Дарящий сердце

Пробуждение было, мягко сказать, неприятным. Все тело болело и ныло, казалось, что его конечности превратились в свинец, а жар и головная боль не давали сконцентрироваться на происходящем. Единственное, что сглаживало ситуацию – это мягкая постель, которая окутывала его тело и не давала лишний раз двигаться. Кейл никогда не был благодарен за такую удобную кровать, как сейчас. Не до конца понимая в какой он находится ситуации, Кейл попытался открыть глаза. Первое, что он увидел через слегка приоткрытые глаза – размытый силуэт человека, что сидел рядом с ним. Через какое-то время Кейл смог разлядеть лицо этого человека. – Рон? Голос был все еще охриплым, и хоть Кейл чувствовал сейчас себя намного хуже, чем когда он засыпал, сейчас желание смочить горло и не засыпать было сильнее позыва его тела сделать наоборот. Кажется Рон уловил желание молодого мастера и налил ему воды из графина, что стоял на тумбочке. Слегка приподняв тело молодого мастера, одной рукой поддерживая спину, а другой стакан, Кейл смог утолить жажду. Рон подложил пару подушек под спину молодого мастера для более комфортного положения, чтобы если он заснул ему было удобно, а если нет, то смог видеть всю комнату целиком, не напрягая при этом тело для поворота. – Молодой мастер, как вы себя чувствуете? Голос Рона был очень мягким и тихим, поэтому Кейл не сразу отрегиаровал на его слова. Он все еще плохо воспринимал действительность, жар бил по вискам, хоть Кейл и ощущал на своем лбу прохладный компрес, но он мало чем помогал. – Голова ... болит и ... жарко. Горло уже не так беспокоило, но говорить было все еще трудно. "Неужели это то, о чем говорил Бог Смерти? И сколько мне еще терпеть такое состояние?" Скривившись и стиснув зубы, молодой мастер закрыл глаза, не замечая как лицо его слуги исказилось от беспокойства. Две недели лекари и врачи пытались стабилизировать состояние молодого мастера Кейла. И только 3 дня назад температура начала падать. Это можно было назвать чудом, если бы это было не оно. Когда приглашенный целитель из церкви Бога Солнца сказал, что по всем признаком данное состояние похоже на процесс инаугурации святого, никто не смог утверждать обратное, когда лихорадка начала спадать и вся семья и врачи смогли увидеть знак святого на лбу мальчика, который быстро исчез. После этого дыхание ребенка выровнялось и хоть температура держалась повышенной, была не критичной. Дерут Хенитус, получив подтверждение словам жреца, не стал тянуть время, чтобы слухи успели разойтись за пределы поместья, и организовал немедленную телепортацию всех, кто был свидетелем происходящего в столицу для принятия клятвы смерти, в храм Бога Смерти. Именно, поэтому графа сейчас не было рядом с сыном, который проснулся спустя пару часов с момента как его отец отправился в столицу, не смотря на позднюю ночь. В особняке за главную осталась графиня Виолан, но та была слишком вымотана после случившегося, чтобы ожидать пробуждения старшего сына всю ночь, которая легла спать вместе с младшими детьми. Басену и Лили ничего не сказали о состоянии их старшего брата, единственное, что они знали это, то что температура спала и скоро он проснется. Уверенные, что кризис миновал, младшие дети графа смогли со спокойным сердцем лечь спать, не замечая обеспокоенного и изможденного лица их матери, списав это на усталость. Поэтому Рон, как главный дворецкий и слуга молодого мастера Кейла остался с ним. – Молодой мастер может хочет чего-нибудь? Открыв глаза Кейл посмотрел на Рона. После разговора с Богом, Кейл чувствовал непосильную усталость. Он столько сил вложил в свой образ, так старался, но оказалось, стоит только оказаться на смертном одре как все проблемы испаряются, остаются только сожаления. – Можешь ... подойти ближе? Рон, что сидел на стуле рядом с кроватью заметив перемену во взгляде своего подопечного, не долго думая, пересел на кровать. Может из-за сильных переживаний в последнее