сейчас его на месте сожрёт и не подавится. Снять хоть часть ответственности за себя и за свои действия. Но думать верхней головой получается совсем плохо, поэтому брюнет просто смачно облизывает тонкую шею своего друга, рукой насильно запрокидывая его голову за подбородок себе на плечо. Первое лёгкое прикосновение языка ощущается, будто к раскалённой сковородке приложились. Кожа такая горячая и чувствительная, Вова сразу же начинает извиваться, как уж в масле, мычать что-то невнятное на выдохе, хватать губами воздух и брыкаться. Марк же, в свою очередь, крепче перехватывает подбородок, языком достаёт до кадыка, свободной рукой вжимается в живот, спускается ниже. Очень сильно хочется потрогать чужой стояк, просто ради теста понять, насколько он твёрдый и влажный. Брюнет губами изучает небрежную подростковую щетину у линии подбородка, пальцами направляет голову своего друга и наконец отлипает от него, сделав предварительно нихуёвое такое усилие. — В глаза. В глаза посмотри.  Наконец-то Марк может взглянуть на венец своих стараний. Взгляд Вовы расфокусирован, щёки невероятно красные, такие же примерно у него были, когда его отчитывала мать за плохие оценки в школе. Марку приходилось лицезреть эти сцены крайне редко, но он где-то в глубине своего подсознания нежно лелеял каждую из них. Потому что как тогда перед злой родительницей, так и сейчас под ним, Вова выглядел таким жарким и покорным, что аж хотелось ему в рот напихать.  Марк медленно перехватил клок русых волос и запрокинул голову Вовы ещё чуть выше, чтобы их взгляды неизбежно встретились ещё раз.  — Я не знал, что ты такой очкошник, поплыл от того, что тебя мужик обсасывает со всех сторон. Русый парень нервно подался вперёд — последняя иллюзорная попытка освободиться, которая, конечно же, не увенчалась успехом. Вова обмяк в чужих руках, по его лицу поползла вялая, гнусная ухмылка. — Я тоже не знал, что тебя возбуждают истории про то, как твою мать ебут. — Мелкий ты выблядок. Марк ненадолго меняется в лице, где-то на сетчатке глаза танцует маленькая искорка. Ладонь в воздух взмывает почти на автомате и глухо соприкасается с кожей, оставляя на щеке Вовы розовое пятно в виде пятерни. Первая пощёчина не причиняет боли, русоволосый парень фыркает, трясёт головой. Вторая пощёчина приходится по губам, брюнет откровенно лупит своего друга по лицу, разукрашивая его нежную кожу новыми багровыми оттенками. Парень в рубашке наносит ещё несколько лёгких ударов, чувствует, как горячее тело перед ним расслабляется с каждой новой долгожданной порцией боли. Последний удар — и ловкие длинные пальцы проникают меж влажных губ. Всё это со стороны выглядит просто как эксперимент, чтобы обозначить рамки дозволенного, понять, как глубоко и далеко можно. Но блядский Вова — он не сопротивляется, только глазами хлопает и слегка приоткрывает губы, впуская Марка по самые костяшки. — Блять, это пиздецки сексуально, ты знаешь? Голос у Марка такой мягкий, что прям выть хочется от того, как он успокаивает. Даже после обжигающих ударов, даже после ногтей, царапающих нёбо. Вова просто всё сглатывает, смыкает веки и лениво кивает. Брюнет в этот момент издаёт ноющий скулёж. — Я тебя засосу, можно? Парень в рубашке не дожидается ответа, вытягивает шею, рукой грубо удерживает лицо Вовы за скулы так, чтобы щеки надулись и быстро целует. Прикосновение губ вышло сумбурным, таким же сумбурным как и проникновение языка внутрь. Там брюнета встретил такой же горячий язык как и его собственный. Несколько секунд и оба парня уже задыхаются в поцелуе.  Вова жмется спиной к груди своего мучителя, не хочет признавать, но телом откровенно требует чтоб его приласкали. Свободная рука Марка сама по себе гуляет по худощавому телу, хватает грудью и мимолетно играет с сосками. Очень непривычно ощущать мужскую грудью в своей ладошке, у Вовы она лишена природной полноты и припухлости, в отличии от женской. Тем не менее каждый раз, когда брюнет натирал подушечкой пальца чувствительную бусинку, парень под ним извивал и мычал в поцелуе.  Первые секунды после поцелуя мозг у обоих парней буквально плывёт. Марк двигает руками на автомате, просовывает край футболки меж пухлых губ.  — Прикуси, — брюнет нервно сглатывает, тем самым выдает собственное возбуждение.  Вова старается, прикрывает глаза и зажимает белую ткань между зубами. Брюнет обнимает сосисончика со спины и активно притирается меж бёдер. В минуту трения наступает момент хоть какой-то минимальной разрядки. Марк тяжело выдыхает, целует затылок, маячущий прямо перед глазами, ладонями на угад шарится по телу, в попытках нащупать резинку шорт.  Влажная налитая кровью головка со смачным шлепком падает на живот Вовы, когда брюнету наконец-то удаётся справиться сo спортивными шортами фирмы adidas. Мутная жидкость тяжелыми белыми каплями остаётся на коже, Марк охотно разносит эту влагу по всему торсу парня, размазывает грязь в каждую впадинку плоского живота.  — Расслабься, облокотись на меня.  Вова что-то вроде пытался возразить, но стоило Марку пережать основание его ствола в руке, парень обмяк и буквально превратился в слизня. Ладонь брюнета заскользила вниз вверх. Поступательные движения то набирали обороты, лаская розовую головку, то медленно и глубоко растирали от корня до крайней плоти. Наружный орган набух и слегка подергивался от каждой новой мини-фрикции.  Это все такое блядство, так откровенно и неправильно. Нравоучения как белый шум где-то на подсознательном уровне давили на парня. Кровь от висков отлила, разгоняемая по телу едким возбуждением. Марк освободил руку на которую облокачивался все это время и рваными движениями начал расстёгивать ремень продетый в ушки уличных джинс. Пряжка ремня задребезжала, заела, но быстро поддалась настойчивым пальцам. Теперь Марк, зарывшись ноздрями в коротко подстриженные русые волосы надрачивал сразу два члена.  Это просто безумие какое-то, лёгкий аромат мятной жвачки и такие развратные звуки снизу, плюс такой разморённый  друг, который, как оказалось, слаб на передок. Или задок, значения не имеет. Все это просто сводит с ума.  Марк давным-давно размышлял о том, что его друг похож на девку. Ресницы длинные. Ладони мелкие, до пробела даже не достают. И ноги у него такие тонкие, ахуенно бы смотрелись в чулках. А впрочем тоже не важно. Марк снова вдохнул телесный запах своего друга, чтобы привести себя в чувства. Снова почувствовать себя в этом моменте, где он делает что-то настолько инородное и приятное своему телу.  — Блять, — голос брюнета стал невыносимо хриплым.  Вова потеряв часть опоры под собой слегка напряг торс, его глаза бесцельно блуждали по всему тому беспорядку, который происходил снизу. Он бы мог тоже подумать о том как это все неправильно, но только не сейчас когда рука снизу надетая на его член такая влажная и размеренная. Марк нарочно периодически подносит ладонь к своему лицу и обильно смачивает ее языком. Получив новую порцию долгожданной влаги Вова закатил глаза и тихо застонал. Этот вздох был не похож на те наигранные взвизги которые издавал сосисончик во время съёмок видео. Он был слишком тихим и интимным. Не стремился так активно привлечь внимание, был скорее стыдливым и незаметным.  Но Марк заметил.  Марк почувствовал как вена на его собственном члена пропульпировала. Брюнет приблизился к покрасневшему на кончике уху и хрипло прошептал.  — Давай ещё.  Парень в рубашке продолжил свои движения нарочито медленно, именно так как самому нравится, с желанием выдавить из своего партнёра новый страдальческий звук.  — Хорош, хватит.  — Давай, — брюнет резко прижался губами к уже вымученной шее и продолжил облизывать её, в этот раз на порядок грубее и настойчивее.  В этот раз у русого парня просто не было выбора. Он тихо застонал, неосознанно подстраивая шею под терзания влажных губ. Теперь стены общежития были наполнены тихими вздохами и влажными звуками. Парни прижимались друг к другу. Один сходил с ума от бесконечных коротких прикосновений по всему телу, второй стиснув зубы на чужой шее терпел и давился своими похотливыми желаниями.  — Да, да, да.. — парень в футболке уже совсем расслабился и теперь тихо хрипел короткие знаки согласия, когда ладони ползли ещё  ниже.  — Ещё? Можно?  — Да, - звук снова перетекает в высокий дребезжащий полустон.  — Хочешь?  — Пожалуйста.  Дальше Марк действовал ведомый каким-то неизвестными ему, животными инстинктами, он вжимался скулами в ключицы, не специально оставлял фиолетовые засосы и сцеловывал пошлые стоны с губ Володи. В особенно громкие моменты брюнет зажимал пухлые губы своей широкой ладонью и держал до того момента пока не наступит асфиксия.  — Можно тебе в очко вставить?  — Блять, Марк, какого хрена ты... Блять ты спрашиваешь такую хуйню.  — Знаю, малыш, знаю, — брюнет не даёт Вове договорить, он просто не может не вплести их языки в новый влажный поцелуй.  Окей, эту короткую реплику вряд ли можно считать формой полного согласия с подписью и галочкой. Марку казалось, что его голова сейчас взорвётся от переизбытка эмоций. Он понимает, что не может — это странно, — это страшно. Сердце бешено бьётся о грудную клетку изнутри. Но лицо Вовы такое расслабленное и желающее, прям как у псины в период течки, что Марк просто не способен держать себя в руках.  Брюнет стискивает зубы, резцы неприятно ударяются о нижнюю челюсть. Юноша медленно привстаёт на колени попутно исцеловывая веснушки на лице партнера и стараясь не совершать лишних движений осторожно подмял его под себя, укладывая его лицом в подушку и взгромоздившись сверху садится живым весом.  Проворные пальцы на ощупь находят щуплые ягодицы и раздвигают две аккуратные булочки, массируя сидалищные мышцы подушечками пальцев. Когда Вова, пьяный от возбуждения предпринял попытку приподнять голову, сильная рука вернула его лицо на место.  Ещё пару секунд русоволосый парень предпринимал какие-то попытки к сопротивлению, брыкался и пытался что-то сказать в подушку, но быстро отчаялся когда почувствовал где-то там, в самом своём уязвимом месте теплое дыхание.  Брюнет постепенно опускается ближе к промежности и резко вжимает свое лицо меж ягодиц. Его язык быстро начинает вылизывать зад, ощущая на нём текстуру тонких полупрозрачных волосков. С самого начала этого прекрасного вечера от Вовы на удивление приятно пахло. Что странно, ведь душ в общежитии дело не самое приятное. Особенно для парня, который явно не так тщательно следил за своей гигиеной. Однако на удивление между ног у русоволосого парня пахло приятной свежестью и мятой. На языке слегка пощипывало, как обычно щиплет на члене смазка с охлаждающим эффектом.  Несколько быстрых фрикций и Марку уже не приходилось удерживать друга на месте. Тот сам стонет в голос, слегка подмахивает бедрами и пускает слюни по подушке. Брюнет на несколько секунд отстранился от заднего прохода, большим пальцем размазал слюну по внутренней части ягодиц и снова принялся за дело, расслабляя своим языком тугое колечко мышц. Как же этот идиот раздражает своими этими стонами в подушки. Такой размятый, такой наивный и послушный. Как маленькая собачка. Бесит невероятно, особенно когда Марк чувствует насколько сильно сам возбуждён.  Игнорируя своё плачевное состояние верхний продолжает чередовать оральные ласки с плавными проникновениями пальцев. В какой-то момент Вова плотно свел колени вместе и слегка приподнял зад, стыдливо и размеренно постанывая в подушку. Где-то перед глазами брюнета появилась плашка «осеменить», но он быстро избавился от неё, смахивая ладонью с себя наваждение и пот. Марк закусил губу, орган ниже пояса заинтересованно вздрогнул. Брюнет видел перед собой сейчас буквально блядскую порномодель из приложения only fans. Такая, знаете, на любителя, из раздела домашних стримов. Там девчонки обычно особо не готовятся к трансляции и берут, так называемой, харизмой. Харизмы у этого идиота конечно не было, было только дебильное красное личико, которое сейчас выглядело одновременно таким испуганным и  любопытным. Только вот одно это выражение лица могло заставить Марка кончить прям на месте, но он не стал, он сдержался и наконец приблизившись на расстоянии пары сантиметров плотно навалился на своего партнёра сверху.  — Хочешь чтобы я сделал с тобой что-то ужасное?  — Блять, мне тяжело, Марк, подожди.  — Не слышу.  Марк вскинул бёдра и хрипло застонал когда его твердый член лёг во влажную ложбинку. Жидкие выделения дополнительно смочили наружный вход, позволяя пенису свободно притираться прямо к пульсирующей дырочки.  — Сука, какая же ты шлюха.  — Блять, завали ебало, умоляю.  — Тебе приятно?  — Марк...  — Пожалуйста, скажи, тебе приятно? — интонация в голосе Марка скачет как бешеная. От привычной гортанной, до такой искренней и приглушённой, с отдышкой. С выдохами в такт коротким толчкам.  — Приятно, пиздец, это очень приятно.  