Нуждаюсь в тебе

Моцзэ никогда так сильно не пугался. Мчась быстрее ветра по весенним улицам и подставляя растрепанную макушку навстречу теплому солнцу, молодой человек пытался понять: почему сегодня утром он обнаружил себя в своем доме, а не в спальне Цзяоцю, как это было уже чуть больше двух лет. На время реабилитации лиса Моцзэ практически поселился у него и лишь изредка забегал к себе, чтобы стены дома не покрылись пылью и паутиной. Но сегодня теневой страж сильно удивился тому, что нашел себя в собственной постели. Спеша назад, к Цзяоцю, Моцзэ судорожно пытался объяснить эту странную ситуацию тем, что, возможно, вчера сильно перетрудился и уснул там, где упал. Хотя и это оправдание было неправдоподобным. Пока паника боролась с разумом, теневой страж ругал себя: оставил Цзяоцю одного! Лису тяжело без помощника, дурень! Моцзэ приблизился к порогу дома целителя. Грудь его от бега вздымалась сильно, а волосы на лбу спутались. Молодой человек был похож на загнанного вусмерть жеребца. Чтобы хоть немного прийти в себя, Моцзэ быстро обогнул дом лиса, пробрался в его сад, где было небольшое озеро, зачерпнул воды дрожавшими ладонями и охладил лицо. В этот момент внутри дома послышался глухой стук, словно нечто упало на пол. Сердце Моцзэ на миг остановилось, тело напряглось. А вдруг это был… Теневой страж ринулся назад, резко распахнул входную дверь. Молодой человек весь превратился в колючее напряжение. — Цзяо! — крикнул он и поспешил осмотреть дом, в два шага миновав небольшой коридор. По правую руку находилась кухня, на пороге которой мелькнула тень, а затем послышался знакомый Моцзэ шорох лисьего хвоста. — Моцзэ? — донеслось из кухни. Теневой страж остановился. Замерев от переполнившего душу волнения, молодой человек проследил за тем, как ему навстречу выплыла фигура Цзяоцю. Лис прижимал к груди упаковку с мукой, а часть его одежды была покрыта белесым облачком. Хвост то и дело покачивался: лис пытался сбить с шерсти муку. Целитель с недоумением взглянул на Моцзэ и спросил: — Все в порядке? Минуту они молчали. Теневой страж Яоцина потерял самого себя, ведь он смотрел прямо в глаза Цзяоцю. В чистые, ничем не замутненные. Яркие, сверкающие давно забытым задором. Глаза улыбались. Они видели. Наконец в мыслях Моцзэ прояснилось: лечение Цзяоцю подошло к концу. Еще вчера он стал здоровым лисом. Целитель больше не нуждался в помощнике. Шрамы не болели, функции конечностей восстановлены, внутренние органы в порядке (правда, острое все еще было под запретом). Главное — к Цзяоцю вернулось зрение. Моцзэ, привыкший к своему новому образу жизни; Моцзэ, отдавший себя другому; Моцзэ, не сумевший, что очевидно, за сутки вернуться к себе прежнему, попросту забыл о том, что отныне он свободен. Именно по этой причине теневой страж проснулся у себя дома. Уже не было нужды опекать лиса. Цзяоцю вернул себе самостоятельность. Неловкость нарастала. Немного потоптавшись на месте, Цзяоцю произнес: — Моцзэ, может, пройдешь в дом? Лис так привык к постоянному присутствию теневого стража рядом, что приглашать того как гостя было как-то странно. Цзяоцю считал, что его дом — это уже и дом Моцзэ тоже. Целитель вернулся на кухню и несколько раз по старой памяти коснулся ладонью стен, чтобы осязать пространство и не удариться. А вот Моцзэ заметил, что походка лиса стала более уверенной, твердой. Хоть и старые способы чувствовать мир остались. — Кстати, — целитель поставил упаковку муки на стол, — ты так резко забежал в дом. Испугался чего-то? Хотя на тебя это не похоже. — Я, — Моцзэ стыдливо отвел взгляд и почесал затылок, — я бежал…шел к тебе, а потом услышал, как что-то упало. Подумал, что ты… — Ах, вот оно что! — Цзяоцю посмеялся. Его поведение было более легким и жизнерадостным, не таким, как в период реабилитации. Лис развел руками: — Понимаешь, я хотел начать готовить. До службы у Фэйсяо или до работы целителем меня еще не допускают. Говорят, что как минимум месяц я должен просидеть без дела, окрепнуть и все такое прочее. Но я так не могу. Вот и решил повозиться на кухне, ведь готовка — мое все. — Да, — кивнул Моцзэ, — я понимаю. Лис и правда изнывал без дела, пока восстанавливался. Моцзэ всегда будет помнить о том, каким подавленным выглядел его друг в это тяжелое для него время. Цзяоцю продолжил: — Думаю, прошедшие годы сказались на моих способностях. Рука дрогнула — я уронил упаковку с мукой. — Получается, я именно это и услышал. — Но мне приятно знать, что ты все еще беспокоишься обо мне. Вот теперь Моцзэ точно убедился в том, что его друг полностью пришел в себя: своими словами и действиями Цзяоцю снова ставит молодого человека в неловкое положение. — Давай помогу. Чтобы не дать лису смутить себя сильнее, Моцзэ кинулся к одному из шкафчиков в углу кухни, где хранились фартуки. Теневой страж, как ни в чем не бывало, по-хозяйски ходил из угла в угол, доставал посуду, доски, венчики. Цзяоцю ничего не сказал. Он лишь с доброй улыбкой наблюдал за тем, как его друг раскладывал по столу миски, тянулся к верхним навесным шкафчикам, деловито открывал их, искал нужные ему баночки. Лишь спустя время, заметив на себе любопытный взгляд золотых лисьих глаз, Моцзэ остановился. — Привычка, — тихо выдавил он. Понимая, что его помощь уже вряд ли будет нужна, Моцзэ стал развязывать фартук, но целитель остановил его: — Я был бы рад приготовить что-нибудь вместе. Теневой страж замер и потупил взор. Руки его все еще остались заведенными за спину, пальцы нервно сжимали узел фартука. — Если тебе неловко, — сказал Цзяоцю, — могу закрыть глаза. — Да ну тебя! Да, лис не поменялся: он всегда находил силы шутить над собой. Цзяоцю очень понравилось заниматься чем-то вместе с Моцзэ. После готовки оба занялись небольшой уборкой гостиной и спальни целителя. Лис подолгу рассматривал каждую мелочь, трогал, вертел в руках, приближал к лицу и отдалял. Моцзэ понимал, что для его друга было необычайно важно вновь по-настоящему смотреть на мир, принимать его в свое сердце, протягивать руку навстречу солнцу. — Ты выглядишь таким счастливым, — сказал Моцзэ, когда целитель с интересом рассматривал баночку для туши. Цзяоцю пошевелил ушками. — А что? — спросил тот. — Тебя это смущает? Моцзэ покачал головой. — Нет. Я очень рад. Не знаю, как это объяснить, но мне кажется, что теперь ты снова цел. Будто бы к тебе вернулась важная часть тебя. И я не про тело говорю. Раньше Моцзэ не был способен на подобные признания. Лишь благодаря жизни рядом с лисом молодой человек смог раскрыться и по-настоящему довериться другу. Цзяоцю платил тем же. Его горе стало и горем Моцзэ тоже. Теневому стражу было неприятно признавать тот факт, что именно беда объединила их, сделала более откровенными друг с другом. Друзья действительно сблизились: каждый день они вели долгие беседы, держали друг друга за руки в качестве знака абсолютного доверия. Моцзэ оставался рядом с Цзяоцю даже в те моменты, когда лис молчал, пребывал в собственных мрачных мыслях. Теневой страж помогал другу пройти через отчаяние и боль потери. Моцзэ не был хорошим советчиком, но являлся прекрасным слушателем. Одно его нахождение подле постели Цзяоцю делало несчастного больного счастливым. Порой лис не мог поверить в то, что Моцзэ всецело, без колебаний посвятил себя беспомощному товарищу. Никто его не просил об этом. А Моцзэ никого и не спрашивал. Когда с домашними делами было покончено, Цзяоцю решил выйти в сад. Моцзэ по привычке подставил другу локоть, но когда на него рассеянно взглянули, понял, что в этом уже нет необходимости. — Чем хочешь заняться? — спросил Моцзэ у друга, обогнув цветущую сливу. Цзяоцю посмотрел на свои ладони, несколько раз слегка сжал их в кулаки. — Нужно заново привыкать делать все самостоятельно. Сегодня утром я понял, что не стоит полагаться на мышечную память. Но есть более важное дело. — Какое же? Лис хитро улыбнулся. — Хочу смотреть на мир во все глаза. У Моцзэ вздулась венка на виске. — Опять твои шутки… Теневой страж почувствовал, как в ответ по его пояснице шлепнули кончиком хвоста. Удивительно, но между друзьями возникла неловкость, словно они только-только познакомились и еще не могли найти общих тем для разговора. Во время лечения такого не было, оба болтали без умолку, беседа их никогда не была бессмысленной. Сейчас же оба были словно парализованы. Что-то незнакомое кольнуло обоих; что-то, отчего