время, а может старое сердце убийцы, наконец, смягчилось за годы проведенные с этим ребенком, но он точно знал чего хочет добиться сейчас этот ребенок. Поэтому не заставляя напрягать горло, Рон переместил ребенка на свои руки, вместе с одеялом отправился к креслу в углу комнаты. Кейлу Хенитусу уже исполнилось 15 лет, но его телосложение все равно было довольно худощавым, поэтому Рону не составило труда поднять его, тем более, что за время "болезни" молодой мастер успел порядком похудеть. "Может, в последние годы молодой мастер и приобрел некую строптивось, но оказывается, он сохранил свою детскую невинность. Во время болезни, человек наиболее уязвим, может, поэтому юный мастер проявляет свои детские привычки?" Расположившись в кресле, они оба молчали. Было очень тихо, на улице была глухая ночь, в коридоре никто из слуг не суетился. Было слышно только тихое дыхание ребенка, что продолжал сопротивляться сну, а его слуга перебирал в голове события прошедших суток. "Жар все еще не спал. Надеюсь к утру у молодого мастера будут силы поесть. Стоит предупредить Бикроса, чтобы приготовил еще сладостей, они точно смогут разогнать аппетит этого щенка-молодого мастера, который в детстве не мог обойтись без сладкого и дня." От размышлений его отвлек голос Кейла: – Рон, ты ... устал? – Совсем нет, юный мастер. Этот Рон просто задумался. Заметив хмурость на лице щенка, Рон решил, что головна боль действительно сильная. Но на самом деле Кейл просто хотел, чтобы Рон отдохнул. Даже при тусклом свете ламп, он заметил синики под глазами своего слуги. Первоначальной идеей Кейла было заставить Рона лечь рядом с ним, но Рон решил по-своему. "Кресло тоже удобное. Не зря же мама всегда умудрялась засыпать на нем, когда перерабатывала." Мысли юного мастера снова вернулись к матери. Вспоминать о ней было все еще больно. "Если смерть - это еще не конец, может она где-то все еще жива?" Это был один из вопросов, который хотел задать Кейл Богу Смерти, но не успел. "Интересно, если она все еще жива, нет, если ее душа все еще где-то существует, как выглядит тот мир. У нее точно есть любящая семья. И она так же улыбается, как когда папа ее смешил. Хотелось бы хоть мельком увидеть ее." Заметив, что взгляд молодого мастера становится все глубже и теряет фокус. Рон решил, что ребенок готов вскоре заснуть. – Молодой мастер, вам следует еще поспать. А когда вы проснетесь, головна боль пройдет. Вырвавшимь из размышлений, Кейл посмотрел на Рона. Он очень сомневался, что ему в ближайшее время станет лучше. На самом деле, он предчувствовал, что может стать еще хуже. Поэтому пересилив себя, молодой мастер сказал то, что должен был сказать уже очень давно: – Рон, прости ... меня. Опешив от слов своего юного мастера, Рон сконцентрировал все свое внимание на ребенке у него на руках. – Молодому мастеру незачем извиняться. Кажется Рон сказал что-то не то. Лицо его подопечного приобрело кислую физиономию, а в уголках глаз начали скапливаться признаки слез. "Ах... Кажется, молой мастер сохранил не только свои детские привычки, но и свое детское "я". Не зная, как утешить этого ребенка, Рон начал слегка покачивать его, как делала это предыдущая графиня, когда молодой мастер начинал хандрить. Ритмичные покачивания вгоняли в сон, а Кейл не хотел сейчас засыпать, не тогда когда набрался храбрасти начать разговор. Хотя может, сказалось его не совсем вменяемое состояние, но прямо сейчас хотелось выговориться. – Я ... не хотел ... тебя обидеть. Я не мог ... позволить родственникам ... обижать Басена. И еду Бикрос-хена ... люблю. Голос молодого мастера становился тише, но Рон продолжал вслушиваться в тихое бормотание. И когда ребенок все же заснул, Рон не мог отделаться от мысли, что его молодой мастер взвалил на себя непосильную ношу, а также, что ничего не заметил. Однако, Бог решил вмешаться в его судьбу и теперь молодому мастеру придется переживать совершенно другие заботы. "Никогда