Кольцо искр

Знаете бывают такие люди, которым просто не может быть скучно. Вот если у них нет какого-то движа, они его обязательно придумают. И обычно этот движ заканчивается… ну, не очень. А если это Макс Ферстаппен? Тогда жди катастрофы вселенского масштаба. Потому что когда этому пилоту приходит в голову какая-нибудь гениальная идея, всем вокруг становится очень не по себе. Ну прям очень. Макс считал, что лучший подарок на день рождения друга - это хорошая порция здорового унижения. План был «гениальным»: официантка выносит Джорджу десерт с кольцом, играет нежная музыка, и весь зал думает, что Джордж - парень, который решил сделать предложение своему другу. — Сюрприз от тайного поклонника! — торжественно объявила официантка, ставя перед Джорджем тирамису, в центре которого гордо поблескивало кольцо. Но Макс не учел две вещи. Во-первых, за соседним столиком сидел Кими, жених Джорджа, который пришёл туда с Оливером втайне, чтобы обсудить детали реальной будущей свадьбы между Кими и Джорджем. Во-вторых, к их столику в этот момент подлетел Бенджи, младший брат Джорджа, который вечно был голоден и пытался что-нибудь урвать себе из еды, любыми способами. — О, халява! — крикнул Бенджи и, прежде чем кто-то успел вскрикнуть или хотя бы попытаться перехватить десерт, заглотил добрую половину десерта вместе с «ювелирным изделием». Хаос начался мгновенно, во всём зале, официанты носились туда сюда. Кими вскочил, опрокинув бокал шампанского. Увидев кольцо, точнее то, как оно исчезает во рту другого, он решил, что Джордж ведет двойную жизнь и планирует предложение кому-то еще прямо у него под носом. Бенджи посинел, начал судорожно икать, кашлять и показывать на горло. Макс истошно орал: «Выплюни, оно из пластика, у него краска токсичная!» Через пять минут ресторан напоминал съемочную площадку драмы. Приехавшие медики скорой помощи осматривали Бенджи, который жалобно кашлял «бриллиантом», а Кими рыдал на плече у официантки, обвиняя Джорджа в измене с «тайным поклонником». — Кими, клянусь, это пранк! — Джордж стоял на коленях, но не из-за романтики, а пытаясь поймать взгляд жениха. — Это кольцо из магазина приколов за сто рублей! Макс, скажи ему! Макс судорожно рылся в карманах и наконец выудил мятый чек, на котором значилось: «Кольцо "Мечта принцессы" — девяносто девять руб. Девяносто коп.». — Видишь? — задыхаясь, прокричал Макс. — Оно даже не золотое, оно покрашено баллончиком! Я просто хотел, чтобы над Джорджем все поржали! Кими замер. Он посмотрел на чек, потом на икающего Бенджи, у которого из кармана торчал фонендоскоп врача, и, наконец, на Джорджа. Напряжение, копившееся месяцами из-за подготовки к свадьбе, вдруг лопнуло. Он начал хохотать. Сначала тихо, потом во весь голос. Джордж, осознав, что казнь отменяется, подхватил смех.

***

Когда Бенджи благополучно погрузили в машину скорой, врач пообещал, что «кольцо выйдет в тираж» к утру, Джордж подошел к Кими. В зале наступила тишина. Он вытер слезы с его щек, достал из кармана маленькую бархатную коробочку - настоящую, которую носил с собой уже месяц, выжидая идеального момента. — Знаешь, — тихо сказал он, — после того, как мой брат чуть не съел поддельное кольцо, а ты чуть не убил меня за измену с Максом... я понял, что более «идеального» момента уже не будет. Мы прошли через это, пройдем через всё. Он открыл коробочку. Настоящий бриллиант сверкнул в свете ресторанных люстр куда ярче пластика. — Кими, ты выйдешь за меня? По-настоящему. Без пранков. Кими кивнул, не в силах говорить от счастья. Весь зал разразился аплодисментами, а официантка принесла им десерт за счет заведения — на этот раз абсолютно пустой внутри. Джордж обернулся к Максу, смотря тому в глаза и обдумывая что сказать. — Еще один такой прикол, и на свадьбе ты будешь сидеть за столом с моей бабушкой, которая очень хочет замуж. Макс лишь поднял большой палец вверх. Пранк провалился, но жизнь удалась.

