Баг, не фича

Орландо, Флорида, США

Весна 2006

***

      – Да ты сам ни черта не можешь, тупой жирдяй! – кидал ранящие слова Вилле в сторону Гаса, который только что небрежно пошутил о том, как вокалист на прошлом шоу смешно заскрипел прямо на сцене.       Гас закатил глаза и отвернулся, стараясь скрывать рост чуть подскачившей злости. Нет, она не была редкой. Скорее постоянная, то угасала, то он смотрел на Вилле так, что готов порвать на куски этот грубый кусок плоти.       – Иди ты, – пробурчал, стараясь как обычно замять это все. Это всегда начиналось и заканчивалось одинаково: Вилле говорил что-то очень обидное или даже оскорбительное ему, а он старался не раздувать из этого слона, по крайней мере при всех. Вилле уволил бы его, а HIM – самый коммерчески успешный проект в котором участвовал Липстик.       Вилле махнул на него рукой, изображая «Свиньям слова не давали». Какой же ты мудак, Вало. Особенно когда пьян.       Совсем недавно они начали тур по Штатам в поддержку нового Dark Light. Это тяжело, это просто пиздец как тяжело и муторно. Большие гонорары – да. Но и траты бо́льшие на это все. Из-за этого они должны в течение полугода с лишним давать выступления по всему этому гнилому, но такому дорогому и прибыльному рынку.       Они начали его совсем недавно, отыграли только несколько шоу. И сейчас, на пару дней буквально, у них перерыв. График сильно расписан, но на личный отдых музыкантам все же времени выделено неплохо.       Вилле хлопнул дверью, оставив остальных участников группы в мертвой тишине. По всей видимости пошел в свой номер. Чем большую популярность коллектив набирал – тем более по мудачески и перфекционистски себя вел Вало, заставляя всех прогибаться под себя.       – Он все чаще и чаще, – прокомментировал Линде, собираясь тоже идти в свой и расстёгивая темное худи.       – Заебал, – прошипел Миге, спиной оперевшись о стену.       Бёртон промолчал, наверное поэтому в его адрес меньше всего и доставалось негатива от Вилле. В прессе говорят, мол, Линде самый тихий из них. Да нихрена!       Он присоединился к их компании уже после достижения славы за пределами родной страны, но был принят крепче чем остальные бывшие их клавишники. Был женат, хороший и простой семьянин. В этой группе в общем-то все были женаты, у некоторых даже были дети, исключая лишь Вилле.       Однако по непонятным причинам пресса любила Линде больше, чем остальных «Не-Фронтмен», он стоял по фанатской любви после самого Вилле Распрекраснейшего.       В целом почти всё внимание уделялось одному лишь Вилле, а настоящие имена остальных участников знала небольшая часть народу(которые только и делали, что бегали под псевдонимами, как никак – три человека отозвались, если бы услышали сокращение «Мик».).       – Пойдем поедим, – предложил Миге, направляясь в сторону столовой для постояльцев, потягивая за собой Бёртона, который был только за то, чтобы у них был сегодня нормальный ужин. Не из сигарет, алкоголя и прочего дерьма, которое постоянно можно найти. Сам же Миге в последнее время не на шутку начал мучать больной желудок, который он просадил до язвы совсем не так давно и слег в больницу из-за кровоточащей язвы.       Пальцы Миге по привычке потянулись в карман за сигаретами, он захотел свернуть в курилку.       – Не надо, – мягко перехватил его запястье Бертон, – Тебе нежную диету прописали, а не никотиновый шторм.       – Ты как моя мать, – скривился парень и убрал пачку обратно, после чего они уже уверено зашагали за «покушать».       Линде ушел наверх в свой номер, прихватя свои вещи. Гас остался один, на плече держа свой багаж в виде темного рюкзака. Он потер отросшую бороду, оглянулся вокруг гостиницы и тоже пошел за теми, кто пошел кушать. Как бы обидны подколы в сторону веса не были, ел он все равно достаточно. Руки устали, они играли несколько дней подряд, это нормально.       Он заказывает себе что-то, пока Миге и Бёртон уже поглощают свое. Эти же двое ели согласно принципам, или же диетам, кому как. Миге довольствовался крем-супом, потому что иначе появлялось ощущение, словно от бензина в огонь подлил и все это происходило внутри него.       