бы не подумал, что молодой мастер может быть настолько скрытным. Неужели, мое влияние сказалось на его повадках?" Может в Роне говорила гордость, но он не мог считать иначе. Тем более, что этот щенок-молодой мастер умудрился провести его. Усмехнувшись, Рон снова взгянул на спокойное лицо своего маленького господина. Убедившись, что тот крепко спит, он отнес ребенка в кровать. Поправив одеяло и сгладив складки, Рон расположился на стуле рядом с кроватью, где ранее и сидел. Может юный мастер и проснулся после инаугурации, но это был еще не конец. Предстоял еще длинный путь – принятие силы и благословение Бога. Только после этого, избранного можно было считать святым. Но об этом этапе знали только Боги, для всего остального мира, для тех, кто был посвящен в тайну, Кейл Хенитус уже считался святым. Не представляя, что ждет поместье Хенитус в ближайшие дни, каждый его житель сегодня ночью спал спокойно. *** Бикрос встал раньше обычного для того, чтобы подготовить кухню и сменить своего отца после ночного дежурства. Его отец не спал толком в последние 2 недели, и хоть ночные бдения не заметно сказались на выполнении его повседневных задач, но даже граф Дерут, который и назначил Рона наблюдать за его сыном ночью, начал переживать. Граф так же предложил дежурить посменно, но Рон отказался, сославшись, что молодому мастеру, когда он проснется, потребуется здоровый и сильный отец, а территории необходим граф, что днем сможет решать все насущие проблемы. И учитывая нынешнюю ситуацию, кто-то должен держать голову трезвой. Дерут долго размышлял, пока Рон не заверил его, что, когда молодой мастер очнется, он немедленно сообщит. Граф понимал, что Рон не хочет, чтобы другие слуги даже приближались к его сыну, поэтому они сошлись на компромисе – Бикрос раз в 2 дня будет сменять Рона. Таким образом, сегодня Бикрос приступал на дневную смену, а его отец в это время сможет хоть и немного, но отдохнуть. Приготовив легкий завтрак для отца и взяв с собой перекус на день, Бикрос отправился в комнату молодого мастера. Тишина всегда сопровождала эту часть крыла особняка, но когда-то это было не так. Бикрос толком не помнил свое детство в резиденции Хенитус, хоть оно длилось не долго и ему пришлось раньше научиться помогать по-хозяйству, однако он запомнил каким теплым было это место, когда юный мастер был совсем крошечным. Его детский смех и улыбка могли освятить весь особняк светом и счастьем. И даже Бикрос ощутил покой, пока наблюдал за выходками маленького мастера. В то время, шутки и подколы ребенка казались милыми проявлениями его озорного характера, но с возрастом все усугубилось. Озорство переросло в настоящий балаган с криками, битой посудой и проявлением непочтительности. Может из-за того, что Бикрос пережил потерю матери тихо, не проявляя своего недовольства, он так раздражался, когда слышал, какие сцены устраивает молодой мастер Кейл. Может это была ревность, может Бикрос тоже хотел кричать и бросаться вещами. Тем не менее, он тоже был не доволен, когда граф привел новую пассию в дом, еще и с ребенком. Но отец быстро объяснил ему, что не стоит показывать недовольство, особенно на глазах у других слуг. Хоть на графа и работали профессионалы, стоит учитывать и человеческий фактор. Слухи – один из не многих ядов, способных в мгновение уничтожить человека. Бикрос быстро усвоил это правило, не зря он мастер по ядам. Поэтому когда начали распространяться нелицеприятные слухи о юном мастере, Бикрос действительно начал переживать, что когда детская фаза горя пройдет и начнется принятие новой семьи, молодой мастер не сможет с чистой совестью смотреть в глаза новой графине. Но опасения Бикроса не подтвердились. С рождения юной леди Лили, молодой мастер Кейл начал проявлять интерес к сестренке. Он меньше шумел, когда она была рядом и говорил тише, чтобы не напугать. А когда леди Виолан заметила эту нежность, и неуверенность в глазах, когда они пересекались