Дар под маской забвения

Сознание возвращалось рывками, словно кто-то крутил ручку старого радиоприемника, пробиваясь через помехи. Первым, что он осознал, было его тело. Оно ощущалось... неправильно. Слишком хрупким, слишком острым в суставах, будто в него втиснули чужой, плохо подогнанный костюм. Он медленно поднял руку. Пальцы были длинными, грязными, а кожа — болезненно бледной, почти прозрачной. «Это не мои руки», — промелькнула холодная мысль. Он осторожно ощупал шею, провел пальцами по пульсирующей жилке и замер. Кожа была невероятно чувствительной, а сам он источал странный, дурманящий запах — что-то среднее между полынью и морозным озоном. Этот аромат не просто ощущался, он проникал в кровь, вызывая странное чувство уязвимости. Он заставил себя сесть. Голова закружилась. Вокруг не было ни белых стен больницы, ни знакомого потолка спальни. Над ним нависали тяжелые каменные своды. Огромные окна пропускали тусклый серый свет, освещая ряды кроватей с железными спинками. Всё словно было декорацией к фильму о средневековье, если бы не странные парящие светильники. — Слава Мерлину, ты очнулся, — раздался тихий, дрожащий голос. Он резко обернулся. Рядом с кроватью стояла женщина в старомодном чепце и сером платье. Её взгляд был полон страха и обожания, отчего ему стало не по себе. — Где я? — выдавил он. Голос был незнакомым: низким, хриплым, с резкими нотками. — Что это за место? Женщина ахнула, прижав ладони к груди. — Ты в Больничном крыле, дорогой. Ох, Северус... Неужели это последствия удара? — Северус? — переспросил он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Кто это? Почему вы так на меня смотрите? Он заметил нескольких парней в черных мантиях у дверей палаты. Они стояли неподвижно, не смеялись, не шептались. Их взгляды были напряженными, словно он был чем-то необычным, чудом или диким зверем в клетке. Один из них, лохматый, в круглых очках, шагнул вперед, и он инстинктивно вжался в подушки. Происходило что-то странное. Эти люди явно задерживали дыхание, едва увидев его. «Северус» явно был кем угодно, только не обычным парнем. Глядя на этих парней, их мантии и герб с золотым львом, он вдруг понял всё. «Северус Снейп. Мародеры. Хогвартс». Холодная волна осознания накрыла его, прогоняя остатки тумана из головы. Если перед ним действительно Хогвартс и эти люди — Поттер и его команда, то мир только что перевернулся с ног на голову. Но что-то было не так. Обычный Снейп не вызывал у Мародеров страха, смешанного с оцепенением. Они смеялись над ним, злились или, в лучшем случае, испытывали брезгливость. А сейчас… воздух в Больничном крыле казался наэлектризованным и густым, как патока. Он снова посмотрел на свои руки. Да, они были бледными. Но в этой бледности проглядывало странное жемчужное сияние, едва заметное при тусклом свете из окон. Тот самый запах полыни и озона исходил от его кожи, становясь всё сильнее с каждым вдохом. Мадам Помфри заметила его замешательство и осторожно присела на край соседней койки. Руки её всё ещё дрожали, взгляд то и дело устремлялся к его шее, где пульсировала жилка. — Северус, успокойся, — прошептала она, хотя тот молчал. — Ты не понимаешь. Твоя магия... Она изменилась. Ядро стабилизировалось, но не просто так. Оно раскрылось. Ты — Омега. Попаданец нахмурился. Слово было знакомым, но в голове возникали лишь обрывки из биологии или странных интернет-историй, не вписывающихся в мир магии. — Омега? — переспросил он, чувствуя, как голос дрожит. Это привлекло внимание парней у дверей. Джеймс Поттер сделал шаг вперед, но Сириус Блэк схватил его за плечо, удерживая. — Это редкий дар, — голос мадам Помфри зазвучал торжественно. — В магическом мире Омеги не появляются, ими становятся в моменты высшего