Бёртон же неторопливо ел рыбу, рис и овощи. После нескольких дне игры и кучи переездов или перелетов организм просит лёгкой еды, к тому же он обожает такие блюда.       – Думаешь Вилле когда-нибудь перестанет к нему так относится? – завел разговор Миге, заметив Гаса с подносом, в которую он набирал не самую здоровую еду.       – Мне кажется он не умеет нормально относиться и к вам, – заметил Бертон, закусывая собственные слова кусочком рыбы, – Меня почему-то не трогает только.       – Ну ты и лажаешь меньше, – усмехнулся обладатель супа, но не успокоился от этого ответа, – Разница в том, что на нас он бочку катит по технической составляющей, то есть по делу, а Гас... Процентов наверное не знаю, семьдесят? На столько процентов оскорбления в его сторону касаются именно внешности.       – Ну, это логично, ожидаемо, – вздохнул Бертон, как обычно отвечая немногословно, но все также продолжая есть свое блюдо.       – Тебе его не жаль? – включил Миге эмоции, он из всей этой шайки был самым эмпатичным человеком.       – Конечно жаль, но я ничего не сделаю, – подлил соуса в рис и закрыл тему.       Тем временем Гас подошёл к ним с полным подносом, на котором красовался большой стакан Колы со звенящим внутри льдом, большую пеперони и брауни на десерт. Миге, подняв голову от своей надоевшей ему диеты, жадно облизнулся. Девять вечера – самое то для поедания всего того, что вредно, вкусно и не одобрено гастроэнтерологом.       – И ты все это съешь? – с лёгким ужасом спросил Миге, отодвигая свой суп от горы жиров и углеводов.       – А то, – Гас плюхнулся на стул и отхлебнул колы.       Между тремя мужчинами повисла тишина, в которой каждый из них наслаждался(или ныл над, но ничего не мог поделать) своей едой. Впереди почти полгода, так что на то, чтобы торопиться зажигать и страдать стандартным «Секс, наркотики и рок-н-ролл» ещё была уйма времени. Особенно для Вилле, который только этим и занимался в последнее время.       Отдергивать взрослого мужика от такого было бессмысленно, особенно когда этот мужик может тебя уволить чисто потому что встал не с той ноги. Нет, Вилле знал границы, но мог вполне устроить всё это. Но при этом перед прессой у него была контрольная фраза, мол, мы друзья.       Да, друзья. В действительности они ими были, просто бизнес и дружба вместе не хотели стыковаться. Получалось черти что, из-за чего каждому из них становилось очень даже одиноко.       Даже непонятно, лучше ли это того, если бы они были просто коллегами, как нередко и встречаются в музыкальном бизнесе? Линде, Миге и Вилле знакомы ещё со школьной скамьи, но не смотря на это каждый раз они видели его в том свете, в котором он никогда перед ними не представал.       А на минутку, знакомы они лет с двенадцати, группу эту собрать пытались ещё в пятнадцать, а в девятнадцать это обошлось первым официальным релизом. Сейчас им по околотридцатницу: Вилле двадцать восемь, Линде тоже, а вот Миге вот вот как раз исполнилось в прошлом году, так что в этот раз его ждёт зверь тридцать первый.       Миге дохлебал суп и ушел, напоследок махнувши и пожелав спокойной ночи заранее. Фиг знает, во сколько каждый из них ляжет, но все знают, что силы надо беречь.       Бертон заканчивал с ужином, пока Гас во всю им наслаждался. Оба молчали, время шло медленно. Бертон планировал завтра поспать до стольки, до скольки возможно, так что как закончил, то тоже оставил барабанщика одного.       Как только он остался один за столом, то мысли стали шебуршать громче некуда. По сути, если бы не Вилле, то эта карьера могла бы и не случиться в мировом плане. Он остался бы играть в местных металюшных группах, не получая такие гонорары как сейчас.       Если бы этих двух поставили бы на равных, если бы у Вилле не было этой власти... Вилле бы не было. Каждый раз, когда тот отрывался на Гасе, то барабанщик в мыслях все время обещал придушить эту наглую морду. Молодая красивая дрянь.       И продолжил есть, сходив еще за одним стаканом колы....