***

Прошло два года. Свадьба была тихой, загородной, и, по настоятельному требованию Кими, без участия Макса в организации меню. Сейчас они живут в небольшом уютном доме с террасой, дом был богатый и весь в зелени. Кими словил дикую любовь к растениям из-за чего теперь весь дом был в цветках и ветках растегий. Утро субботы начинается с запаха кофе и детского смеха. Джордж возится в саду, а Кими накрывает на стол на веранде. На комоде в гостиной, в стеклянной рамке, красуется тот самый злополучный чек на сто рублей и маленькое, слегка поцарапанное пластиковое кольцо — Бенджи честно «вернул» его через день после того случая. Для них это не символ позора, а напоминание о том, что настоящая любовь выдержит даже самый дурацкий пранк. Макс, кстати, теперь заходит в гости только со своей едой. На всякий случай.

***

Двое детей, семилетний стажер-разрушитель и пятилетняя принцесса, завороженно слушают папу и «дядю Макса». — И что, дядя Бенджи реально его съел? — хохочет сын. — Целиком! — подтверждает Макс, разливая чай. — А ваш мапа (мама+папа) чуть не ушёл от папы к официантке, потому что решил, что папа - тайный принц, который изменяет ей со мной и решил мне предложение делать. — Не слушайте его, — улыбается Кими, обнимая Джорджа. — Просто дядя Макс хотел пошутить, а в итоге помог папе понять, что лучшего момента, чем «сейчас», не существует. Даже если это «сейчас» происходит в панике и суматохе вестибюля ресторана. Джордж подмигивает детям, беря дочь на руки. — Запомните, дети: настоящая любовь — это когда ты готов проглотить ради человека даже пластиковое кольцо. Но лучше все-таки сначала снять этикетку.

***

Спустя год Макс наконец-то решил жениться. Джордж ждал этого момента одиннадцать лет. Когда наступило время поздравлений, он вышел к микрофону с серьезным лицом. — Макс, ты всегда любил сюрпризы в еде, — сказал Джордж. — Поэтому твой свадебный торт... особенный. В этот момент в зал вошли четверо крепких парней в форме службы дезинфекции. Они начали методично осматривать торт с фонариками, а один громко произнес в рацию. — Объект обнаружен. Начинаем эвакуацию, возможен выброс личинок экзотических пауков! Макс побледнел, его муж вцепился в рукав, парня, гости ломанулись к выходу. Через минуту Джордж расхохотался и достал из кармана коробочку с... маленьким игрушечным пауком. — Пранк за сто рублей, Макс! Один, один, солнце! Садись, ешь торт, он нормальный! Макс вытер пот со лба и прошептал «Справедливо». Шарль, который был в курсе всех историй про Макса и Джорджа, на секунду замер, а потом… схватила этот резиновый муляж, паука, и с криком «Это тебе за батон!» — запустил его прямо в лоб Максу. Весь зал взорвался от хохота. — 2:1, старина, — Артем поднял бокал. — Теперь мы квиты.