взглядами. Графиня размеренным шагом подошла к пасынку и ловким движением рук передала сверток с Лили в руки старшему брату. Бикрос этого не видел, но отец, что был тогда с юным мастер в подробностях рассказал как сначала молодой мастер Кейл застыл с выпученными глазами, словно олень заметивший охотника, как после этого он начал неуверенно звать папу, надеясь, что Лили скоро заберут, как лепетал что-то о том, что она может упасть, и о том, правильно ли он вообще ее держит, а после начал краснеть, когда заметил, что все это время его снимали на записывающую сферу. После молодого мастера, лицо графа Дерута было самым выразительным. Его улыбка была такой широкой, что к концу дня его щеки болели. А его сын после того случая ходил красным весь день. Если бы краснота не спала к следующему утру, взрослые бы начали действительно переживать за ментальное состояние их старшего сына. Благо, смущение прошло, и время от времени молодой мастер продолжал навещать малютку Лили. Таким образом, молодой мастер, по большей части, оставался угрюмым, но иногда проявлял мягкость, но только по отношению к младшим. С его отцом молодой мастер держался отстраненно, не грубил, но и не проявлял благосклонности. Отношения с Бикросом были такими же. Со временем граница слуга-господин стала намного более выраженной, и не сказать, что это было не правильно. Просто, иногда Бикросу хотелось вернуть ту легкость в общении с молодым мастером, когда они были младше. Рон чувствовал тоже самое, стараясь при этом не показывать своих желаний. Поэтому представьте его удивление, когда Бикрос увидел спящего отца, который до этого не позволял себе заснуть вблизи юного мастера. Разложив еду на столе, Бикрос тихо подошел к отцу и похлопал его по плечу. Рон спал очень чутко, поэтому сразу проснулся, как почувствовал, что вошел его сын. – Молодой мастер проснулся. – Что? Бикрос резко повернул голову, чтобы проверить, но юный мастер спал. Тихо хмыкнув, Рон продолжил: – Он ненадолго проснулся где-то около 2 часов ночи, но быстро уснул. Видя выжидающий взгляд своего сына, Рон сказал то, что он хотел услышать: – Небольшой жар все еще держится, из-за этого говорить молодому мастеру было сложно, но он был в сознании и четко выражал свои мысли. – Ясно. Дальше я сам, иди спать. Тихо посмеявшись, Рон покачал головой. "Какой у меня заботливый сын." Рон поднялся со стула, взял завтрак, что приготовил его сын для него и направился к двери. Но прежде чем он ушел, Рон бросил через плечо: – Щенок-молодой мастер сказал, что ему нравится готовка Бикрос-хена и что он хочет попробовать твои десерты. С этими словами Рон Молан вышел из комнаты молодого мастера Кейла, с наслаждением замечая как расширяются глаза его сына. "Хохохо... Может молодой мастер не только у меня перенял некоторые из черт характера." Если застать его сына в расплох, можно наблюдать удивительную картину смущения, радости и испуга на одном лице. С легким сердцем Рон пошел в свое комнату, оставив Бикроса за главного, зная, что при чрезвычайной ситуации его позовут. Поставив тарелку с завтраком на стол, Рон решил сначала отдохнуть. Так в предрассветный час, слуга, что сидел подле своего юного мастера несколько дней, смог спокойно заснуть. *** Бикрос сидел молча, чистя кинжалы отца. Время от времени поглядывая на спящего ребенка. Действительно, когда молодой мастер вот так лежит и не строит свои рожицы, он больше походит на ребенка, чем когда бодрствует и препирается с каждым всречным. Отвлекшись на чистку лезвия, Бикрос чуть не пропустил момент пробуждения. Началось все с легкого подрагивания пальцами, потом начали трепетать веки, шторы были плотно зашторены, поэтому внутри комнаты сохранялся полумрак, единственным светом в комнате была тусклая лампа, что стояла в конце комнаты. Но этот источник света не был проблемой, балдахин кровати так же приглушал все внешние источники, защищая молодого мастера, чьи глаза могли стать чувствительнее