***

      Вопреки ожиданиям всей остальной группы, Вилле не носился и не тусил где-то. Он заперся в ванной своего номера и устало сел на крышку унитаза. Голову заполонили мысли о том, что им еще таким образом жить целых пол года. Хоть выходных в этот раз побольше отсыпали, и то хорошо.       Он поднял голову и посмотрел на лицо, что в последнее время явно стало чуть шире. Забавно, сам ведь оскорбляет за вес своего же участника группы. Разница лишь в том, что у Вилле это от постоянного употребления алкоголя, а Гас всю жизнь был таким предрасположенным к полноте. «Все равно, несправедливо как-то выходит...» – пощупал щетину. «Надо бы сбрить...» – но идти за бритвой, которая лежала в сумке на кровати было лень.       Волосы короткие, свой образ в Dark Light он не сказать чтобы прям любил. Роль голливудского вампира давала ему много денег, но также очень легко и просто могла бы забрать эту славу. Или хуже, обернуть ее против него, создать чёрный пиар. «Пиздец, готический пиар...» – откинулся он спиной и посмеялся над собственными придумками.       Вести в номер кого-то не было настроения, да и тур начался сам по себе как-то паршиво. Он перед самым самым простудился и лечился в очень ускоренном темпе. Миге с этой язвой тоже дал повода беспокоиться, трудно даже представить как он будет отыгрывать эти пол года.       Он задумался, что именно из-за него Миге и не может уйти в отпуск. Что он для собственного друга сейчас в роли злого работодателя. Но если подумать, Вилле и сам ничего не мог со всем этим поделать. В последнее время он все меньше общается с ребятами из группы по поводам вне работы.       У Бёртона недавно родилась дочь. У Миге есть любимая жена, с которой он проводит время без остатка вне работы. Линде, хоть и холоден, также как и его невеста, но все же имеет кого-то, кто ждёт его дома, а также маленькую девочку, которая родилась прямо когда им надо было выступать. Даже Гас женат, а Вилле сидит как баба у разбитого корыта.       Задавать вопрос «Что со мной не так?» было бесполезно, он и сам понимал что с ним не так. С ним много что не так, в особенности его карьера. Водить фанатов или журналисток в свой номер не помогает заглушить эту грызущую его разум мысль.       Мысль, что он всё просрал, пытаясь построить такую карьеру. Он вглядывается в собственные глаза, пытается найти там что-то, что даст ответ на все это. Недавно он порвал с девушкой, которой на коленях клялся, что станет меньше пить и гастролировать. Что поставит её выше гребанной гитары.

Эгоист. Ты эгоист. Ты никого не заслуживаешь. Воришка сердец, что недостоин ничего.

***

Одиннадцать вечера, номер Вилле.       Вилле лежал, носом уткнувшись в постель. Сон совсем не приходил, а тело требовало разрядки. Он неторопливо сел и посмотрел на незашторенные окна. Обычно у него даже выходной расписан, а тут делать нечего, даже не спится.       Парень слез с двухспальной кровати и доплелся обратно до ванной. Включил воду, плеснул себе её в лицо, потирая глаза. Снова пытается что-то найти в собственных глазах, вглядеться и понять, что вообще нужно тому ублюдку, что смотрит на него сейчас в зеркале. Затем завис.       Съездить проветриться. А с кем? Никто из ребят и видеть наверное не хотел его, такого мудака. Мудака, которого только и делает, что терпит индустрия, но лелеют фанаты.       – Тупая Америка... – и проругался дальше под нос, склонив голову.       Эта фраза не имела особого какого-то смысла, просто псих человека, который осознал, что ему работать тут до нового года. А потом дома проводить фестиваль. Потом снова Европа. И в течение всего этого времени как-то нужно делать материал. У него уже были некоторые заготовки дома, они звучали гораздо жёстче и громче тех соплей, которые группа сейчас ныла на публику.       Он прошел в коридор и протянул руку в карман куртки. Паспорт, бумажник, права – все на месте. Оперся об стену, продумывая дальнейший план. «Просто поехать покататься по трассе... Отличная идея, Вало. Тебе же нечем заняться, действительно.»       