Точно ли цветочки?

После того разговора на улице прошла неделя. Майкл старался. Правда старался. Не паниковать. Не бегать за Джереми каждые пять минут. Не смотреть на него так, будто тот вот-вот рассыплется. Джереми тоже старался. Не беситься. Не курить перед ним. Не говорить «ты ноешь». Но старания — это не про них. Всё сломалось в пятницу вечером. Они закрывали пиццерию вдвоём. Филипп уехал раньше, оставив ключи Джереми. Майкл возился с Фредди — тот снова моргал левым глазом. Джереми мыл полы, выкидывая кожуру от апельсинов в близлежащий пакет. Обычная рутина. «Майк»,— позвал Джереми. «Тут вода из-под крана не перекрывается. Где ключ?» Майкл не ответил. Сидел на корточках перед сценой, смотрел на аниматроника и не двигался, томно дыша. «Эй. Афтон. Я с тобой говорю.» Тишина. Джереми бросил швабру, подошёл ближе. Подойдя сзади, аккуратно положил руку за плечо. Майкл вздрогнул. Резко обернулся. Глаза красные, щёки мокрые, он даже вытирал их не хотел. «Ты чего?». Джереми сел рядом. «Опять?» «Я его починил», голос у Майкла дрожал. «Фредди. Раньше он жрал детей. Ну не этот, ещё золотой. А теперь я его чиню. Будто ничего не было. Но сука, они такие одинаковые. «Не было?» Джереми не понял. «Укуса. Я вспоминаю об этом каждый день, каждый блять день. Я помню, как его голова закрылась. Как брат кричал. А сейчас тут новые железяки. Новые. И я один со своей памятью. Один. Джереми молчал. Он не знал, что сказать. Потому что не понимал. Не понимал кого больнее было потерять, не понимал почему он так зациклен. Джереми раз в месяц мог вспомнить своих родителей, но что бы так.. «Ты выглядишь как псих», сказал он тихо. «Не со зла. Просто.. сказал правду.» Майкл дёрнулся. «Спасибо. Очень поддержал.» «Майкл, я не это имел в виду.» «А что ты имел в виду? Что я ненормальный? Что тебе лучше держаться от меня подальше? Я и сам знаю. Спасибо, что напомнил.» «Майкл...» «Нет», Майкл встал. «Ты прав. Я ненормальный. Я помню то, о чем не помнит никто. Я боюсь ведер с водой. Я сплю по три часа, и это ещё если кошмаров нет. И я влюбился в парня, который называет меня психом. Ты.. ты думаешь это приятно слышать?» Джереми тоже встал. «Блять, пойми, я не называл тебя психом. Я сказал, что ты выглядишь как псих. Это разные вещи.» «Одна и та же хуетень» «Не матерись.» «Отъебись.» Джереми опешил. Майкл никогда так с ним не разговаривал. Никогда. «Ладно, без б», сказал Джереми холодно. «Закрывай сам, ключи у Фила на столе. Не потеряй как обычно. Я пошёл.» Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Майкл остался один. Сел на сцену. Обхватил колени и зарыдал. Воспоминания, особенно утешения матери, живой матери, всплыли в голове. Она всегда его поддерживала, всегда могла помочь с уроками, всегда разрешала засыпать не в девять, а в десять вечера. Покупала всем мороженое. Сука, но почему он всё равно хотел быть как отец? О нём даже воспоминаний нет, ни хороших, лишь плохих.. «Надо зайти в цветочный, он до девяти..» Майкл вытер рукавом мокрые щёки и зашёл в кабинет Филиппа. Комната до сих пор оставалась прогретой, хотя он ушёл ещё днём. Подойдя к столу, Майкл просмотрел бумаги, лежащие на нём. Ага.. Может.. Афтон быстро начал открывать все ящики стола и шкафа, ища папку работников. Найдя, он достал фонарик, сжал его меж зубов и начал листать документы в поисках.. Ну конечно. Самые помятые и цветные - его отца. Он аккуратно достал их и включил офисный принтер. Господи, звучит, как ворота в ад. Аккуратно разместив документы в папку и положив её в ящик, он с чистой душой забрал копию с ключами и вышёл из пиццерии. «Мам! Это Майкл, я дома.». Зайдя в гостиную, он заметил высокую чёрную фигуру сидящую на диване. Она повернула голову, издала звук радости и «приплыла» к нему. «Мой ͛дорͮо̌го̄й͗ ͒М͆а͆йк,͋ как̌ ͉тыͩ? К͗ӑкͅ раб͛ота? ͑К̌ак ̐Дͭӝереми?