потрясения. Ты благословлен Магией. Твоя аура и запах... Они способны очистить любой род. Она замолчала, подбирая слова. — Любое родовое проклятие или скверна, веками копившиеся в чистокровных семьях, исчезают перед тобой. Твой союз с магом может возродить угасающую династию. Ты — источник первозданной чистоты. Он слушал, чувствуя холодный ужас. Очищение? Благословение? Это звучало как приговор. Он посмотрел на Мародёров и понял их взгляды: это был не страх, а голод и инстинктивное преклонение перед тем, кто может спасти их семьи. — Значит, я... — он запнулся, подбирая слово, — ценный ресурс? — Ты — величайшее сокровище магии, Северус, — раздался новый голос. В палату вошел Альбус Дамблдор. Его глаза за очками были серьезными и внимательными. Директор смотрел на него не как на ученика, а как на артефакт, способный изменить ход войны. — Боюсь, — добавил Дамблдор, бросив взгляд на гриффиндорцев у дверей, — твоя жизнь никогда не будет прежней. Слишком многие захотят использовать тебя. Попаданец почувствовал холод, пробежавший по спине. Его магия реагировала на угрозу, наполняя воздух запахом озона. Он был в теле Снейпа, в мире магии, и теперь становился объектом охоты для всей аристократии Британии. Тишина в Больничном крыле взорвалась. Магия, прежде мягко искрившаяся вокруг Северуса, превратилась в бушующий шторм. Запах полыни и озона стал невыносимо острым. Джеймс Поттер у дверей пошатнулся, зажимая нос, Сириус Блэк тяжело опустился на пол, не в силах оторвать взгляд от кровати. — Отойдите! Все назад! — скомандовал Дамблдор, выхватывая палочку. Северус чувствовал, как стены сжимаются. «Амнезия», — билось в голове единственное спасительное слово. Его дыхание стало прерывистым, в глазах потемнело. — Кто я?.. Я не помню... — выдохнул он, хватаясь за голову. — Кто такой Северус? Уйдите! Все уйдите! Мадам Помфри, несмотря на давление, действовала профессионально. Она призвала флакон с фиолетовым зельем, а Дамблдор прошептал: «Сомниум». Синий луч коснулся груди Северуса, и он обмяк на подушках. Его магия, лишившись подпитки, оставила лишь густое марево аромата. Час спустя: совещание у постели В то время как Северус пребывал в состоянии глубокого сна, больничное крыло стало местом интенсивного посещения. Минерва Макгонагалл у изножья кровати выглядела встревоженной. Гораций Слизнорт, декан Слизерина, тяжело дышал, глядя на ученика с восторгом и сомнением. — Альбус, это невероятно, — голос Слизнорта дрожал. — Последний раз пробуждение Омеги среди мужчин было более трехсот лет назад! Это Северус Снейп?! Мальчик из бедной семьи, полукровка... Магия выбрала его. — Меня больше беспокоит его состояние, Гораций, — ответил Дамблдор, рассматривая ладони. — Он не узнал себя и нас. Его сознание будто выжжено. Если у него полная потеря памяти, это усложняет ситуацию. Или упрощает её. — Бедный мальчик, — сказала Минерва, касаясь одеяла. — Его едва не убил оборотень, а теперь он в мире, где каждый чистокровный лорд будет считать его своей собственностью. — Мы этого не допустим, Минерва, — отрезал Дамблдор. — Но главное — его пробуждение. Возможно, это защитная реакция на осознание того, кем он стал. Через несколько часов Северус открыл глаза. Магического шторма не было, тело чувствовалось тяжелым. Рядом сидел Дамблдор. Северус медленно повернул голову. Он помнил план — «Амнезия». Нужно играть роль чистого листа. — Вы всё ещё здесь? — его голос звучал тише. — Я здесь, Северус, — ответил директор. — Ты помнишь что-нибудь? Своё имя? Дом? Хогвартс? Северус долго смотрел в потолок, затем покачал головой. — Только темноту и холод. Вы назвали меня Северусом? Это моё имя? Из-за ширмы донесся тихий звон разбитого стекла. За ширмой находились Джеймс Поттер и Сириус Блэк.