Затем присел на корточки, неторопливо завязывая шнурки. Взял тонкую черную куртку, запер номер и направляясь к лифту накинул её на себя, не застегивая. Да, май и Флорида, но без неё у него были ощущения, словно он разгуливает голышом.       Он еще раз проверил карман: синенький паспорт, а также водительские права и пластиковая карта в одном кармашке. Ключи от номера же сунул в противоположный карман.       Коридор был на удивление тихим, а явно не дешёвый ковер глушил шаги. Где-то за стеной громко работал телевизор, но Вилле прошел мимо, не отвлекаясь от цели. Он знал кто где из коллег по группе жил, но сейчас ему было на это максимально плевать. Линде, наверное, спит. Миге с Бертоном скорее всего где-то вместе, в последнее время клавишник стал чаще находиться с басистом. Гас... «Хуй с этим Гасом»       Лифт приехал почти сразу. Вилле зашёл внутрь, нажал кнопку первого этажа и, потерев правую часть лица, прислонился к холодной зеркальной стене. Затем поймал собственный взгляд в отражении и отвернулся.       Первый этаж пах кондиционированным воздухом и дешёвым освежителем в нем. Ресепшн был почти пуст, за стойкой скучала одна лишь темнокожая девушка с нарощенными ресницами, листая какой-то журнал.       – Добрый вечер, – кивнул он ей, как подошёл.       – Добрый вечер, сэр, – подняла взгляд на мужчину, налепливая на лицо механическую улыбку, – Вам чем-то помочь?       – Да, э-э-э, где ближайшее место, где я могу арендовать тачку?       – Ближайшее – у нас, буквально соседнее здание. Но они закрыты.       – Ага, – буркнул под нос себе Вилле, дожидаясь дальнейших предложений.       Девушка отложила журнал подальше, достала откуда-то карту района, явно обозначенную каким-то местными пометками с временем работы       – Вот, на 7400 international Drive ближайшее открытое, пешим ходом около двадцати минут...       – Спасибо, – не дожидаясь того, чтобы девушка закончила, он направился в сторону выхода, – Хорошего вечера, леди.       В ответ он уже ничего не слышал, да и не пытался. Стеклянные двери разъехались в стороны, шипя, и на него накатила духота ночного Орландо. Чуть пройдя вперёд, он достал пачку сигарет и прикурил. Затянулся глубоко, чуть запрокидывая голову и разглядывая небо. Оно было чистым, ни облака ни звёзд.       Идти пешком было влом, так что постояв немного на свежем(нет) воздухе он окинул окрестности взглядом, ищущим такси.       – Похер, – зачем-то сказал вслух сам себе и затушил сигарету о ближайшую железную мусорку.       У входа стояло пару машин, в которых водители кемарили прямо в салоне, чуть приспустив окна. Вилле подошёл к одному из них и не используя много силы постучал костяшками по стеклу.       – Hertz, – сказал, когда водитель сонно моргнул, – 7400 International Drive.       – Садись, – завел таксист машину, потирая глаза от сна и кивнул.

***

      Дорога заняла меньше пяти минут. Водитель что-то бубнил по телефону, пока Вилле бездумно смотрел в окно. Огромное количество вывесок мигало перед его лицом: рестораны, сувенирные лавки, круглосутки, автоматы с колой. Всё было так ярко, что он отвернулся и посмотрел на собственные ладони.       Как только поездка закончилась, Вилле бросил нужное количество налички водителю и стремительно вышел из машины, на автомате поблагодарив. Офис Hertz оказался пристройкой к какому-то основному зданию. Витрина, а внутри горел тусклый свет, и табличка с часами работы до 11. Вот повезло, без десяти.       Он открыл дверь в полупустое и прохладное помещение и прошел чуть дальше. Стойка, два клиентских кресла, столик с журналами, в за стеклянной перегородкой было видно несколько машин, стоящих на парковке сзади. Кофе, кофейный автомат, точно. Внезапно в нем проснулось желание просто выпить домашнего вареного кофе, а не бурду автоматскую.       За стойкой сидел парень чуть моложе его, явно уже настроившийся уходить домой. На бейдже было написано «Кевин».       – Могу помочь? – спросил он Вилле, не вставая.       – Мне нужна машина, – Вилле положил на стойку паспорт, права и карту, – Как минимум на сутки.       