***

Максим с Джорджем решил, что свидание в парке аттракционов — это верх романтики. Они представляли это как в кино. Они с Кими и Шарлем едят сахарную вату, альфы выигрывает им огромных плюшевого медведя и кота, а потом они целуются на фоне заката. Реальность внесла свои коррективы уже на карусели с лошадками. — Давай на эту, она выглядит такой винтажной и милой! — воскликнул Кими, потянув за собой Шарля, который с удовольствием побежал за ним на лошадок. Максим с Джорджем, ростом под два метра, с сомнением посмотрели на крашеного железного пони, который, казалось, тихо икнул при их приближении. Но отступать было поздно. Они втиснули свои колени куда-то в район ушей, ухватился за золотистый шест и попытались принять героический вид. Выглядело это настолько смешно что омеги не смогли сдержать смех и в один момент он вырвался окончательно из их груди. Сами то омеги себя чувствовали великолепно на карусели, спокойно залезли на пони и сидели с ровной осанкой, показывая реальную грациозность и железной лошади и свою. Как только карусель тронулась, выяснилось три шикарных вещи для альф. Музыкальная шкатулка внутри аттракциона играла «В траве сидел кузнечик» в какой-то психоделической обработке. Лошадка Максима издавала при каждом подъеме звук, подозрительно похожий на старческий кашель, у Джорджа был такой скрип кашля от лошади что кайфа было в этом мало, однако ни одна омега на это не обращала внимание и Кими с Шарлем кайфовали в атмосферы вокруг. Сами омеги оказались на лошадках, которые двигалась в противофазе. Когда альфы летели вверх, Кими с Джорджем проваливалист вниз. Их попытка держаться за руки выглядела как сеанс вызывания духов, где медиумы, экстрасенсы, безуспешно пытаются поймать друг друга в пространстве. — Максим, посмотри, как красиво! — крикнул Шарль, пролетая где-то на уровне его ботинок. В то время как Кими фоткал всё вокруг и наслаждался моментом где-то у себя в мыслях и реальности, пока Джордж за ним пытался поймать до сих пор руку омеги, но потом перестаёт это делать, когда Кими достаёт телефон и начинает фоткать Сакуру, после этого Джорджа, при этом смеясь с того как альфа сидит и пытается выглядеть грациозным принцем на коне, что пока получалось провально. Максим попытался обернуться, чтобы посмотреть на время, через сколько они закончат кататься на этом мучении альф, но в этот момент карусель набрала крейсерскую скорость. Центробежная сила решила, что его щеки должны жить своей жизнью и стремиться к затылку. Вместо романтичного взгляда Шарль увидел, когда повернулся к Максу, лицо человека, который только что узнал, что налоги выросли втрое. Когда аттракцион начал замедляться, случился финал. Механизм заклинило именно в тот момент, когда лошадка Максима и Джорджа замерла в самой высокой точке, а Кими и Шарля - в самой низкой. — Слушайте, — сказал Джордж сверху, свешиваясь вниз и чувствуя, как из кармана медленно, но верно выскальзывает телефон. — Я тут подумал... Это ведь метафора наших отношений. — В смысле? — удивился Шарль снизу. — Ну, я с Максимом на высоте, вы на дне, и мы все привязаны к палкам под музыку из детского кошмара. В этот момент его телефон всё-таки выпал и приземлился прямо в капюшон Кими. — Зато связь между нами теперь материальна! — оптимистично добавил Кими. Вечер закончился в кафе. Огромного медведя и кота Максим с Джорджем так и не выиграли, зато получили звание «Единственные два человека, который умудрился натереть мозоли на коленях об уши деревянной лошади».