сердце ощущалось больше обычного. Первым прервал тишину Моцзэ: — Значит, — он с трудом подбирал нужные слова, — значит, все? Моя помощь больше не требуется? Цзяоцю не сразу нашелся с ответом. Он рассматривал фигуру молодого человека, любовался его профилем. — Моцзэ, ты говоришь так, словно тебя это расстраивает. — Нет, — теневой страж пожал плечами, — вылечить тебя — вот моя главная мечта, моя цель. И я действительно рад тому, что ты в порядке. Молодой человек умел скрывать свои эмоции, ведь того требовала служба при генерале Сяньчжоу. Однако рядом с Цзяоцю Моцзэ все чаще становился более эмоциональным. Вот и сейчас, радуясь полному выздоровлению друга, он смотрел себе под ноги, бубнил, нервно покусывал нижнюю губу и сводил брови к переносице. Целитель, конечно же, это заметил. — Почему тогда я слышу в твоем голосе разочарование? — спросил лис. Его вдруг осенило: — Неужели ты думаешь, что теперь окажешься бесполезен для меня? Тебя огорчает мысль о том, что я больше никогда не попрошу у тебя помощи? Раньше Моцзэ непременно бы стал невидимым и сбежал, лишь бы не отвечать на вопросы, которые так сильно резонировали с его чувствами. Сейчас же он не знал, куда себя деть, но и бежать от Цзяоцю не планировал. Молодой человек замер. Тень от крон деревьев легла на его макушку, пятна солнца расползлись по щекам, горевшим от слетевшей с уст его друга правды. Цзяоцю все понял из молчания. Порой он злился на собственную проницательность и догадливость, потому что существовали вещи, об истинности которых целитель не хотел бы знать. Он подошел вплотную к Моцзэ. — Неужели ты думаешь, что я способен выкинуть из жизни человека, который стал для меня так близок? Может, я выздоровел, но это не означает, что наши с тобой отношения вернутся к началу. — Лис осторожно коснулся подбородка теневого стража и заставил того посмотреть себе прямо в глаза. Вид у Цзяоцю был серьезный. Он продолжил: — Во всем мире нет друга лучше тебя. Ты и представить не можешь, как я благодарен тебе за все дни, проведенные вместе. Твоя поддержка, твое внимание, твоя забота — именно ты помог мне, Моцзэ. Так неужели я забуду обо всем этом? Неужели оттолкну тебя, заставлю быть менее откровенным, словно ничего не было? — Цзяо… — Меня тоже посещали подобные мысли. Я боялся, что все станет как прежде. Но потом я подумал: это же чушь! Тогда бы это значило, что годы моего восстановления были наполнены ложью. Последнее возмутило Моцзэ. Он нахмурился: — Я никогда не врал тебе! — воскликнул он. — Я знаю. Цзяоцю убрал ладонь с лица Моцзэ. Теневой страж посмотрел на свои ботинки и тихо выдавил: — Мне кажется, что я буду скучать по времени, когда мы были друг с другом. Только не пойми меня неправильно! Повторюсь: я рад, что ты жив, цел, здоров. Искренне рад! Но я так привык находиться рядом с тобой, что вряд ли уже смогу быть один. Как раньше. Все уже закончилось, и я попросту не знаю, что мне делать дальше. Будет странно, если я продолжу наведываться к тебе и всячески опекать. У меня будто отняли дело всей моей жизни. Мое главное задание. — Моцзэ коснулся груди. — Именно это так сильно тревожит меня. Подул легкий ветерок. Цзяоцю дернул одним ухом. Вчера, окруженный целителями, приятелями, знакомыми из Комиссии по алхимии, лис осматривал горячо любимый им мир и видел радостную улыбку на лице стоявшего поодаль друга. Сейчас же перед ним предстал взволнованный молодой человек, беспокоящийся о том, что станет ненужным. Ненужным… Что за вздор! — Я всегда буду нуждаться в тебе! — признался Цзяоцю. — Моцзэ, я хочу всегда смотреть на тебя, слушать тебя, переживать всякого рода приключения с тобой! Ничего не поменяется. Хочешь приходить ко мне? Пожалуйста! Разве лучшие друзья не могут навещать друг друга? Хочешь помогать мне? Не скажу ни слова против! Моцзэ поднял голову. В его взгляде читалась надежда, на лице — мягкая улыбка. Лис чувствовал, что вот-вот скажет особенное признание, но испугался. Вместо того, чтобы продолжить откровение, он положил ладонь на плечо Моцзэ и сказал: — Мои двери и окна всегда открыты для тебя. Двери и окна… Моцзэ захотелось щелкнуть Цзяоцю по носу. Вот же гадкий лис! Вечно портит момент!