Парень взял документы и повертел их в руках, проверяя подписи. Посмотрел на права, затем на Вилле, потом снова на права.       – Финляндия, кхм, – протянул он задумчиво, – Есть международная лицензия?       – Не нужна, – сухо ответил Вилле, постукивая ногой и разглядывая столик с журналами, – Мои права действуют, паспорт есть, карта – на мое имя.       Кевин пожал плечами и подвинулся к чуть левее на стойке. Затем начал что-то печатать на старом компьютере с толстым монитором, громко щёлкая клавиатурой.       – Эти права действительны 90 дней после прибытия в страну, – пробубнил парень, сверяясь с экраном, – Когда вы приехали?       – Неделю назад.       – Супер, значит всё в порядке.       Дальше ждала стандартная процедура: выбор машины, подписание бумаг. Вилле просто ставил галочки и подписи там, куда было указано и нужно. Кивал, уже в моменте представляя, как рассекает по дороге с открытым боковым окном, как воздух щекочет, а то и не больно бьёт его по лицу.       – Дополнительные водители кроме вас? – спросил парень, выдернув Вилле из мечт.       – Нет, только я один.       – Страховку?       – Да, с полным покрытием, пожалуйста.       Кевин кивнул, пробил карту и вернул документы. Потом встал, снял ключи с пластиковой биркой и протянул их Вилле.       – Номер двенадцать, – повторил вслух номер места нахождения машины.       Вилле взял ключи, сунул документы во внутренний карман куртки. Кевин проводил его к задней двери и нажал на кнопку, открывающую доступ к выезду на парковку.       – Хорошей поездки, сэр, – на что Вилле не ответил и просто пошел к нужному номеру машины.       Машина стояла под фонарем, такая чёрная и агрессивная. Напоминало его самого в последние годы, если не учитывать нежный имидж романтика для фанатов. Колеса широкие, уф – красота. Он обошёл её вокруг, посмотрел на наличие царапин и повреждений, затем открыл дверь и скользнул на водительское сиденье. Коричневый кожаный салон, запах ароматизатора сосны или чего-то в этом духе. «Кайф.» – подумал Вилле, с восторгом ощупывая арендованного зверя. С полуоборота ключа двигатель завёлся рычащим и низким звуком, от которого у него пробежались приятные мурашки.       Он пристегнулся, почти вывел её из парковки, не включая фар и остановился перед выездом. Чёрная малышка БВМ была так приятна, так... Он не мог описать восторга всего лишь от арендованной машины. Она временная, как и всё в его жизни, но чёрт возьми такая яркая, словно самые первые вещества.       Хотя с наркотиками Вилле совсем не играл, это плохо сказывалось на его голосе, да и под градусом контролировать сцену проще, чем под чем-то похлеще. Он остановился перед самыми воротами выезда из парковки       Куда бы вырулить, вопрос жизни. Он посмотрел в бардачок, где лежала карта Орландо. Включил верхний свет, покусывая губу, пока смотрел шоссе, по которым мог бы поколесить. Затем внезапно понял, что ему без разницы и небрежно кинул карту на заднее сиденье.       – Похуй. – повторил вслух, опять же без цели. Выехал с парковки, пикнув ключ карту на турникете, чтобы тот пропустил и проехал к самой дороге. После чего завернул куда-то направо, поезжая за какой-то миниатюрной легковушкой, ездящей медленно. Сделал обгон в неположенном месте и поехал быстрее. Народу здесь все равно было достаточно.       Спустя некоторое время он вырулит подальше от человеческой бури, магазинчики все реже, а пальмы все чаще. Светофоры горели зелёным, будто сами уговаривали его ехать вперёд. Дорога все пустее, так что Вилле нажал на газ сильнее, от чего машина послушно рванула вперёд, поедая полосы перед собой.       Он открыл окно, ветер моментально подул в лицо, такой теплый, влажный, майский. Он не приносил сильной прохлады, но шевелил воздух в салоне, от чего по телу разбегалось приятное чувство.       Радио. Рука потянулась и включила радио. На первой же станции играло что-то помповое с женским вокалом, на что Вилле слегка поморщился и переключил. На второй тоже самое. На третьей уже была более-менее агрессивная гитара и цепляющий ритм. Он оставил, какой-то альтернативный рок, пусть играет.       