***

Дело было в апреле. Солнышко светило, птички пели, а в нашей компании, Джорджа, Кими, Шарля и Макса, витал обычный семейный дух - смесь просроченного детского питания с мусорки, и тишина дома, когда дети у бабушек с дедушками. Парни сидели на кухне, которая, к слову, была таким себе центром вселенной для нашего кружка по интересам. Джордж, как обычно, пытался оттащить Кими от его этюдника, потому что он уже третий час ныл, что у него акварель заканчивается, а вдохновение так и прет. Боже, эти двое - они постоянно либо ссорятся, либо так мило воркуют, что хочется взять их и куда-нибудь отправить на необитаемый остров. Чтоб не мучили. Бенджи, наш местный качок-философ, пытался втолковать Шарлю преимущества нового протеинового батончика, а он только морщился, мол, «опять твои камни». И вот в этот идиллический, блин, пейзаж, вползает Макс. Не заходит, а именно вползает. Как будто его только что вытащили из могилы. Бледный, как стена. Глаза мутные. Губы дрожат. Обычно он вечно шутит, смеется, дергает кого-нибудь за хвост, образно, конечно, а тут - просто тишина и тень. Мы, конечно, все сразу замерли. Даже Кими перестал ныть про краски. Что-то тут не так. — Ребят… — голос у него был такой, знаешь, как у старого деда, который вот-вот концы отдаст. Шепот, еле слышный. — Мне, кхм, мне тут врач звонил. Кароче… мне, кажется, недолго осталось. Тишина. Просто ЗВЕНЯЩАЯ тишина. Настолько звенящая, что можно было услышать, как у Бенджи протеиновый батончик с глухим стуком падает на пол. Он его даже не подобрал, просто смотрел на Макса, своего брата, как на призрака. Шарль, который у нас самый эмоциональный, среди двух омег дома, и, да, самый плаксивый, тут же начал всхлипывать. Кими, который минуту назад выглядел как каменная статуя, начал медленно бледнеть. Джордж, с его вечной солнечной улыбкой, просто замер, будто у него батарейка села. — В смысле «недолго»? — Кими, первым вырвавшийся из ступора, задал вопрос, который висел в воздухе. Его обычно ровный тон был сломан, голос дрожал. Макс поднял на него свои потухшие глаза. И, вот клянусь, он так натурально пустил слезу, такую одну-единственную, медленно ползущую по щеке, что у меня аж екнуло. — Ну, типа… сердце. Или что-то там с сосудами. Сказали, очень редкая фигня, дорогая операция нужна, но… шансов, кароче, мало. Очень. Вы это… — он опять всхлипнул, прям как оскароносный актер, — вы это, не парьтесь. Живите свою жизнь. За меня. «Не парьтесь», ага. Когда у тебя лучший друг, ну, или самый бесячий друг, который, тем не менее, очень дорог, вдруг объявляет, что он почти труп. Это просто… это был удар под дых для Джорджа. Никто из нас не мог вымолвить ни слова. Просто смотрели на него. У меня мозг просто отказывался это все переваривать. Макс? Умирает? Да он ж нас всех переживет, стопудово. И будет вечно глумиться с того света. Ту ночь никто не спал. Вообще. Все разбились по комнатам, но никто не остался один. Мы ходили друг к другу, сидели на полу, в темноте, и пытались сообразить, как быть. Разговоры были обрывочными, полными страха и какого-то бессилия. — Денег… у нас же нет столько денег, — шептал Кими, прижавшись к Джорджу. Тот просто обнимал его, гладил по волосам, сам при этом глядя в одну точку. Он, художник, привыкший к эстетике и красоте, так же как и Кими, сейчас выглядел как побитый щенок. — Я могу… я могу почку продать, — вдруг ляпнул Джордж. Кими тут же дал ему подзатыльник. — Не неси чушь! Ты нам нужен! И Максу ты нужен! Мы что-нибудь придумаем. И они начали придумывать. Всерьез. На следующее утро, вместо того чтобы идти на пары, мы все сидели на кухне. На этот раз уже более собранные, но с такими кругами под глазами, что можно было подумать, будто мы всю ночь рыли тоннель до Нью-Йорка. — Ладно, — сказал Бенджи, его голос звучал жестко, но глаза были красными. — Сколько надо? Джордж назвал какую-то астрономическую сумму. Что-то около… ну, как будто за две почки и печень, нам. — Где мы столько возьмем? — простонал Шарль. Он обычно очень педантичен, а тут выглядел так, будто сам на грани. — Работать. — Это был Кими. Обычно такой нежный и мягкий, он сейчас выглядел как маленькая, но очень решительная фурия. — У нас есть руки, ноги. Мы пилоты, этим мы можем достаточно быстро накопить, особенно если подписывать контракты как надо. И завертелось. Этакий, блин, командный квест по спасению Макса. Кими и Джордж решили, что пойдут на самую тяжелую работу, по контрактам, лишь бы скорее заработать. Джордж, при его внешности и умении держаться, нашел, как ни странно, работу модели в одном брендовом доме мод. Он ныл каждый вечер, рассказывая, как ему приходится стоять по 4-5 часов в какой-то позе, полуголым, пока какая-то бабулька с ремешками, думает как стать, что измерить и как правильно композиция лядет на альфу. — Моя спина! — стонал он, падая на кровать. — Я чувствую себя греческой статуей, которой пятьсот лет, и она вот-вот развалится! А Кими, недолго думая, устроился так же в дом мод, только в сопернический дому гле работает Джордж. Три съёмки в