Марк приткнулся головкой к самой активной точке пульсации, расслабил корпус и полностью придавил  юношу к старому матрасу. Кровать протестующе заныла.  — Ахуеть, как же сильно я хочу тебя трахнуть.  Сквозь пелену томных вздохов и всхлипов прорезался тихий и неуверенный сдавленный голосок парня снизу.  — Ты можешь. Сделай.  — Заткнись.  — Блять ты правда, правда можешь, су-ка, давай уже.  — Да блять заткни уже свой рот.  — Пожалуйста, я хочу... Марк выгибает спину, резким движением встает в планку и буквально берёт Вову на удушающий, отнимая у него возможность пиздеть больше нужного.  — Блять. Ты мне нравишься, ты мне пиздецки нравишься, сладость. Ты меня слышишь? Шёпот Марка прямо на ушко отдаётся далеким эхом внутри черепной коробки Володи. И он тяжело закатывает глаза, начинает задыхаться, сквозь кашель шепчет чужое имя, чувствует как головка члена близко к входу. Так до безумия горячо притирается, но не входит. Будто одно неловкое движение и все случится. Но брюнет над ним уже взял ответственность, он знает, что не случится и Вова доверяет ему. Он позволяет себе не волноваться и просто тихонько постанывать в воздух короткое: — Да, да, да.  Марк растворяется в этих звуках, ему хочется, шептать, кричать, признаться, рассказать как сильно он сейчас любит своего друга каждой клеточкой своего тела. И как сильно всегда любил всё в этом несуразном идиоте. Его улыбку, его закатистый смех, морщинки около глаз. Его громкие стоны, его готовность отдать себя без остатка с первого раза и идти до конца даже если будет невыносимо больно.  Ладно, это все просто невероятно странно и поимеет в будущем просто невообразимые последствия. Но как же хочется вставить этому имбецилу. Особенно когда он сам подает себя прям на блюдце с голубой каемочкой. Но Марк не дурак, он все понимает, знает что так не получится и знает, что этот полудурок потом просто возненавидит своего, между прочим, лучшего друга за разорванное очко. Но как же всё-таки хочется. Брюнет стиснув зубы вжимается членом меж бедер, двигается в узком пространстве несколько раз туда-обратно, попутно передергивая парнишке под ним свободной рукой. В период наибольшего напряжения вскакивает на колени, впихивает два пальца в узкое вместилище, нетерпеливо толкается внутрь, быстрыми и влажными движениями доводя юношу под собой до оргазма.  Как только горячие капли пачкают простыни, Марк оставляет русоволосого парня пережить организм и занимается собственным возбуждением. Делает несколько неаккуратных движений, попутно наполняя анус юноши своими фалангами и представляя перед своими глазами как смачно он мог бы заменить эти пальцы на свой хуй, а затем обильно кончает в раскрывшуюся от стимуляции дырочку и размазывает своё семя по внутренней стороне бедра.  Следующий час для пацанов проходит в диком ахуе. Оба смотрят куда-то в разные точки, пытаясь сосредоточиться на невидимой и скорее всего несуществующей пылинке. Наверное после такого громогласного признания Марку стоит объясниться первым. Путем таких нехитрых размышлений брюнет небрежно прокашлялся в голос и начал вымучивать из себя оправдание.  — Вообще люди часто несут бред когда кончают, ты знал? — Ага. Я думал ты продержишься дольше, больше выебывался, пидорас, — Вова лениво потянулся, обрамляя своё тело тяжелым слоем одеяла.  — Я тоже так думал.  — А то так пиздел про дедов своих, разрекламировал свой член как волшебную палочку.  — Ну я же не просил тебя ноги перед моей волшебной палочкой раздвигать.  — Ну и хуйня у тебя тогда, а не член. Ну и вообще один раз не пидорас, ты даже в жопу мне не вставил, — торжественно заключает Вова, растянувшись поверх помятого одеяла.  — Может теперь на регалиях не пидораса, с целой жопой, будешь стримить в костюме горничной, мой сладкий? — Фу блять, не называй меня так больше, — парень поморщился и быстро перевернулся на живот, — А че за стримы в костюме горничной много донатят?  Марк хмурит густые брови и несколько раз растеряно пожимает плечами. Остаток вечера проходит так же неловко, Вова что-то там злится и бухтит себе под нос, а брюнет рыскает на всем известном фиолетовом маркетплейсе в поисках костюма горничной в размере M. И он на все сто процентов уверен, что в этом выблядушном костюме будет любить своего друга ещё больше.