Колонки не стал выкручивать на полную, оставил на средней громкости. Действительно, качало. Ветер вместе с этой музыкой создавал во истину отличную комбинацию, заставляя почувствовать хоть какую-то свободу во время бесконечной работы.       Огни города остались где-то позади, в зеркалах заднего вида. Впереди только дорога, черная, с расторяющимися иногда полосами. Он нажал газ до упора. Сто шестьдесят. Сто восемьдесят.       Стрелка мотора дрожала, мотор ревел, заставляя Вилле улыбнуться в темноту, наверное впервые за неделю искренне. А может и месяц, год. Черт его знает.       Здесь можно не быть фронтменом, композитором, псевдопоэтом(эту кличку он придумал себе сам, ибо ужасался от того, что иногда получалось в словах своих песен создать). Не нужно давать интервью, улыбаться бесчисленным фанатам и терпеть прессу. Делать вид, что ты рад тому, кем ты стал. Ты рад, просто устал. Просто устал – твой диагноз.       Здесь можно было просто ехать, скорость не важна. Здесь ревёт мотор и ветер, а не фанаты, что рвуться под ширинку. По началу это классно, никого не надо вызывать чтобы удовлетворить потребности. А потом тебя тошнит от этого.       В момент он понял, что сильно разогнался только из-за музыки. «Не слушай свою кричащую музыку в машине, Вилле, от нее желание гонять многих сводит в могилу!» – вспомнил слова отца он. Папа. Как же он хочет к папе. Домой. В Финляндию. Уткнуться носом в подушку в своей квартире и спать несколько суток беспробудно. Работать над новым альбомом, в котором он уже заготовил пару песен.       Venus Doom и Sleepwalking Past Hope. Пока что это были временные названия, но он все же склонялся к тому, что эти две названия не поменяют к концу, если вообще выйдут в свет. Они другие, это не те вещи, что они выпустили в прошлом году.       Он выключил радио и сбавил скорости, после чего мысли зажужали ещё сильнее.       О Девушке, которой он обещал бросить пить и быть рядом намного чаще. О ребятах. О маме. О Гасе. Об этом странном толстяке, который бы ушел в первый день, если бы не деньги. А может и не в первый день, в начале Вилле был намного меньшим мудаком. «Надо будет утром извиниться... Или как приеду...» – задумался, сбавив скорости до восьмидесяти.       Он увидел в подстаканнике зажигалку, которая судя по всему осталась ещё от прошлого арендодателя. Довольно хмыкнул, доставая сигарету и зажигая ее с помощью своей находки. Дым при выдохе смешался с ветром и моментально исчез. «Куда я вообще еду?»       Дорога уходила вникуда, не домой. Только душная Флорида с пальмами. Даже не с лесами, как дома в Финляндии. Он заметил заправку с неоновой вывеской.       Кофе. «Хочу кофе» – пронеслось в голове, после чего он сбавил скорость и завернул на парковку. Парень в форменной рубашке курил у входа и лениво наблюдал над прибывшим. Как только Вилле припарковался, то тот затушил сигарету, ожидая.       – Мы закрываемся через десять минут, – сказал без особого энтузиазма.       – Мне только кофе, – вылез из машины Вилле, хрустнув шеей.       Парень посмотрел на него как на идиота.       – Пол двенадцатого, чувак, мы не Starbucks.       Вилле не ответил, зашел внутрь и прошел к автомату. Оплатил закрытый стаканчик черного кофе, дождался и вышел на улицу. Парень, что курил снаружи, наоборот зашёл, не говоря ни слова в сторону Вилле.       «Странный тип.» – подумал об этом посетителе парень, смотря ему вслед.       Вилле подошёл к машине и спиной облокотился об нее, сделав глоток кофе. Автоматная бурда. Отвратительно. Идеально. Откинул голову и посмотрел на небо. Снова ни облачка ни звезды.       Затем сел обратно в машину, поставил стаканчик на подстаканник, убирая оттуда зажигалку, и просто сидел, глядя на пустую парковку. На неоновую вывеску «OPEN». «А можно остаться здесь, до утра. А потом...»       А потом? Потом тур, чуть больше, чем пол года концертов, алкоголя, интервью, заебавших фанатов, Миге с желудком, обидчевого Гаса, Бёртона с молчаливым осуждением и игнорящим его Линде. Он допил кофе и бросил стаканчик на заднее пассажирское, заводя машину.       