день после гонки и во время пока дети в садике, на машине едет на фотосессии и другие проекты, в любую погоду. Приезжал весь потный, растрепанный, но с гордо поднятой головой. — Еще 5 тысяч, — говорил он, доставая деньги из кошелька, которые снимал с карты, как те поступали с зарплатой пилота на карту. Вечерами они пересекались, проводя время с детьми, уставшие до чертиков. Джордж массировал Кими ноги, а он гладил его по растрепанным волосам. — Терпи, мы должны спасти Макса, — шептал Кими. И это звучало не как жалоба, а как клятва. Бенджи и Шарль тоже не сидели сложа руки. Бенджи, с его мускулами, был идеальным кандидатом для фитнес-клуба. Он там тренировал людей, орал на них, как сержант, заставляя потеть и пыхтеть. И, конечно, сам пыхтел, отрабатывая все свои часы, а потом еще и сверхурочно оставался, чтобы заработать побольше. Шарль, тем временем, работал сверхурочно у Феррари, которые напряаляли его по разным контрактам и мероприятиям. Улыбалась людям, даже если их не знал, но каждый раз, когда кто-то пытался с ним познакомиться близео, он уходил от них, волнуясь за детей и Макса. Они всю свою зарплату, до последней копейки, складывали в старый конвертик с надписью «Для Макса». А что же наш «умирающий»? Макс, этот хитрый лис, ходил в больницу для вида. Типа, на консультации. И вот там-то он и встретил ее — онколога Кармен. Молодая, очень красивая, но строгая, как директор школы. Макс пришел к ней на «прием», сел, начал изображать больного. Мол, вот у меня тут сердце, там печень, все болит, жить не хочу. Кармен, невысокая девушка с проницательным взглядом, посмотрела на него. Открыла его, как оказалось, почти пустую медицинскую карту. Потом посмотрела на него снова. — Слушай, парень, — сказала она, и ее голос был холоден, как айсберг. — У тебя показатели как у быка. Даже лучше. Пульс идеальный, давление в норме, анализы — учебник по здоровью. Ты зачем время отнимаешь у реально больных людей? Макс сначала хотел поржать. Типа, «ну, она же не знает, как я страдаю!». Но потом он увидел. Увидел в коридоре людей. Настоящих пациентов. С бледными лицами, с потухшими глазами. Детей, которые держались за мамины руки, пока их вели на процедуры. И ему стало… прям не по себе. Жутко. Он на секунду представил, что кто-то из его друзей может оказаться на их месте. Или он сам, по-настоящему. Кармен, заметив его изменившееся лицо, добавила: — Карма — штука злая. Не играй с этим. И вот настал день «Х». Спустя почти месяц. Месяц адских работ, недосыпа, стресса и постоянного страха. Все собрались в нашем доме. Уставшие. Замученные. С синяками под глазами, которые ни один консилер не смог бы скрыть. Но при этом… гордые. Они поставили перед Максом несколько конвертов, набитых деньгами. — Вот, — сказал Бенджи. Его обычно чистый лоб был изборожден складками, а взгляд был тяжелым, как будто он не спал лет десять. — Тут на первый взнос за операцию. Мы еще продолжаем собирать, но этого должно хватить, чтобы начать. Джордж, да, реально хотел почку продать, но мы его отговорили. Ты нужен нам всем, Макс. Целый и невредимый. Макс посмотрел на эти конверты. На эти деньги, которые были результатом крови, пота и слез его друзей. Он посмотрел на их уставшие, но полные надежды лица. Кими, который так сильно похудел, хотя казалось бы куда ещё. Джордж, чьи обычно блестящие волосы потускнели. Бенджи, который больше не шутил. Шарль, его муж, чьи глаза были постоянно на мокром месте. И вот тут… вот тут его совесть, которая, казалось, была глубоко в спячке, наконец-то проснулась. И не просто проснулась, а начала долбить его по голове кувалдой. — Ребят… я это… — он замялся. Голос предательски дрогнул. Ему было стыдно. Так стыдно, как не было никогда в жизни. Он, обычно такой самоуверенный, сейчас чувствовал себя самым ничтожным человеком на планете. — Кароче… я не болен. Это был пранк. Ну, типа… проверка на дружбу. Рофл такой. Зацените, а? — Ты дебил? — тихо спросил Кими. Сынмин просто покачал головой. — Ты… ты не понимаешь, что ты сделал, да? — прошептал он. — Мы… мы ради тебя… Началась адская неделя для Макса. Неделя, когда он был изгоем в собственном доме. Друзья, брат, муж, просто перестали с ним разговаривать. Они игнорировали его. Проходили мимо, будто он пустое место. Однажды он встретил Кармен в магазине, куда она зашла после смены. Она увидела его, покачала головой. — Я же говорила про карму, — спокойно произнесла она. — Надеюсь, ты выучил урок. А если еще раз так пошутишь… — она выразительно посмотрела на него. — Я тебе лично клизму трехлитровую поставлю. Максу от этого стало не до смеха. Он понимал, что заслужил. Прощение пришло не сразу. И не в один момент, но пришло, однако потом уже он бегал из-за шуток друзей везде и всюду, отрабатывая стресс который пережили все. По заслугам альфе, зато потом всем было весело наблюдать как макс в костюме невесты пришёл олин раз на гран-при в наказание за шуточки. Тогда смех детей и взрослых слышали все на трассе и день этот Макс отметил, чтобы никогда в эту дату не видеть ничего белого.