̂» Джереми. «Всё отлично, и на работе, и с .. ним. Чем занималась сегодня?» Она указала на старый телевизор ещё с времен её смерти. «Понятно. У меня для тебя есть небольшой сюрприз» Он протянул призраку букет маленьких алых роз. Она удивилась и на её лице расплылась и так широкая улыбка. «Ты̓ ͩмо̌й ͬа̚н͋ѓеͥлͪ!̈ ̄Сп̿аси͌б͌о,ͅ М̐айклͅ.ͧ Аͧ я..ͣ ͭп̾ыталͣаͅс̂ь п̌риͬгот̿о̊вͩить͆ тͤебе̳ уж͑ин.̀.» Они зашли на кухню и брюнет вздохнул. Весь стол был запачкан томатами, валялось несколько макаронин. Зато на столе стояли вполне аппетитные.. «Спа͑г̚е͑т͒ти! ̇Помн͐ишь,́ ̈раньше̑ ̐мы̥ ͅхͧоͪд̠и̊ли ̇к Э͌м̏и͖лͅи ̓и у̟ нӣͨх ̚п̍очти ͅв͋сег̳д͑а̚ ͥб̿ыл͓и мͣаќарон̚ы. Г̑ен̜риͧ в͋сегд̿а л̤ю̍бͣил̔ г͛о͋тоͅви͂ть͋ их! ͥТ̃ы̚ ̎жͪе͖ п̑ом͛нишͣь͇??» Действительно. Но как она это помнит.. «Да, конечно помню. Элизабет тогда просила дядю Генри резать её спагетти ножницами» Они посмеялись. Как же уютно было дома. Не то что там. После ужина Майкл поднялся к себе. Мать осталась смотреть телевизор — она любила старые чёрно-белые фильмы, хотя толком не понимала, что там происходит. Комната была маленькой. Стол у окна, кровать, шкаф. На стенах — старые постеры Iron Maiden, которые он так и не снял. Майкл закрыл дверь, сел за стол и вытащил из рюкзака папку. «Д. Миллер». Он положил её перед собой и долго смотрел на обложку. Потом открыл. Первая страница — заявление о приёме на работу. Заполнено от руки. Майкл узнал почерк сразу. Уильям всегда писал букву «а» как печатную, а букву «т» с маленькой закорючкой внизу. Майкл сам так писал. Отец научил. Ещё в детстве. Когда ещё пытался быть отцом. Но этот почерк был будто бы изменён, обычно так писал дядя Винсент. Странно. Майкл провёл пальцем по строчкам. «Дейв Миллер». «Дата рождения: 20.09.1961». «Адрес: временная регистрация». Он полез в ящик стола. Достал старую коробку из-под обуви. Там лежали фотографии, какие-то письма, детские рисунки. И свидетельство о рождении отца. Майкл вытащил его. Сравнил. У отца была совершенно другая дата, значит сменил. Подлец. Дальше шла ксерокопия водительских прав. Фотография. Майкл смотрел на неё и чувствовал, как холодеют пальцы. На фото был Дейв Миллер. Другая причёска. Ухмылка, которой у Уильяма никогда не было. Но глаза — те же. Голубые, холодные, смотрящие прямо в объектив. Будто знали, что их будут рассматривать, знали, что это будет Майкл. Майкл перевернул страницу. Дальше — копия какого-то договора аренды. Съёмная квартира на другом конце города. Майкл никогда там не был. Слава богу. Он закрыл папку. Посидел минуту. Потом открыл снова. На последней странице — рукописная заметка. Не на бланке, просто на клочке бумаги, приклеенной скотчем. Почерк Филиппа. «Дейв Миллер. Уволился сам. Странный тип. Лучше пусть не возвращается.» Майкл усмехнулся. Лучше пусть не возвращается. Ага. Он достал из стола конверт. Положил копии документов туда. Спрятал конверт между страницами какой-то философской книги, подаренной ему Генри. Потом сел на кровать. В комнате было тихо. Только мать внизу смотрела телевизор — звук едва доносился сквозь пол. — Что ты задумал? — спросил Майкл у стены. — Зачем вернулся? Стена не ответила. Майкл лёг. Посмотрел в потолок. В голове крутились цифры. Даты. Почерк. Глаза с фотографии. Он не заметил, как уснул. Свет так и горел до утра. А снилось ему, что он маленький. И отец учит его писать букву «а». Как печатную. С хвостиком.