к свету из-за долгого сна, от раздражителей. Даже через слегка приоткрытые глаза молодого мастера, Бикрос заметил легкое покраснение. "Головная боль похоже очень сильная, раз даже глаза покраснели." Сохранив немного гордости своего подопечного, Рон не стал говорить сыну о том, что щенок плакал. Может предположение о причине было и ложным, но голова у Кейла действительно болела. Не так сильно как раньше, но все равно раздражала. Слегка склонив голову Кейл смог разгядеть очертания Бикроса, не скрывающегося балдахином. – Молодой мастер, отец вышел, но я могу его позвать, если вам что-нибудь нужно. – Не стоит. Пусть отдыхает. Он выглядил уставшим. Голос звучал тихо, но Кейл уже не запинался, когда говорил. "Почему я не могу просто проспать эту боль? Почему я постоянно просыпаюсь?" Сокрушаясь, молодой мастер мог только пережить это. Кейлу не дали погрузиться в чертог сомобичевания, отвлекший его голос прозвучал не характерно мягко для такого человека как он. – Если молодому мастеру что-то нужно, я мог бы это сделать. "Все что мне нужно – отсутствие головной боли", – с раздражением подумал Кейл. – Ничего не нужно. Только тишина. Закрыв глаза Кейл надеялся на спокойный сон, но даже сквозь закрытые глаза, Кейл чувствовал выжидающий взгляд Бикроса. Не только Рон мог вести диалог с Бикросом, который чаще всего вместо ответа смотрел на тебя. В детстве это было забавно, Кейл просто таскал за собой Бикроса, тот и слова против не говорил, значит соглашался. Ну, а сейчас Кейлу не хотелось говорить, может ночью он и чувствовал какой-то позыв выговориться, но сейчас энергии не хватало и рта открыть, поэтому вместо того, чтобы рявкнуть что-нибудь нелицеприятное, он посмотрел ему в глаза. Не собираясь о чем либо думать, мысли все равно заполнили его голову. Смотря в глаза своему шеф-повару, Кейл вспомнил время, когда Бикрос еще не помогал на кухне. Он не был гением, но у него была хорошая память. Поэтому Кейлу иногда бывало стыдно за свои проделки, которые во взрослом возрасте, обычный человек и не вспомнил бы. Вспоминать о том времени было немного смущающе, но это было счастливое время, когда казалось, что ничего плохого не может произойте. Погрузившись в воспоминания, Кейл не заметил как Бикрос напрягся. Наблюдая за юным мастером Бикрос не мог не подметить как взгляд молодого мастера изменился от раздражения до меланхолии, где-то даже проскакивали признаки счастья. "Температура видимо сказалась на его конценрации." Придя к своим собственным выводам, Бикрос решил сменить холодный компрес на лбу молодого мастера. Почувствовав прохладу на своей голове, Кейл вынырнул из воспоминаний и уже более осмысленым взглядом всматривался в лицо шеф-повара. – Спасибо. Бикром моргнул один раз, второй. Он так давно не слышал благодарности из уст молодого мастера, что подумал больше никогда их и не услышит. "Не думал, что первая благодарность, которой я удосужусь за столько лет, будет за смену компресса, а не за приготовленное мной блюдо." – Это моя работа, молодой мастер. Уловив в голосе Бикроса нотки горечи, Кейл решил добавить: – И за еду, что ты готовил мне, ... спасибо. Мне все ... очень нравилось. Почувствовав первые признаки сонливости, Кейл не стал себя утруждать борьбой с ней, а просто спокойно принял долгожданный сон. Вслушиваясь в стихающий голос молодого мастера, начавшего засыпать, Бикрос подошел ближе, поправил одеяло и уселся на свое место, продолжив то на чем остановился, на чистке отцовских кинжалов. Уголки его губ слегка подрагивали. "Он все еще ребенок." Утро только начался, но день казался уже удачным. С незаметной улыбкой, Бикрос решил, что, когда молодой мастер окрепнет, приготовит все его любимые десерты детства, до этого ему придется потерпеть слегка пресную еду, для восстановления работы желудка, но это так же нужно перетерпеть. Не зная о надвигающемся заговоре против его еды, Кейл Хенитус мирно спал, ожидая, когда мир примет его существование.