Завтра он вернётся, а через два дня снова будет играть Вилле Вало. А пока пусть побудет... никем. Просто Вилле из Финляндии, турист и любитель кофе. Он вырулил обратно на трассу и нажал на газ.       Дорога была пустой, темнота, Вилле снова сбросил скорость. Просто, а зачем гнать в никуда? Двигатель урчал ровно и довольно, окно теперь было опущено лишь на половину.       Он потянулся за сигаретами, скользнув правой рукой с руля в карман, и нащупал пачку в кармане. Вытащил сигарету, зажал в губах и опустил взгляд на зажигалку. Свет.       Фары вылетели из-за поворота со своей полосы. Кто-то вырулил на обгон вслепую и теперь нёсся прямо на него.       Вилле успел поднял глаза, но не вырулить, нажать тормоз и даже просто напросто испугаться.       Удар пришелся в левую переднюю часть.       Мир взорвался грохотом от которого заложило уши, металл заорал, резина завизжала, а стекло брызнуло огромным количеством осколков. Машину выбросило вправо, потом развернуло. Подушка безопасности выстрелила, но ее не хватило. Тело Вилле мотнуло вперёд, а ремень впился в ключицу, голова пошла по инерции вперёд и лоб встретился с рулевой колонкой.       Пластик. Пластик за которым был металл, от которого кость хрустнула, напоминая звук треснувшего яйца. Не громкий, скорее глухой и внутренний. Лобная кость вдавилась внутрь, осколки вошли в мозг. Хлынула кровь, да не жадно.       У Форда, который оказался участником этого события, ситуация была куда лучше. Помяло крыло да закрутило на месте. Водитель – мужчина лет сорока пяти в клетчатой рубашке с коротким рукавом ударился грудью о руль. Подушка сработала, но слабо, хотя в сравнении с Вилле она сработала намного лучше.       Он на секунду потерял дыхание, закашлялся и буквально вывалился из машины наружу на дрожащих ногах. Поднял голову и увидел второго участника ДТП. Дрожь не прекращалась, а лишь нарастала, но он не прекратил попытку дойти до черного автомобиля.       – О Господи, о господи, о господи, – шептал он себе, потому что голос не мог прийти в полной мере.       Тишина, ни стонов, ни криков, только гудение радиатора и шипение какое-то. Мужчина добежал до водительской двери, но не смог открыть из-за замятия. Переднюю левую часть неплохо помяло.       Он решил заглянуть внутрь через разбитое окно. Внутри сидел парень, молодой, лет тридцать, не более, в черной куртке, успевшей окраситься в темно-красный.       Его лицо от подбородка до бровей было целым, пару царапин разве что. Губы полусомкнуты, глаза закрыты, словно спит одним словом. Но выше...       Выше было буквально ничего. Ничего не было, только дыра. Вмятина, да такая, что туда, наверное, кулак бы поместился. Рваная кожа, осколки кости и виднеется пульсирующая серо-розовая каша. И кровь, которая текла не переставая, очень и очень много.       Кожа лба была разодрана в клочья и вертелась, прямо как обычная ткань, как лохмотья. А внутренняя пульсация содержимого не прекращалась, от чего мужчина побледнел и отвернулся, понимая, что его организму нужно срочно поблевать.       – Пиздец, пиздец, пиздец, – выдавливал он из себя в коротких перерывах между рвотой.       Он отвернулся на совсем и сел, дрожа ещё сильнее. Обернуться мочи не было, внутри все сжалось до такого, что наверное он сам сейчас помрет от перенапряжения, чем что-то сделает.       Руки потянулись к телефону, он дважды уронил его из-за дрожащих рук и только с третьей попытки смог набрать три цифры и позвонить.       – Авария... – его голос прерывался и он постоянно сглатывал, – *** шоссе, сразу после развязки... там.. там черная машина... И там человек... и у него, – он запнулся, не в силах найти слов, чтобы описать увиденное, – У него, блять, нет лба? Слышите?!? Там мозги!!!       Диспетчер что-то ответил, но мужчина уже не слышал. Он повернулся и снова посмотрел на лицо Вилле, и на повыше тоже.       Красное, розовое серое, на кашу похожее. Пульсирующее.       Его снова вырвало, он согнулся сильнее и лицом уткнулся в землю. Через некоторое время – свист, словно кто-то пытается порезать воздух, летя на огромной скорости, и сирена.