Вне протокола

Южная Корея. 2023 год. Июль. Ночной Кванджу расплывался за окном неоновыми пятнами, город пульсировал в ритме, который Тхэ Гён считал своим собственным. В салоне Майбаха пахло его парфюмом — тяжелой вишней с оттенком дорогого табака, но этот привычный аромат теперь казался почти удушающим из-за давящего молчания, исходящего от водительского сиденья. Тхэ Гён сидел на заднем сиденье, закинув ногу на ногу. Его шелковая рубашка винного цвета была расстегнута чуть глубже, чем того требовали приличия, открывая вид на острые ключицы. Он лениво вертел в пальцах смартфон, но его лисий взгляд, подведенный тонкими стрелками, был прикован не к экрану, а к зеркалу заднего вида. Там он видел глаза — холодные, карие, абсолютно непроницаемые. И эти черные кожаные перчатки на руле... Тхэ Гёна передергивало от того, как уверенно и плавно Джин Хо вёл машину, словно управлял не механизмом, а самим пространством. — Джин Хо — голос Тхэ Гёна прозвучал капризно, с отчетливой ноткой вызова. Он подался вперед, сокращая расстояние между задним сиденьем и его спиной. Тонкий палец с кольцом-печаткой медленно скользнул по спинке кресла Джин Хо, едва касаясь плеча, обтянутого плотной тканью пиджака. — Ты сегодня особенно молчалив. Даже не прочитаешь мне нотацию о том, что завтра у меня "важная встреча с инвесторами" на которую я приду с похмельем? Но Джин хо промолчал, лишь полностью сосредоточившись на дороге. Тхэ Гён издал короткий, сухой смешок и прищурился, пытаясь поймать его реакцию. Его раздражало это изумрудное кольцо на пальце Джин Хо. Каждый раз, когда он видел его, в груди копошилось жгучее желание либо сорвать его и выбросить в окно, либо заставить мужчину объяснить, кому оно принадлежит. — Или ты злишься, что тебе снова придется торчать у входа в X-Club, пока я буду развлекаться? — Он облизнул губы, чувствуя сладковатый вкус тинта. — Знаешь, внутри сегодня будет жарко. Может, если будешь вести себя... послушно, я разрешу тебе зайти и выпить воды. Тхэ Гён специально сделал паузу, ожидая, пока машина остановится на светофоре. Он хотел увидеть, как пальцы мужчины в коже сожмутся чуть крепче, или услышать его ровный, раздражающе спокойный голос, который всегда действовал на Тхэ Гёна как ледяной душ. Он ненавидел то, что не мог сломать мужчину, и именно это заставляло его подходить всё ближе к краю. Джин Хо, не поведя и бровью, медленно одной рукой смахнул в сторону руку парня, попутно ответив: — Если вы перепьёте и опозорите отца это будет исключительно ваша вина а не моя, так же я бы рекомендовал вам следить с кем вы спите, если до этого вообще дойдёт, ведь чаще всего, вы слишком быстро теряете интерес. Тхэ Гён на мгновение замер, когда пальцы мужчины в черной коже коснулись его руки, бесцеремонно отодвигая её в сторону. Это было не грубо, но так решительно и буднично, словно он убирал с пути мешающую ветку, а не касались наследника огромного состояния. В салоне повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь едва слышным рокотом дорогого мотора. Его глаза, серые и холодные, опасно сузились. Вспышка гнева привычно обожгла горло — никто в Кванджу не смел так просто "отмахивать" его. Но слова о потере интереса ударили точнее, чем любой физический жест. - Ты думаешь, что знаешь меня, Джин Хо? — Тхэ Гён откинулся на спинку сиденья, демонстративно медленно поправляя манжет шелковой рубашки. — Считаешь мои победы и поражения в чужих постелях? Как трогательно. Не знал, что мой водитель так внимательно следит за моей личной жизнью. Он подался чуть вбок, чтобы видеть профиль мужчины в зеркале. Свет светофора сменился на зеленый, отразившись на грани изумрудного кольца мужчины. Этот зеленый блик на мгновение ослепил его, вызывая новый приступ раздражения. — Мой отец платит тебе за мою безопасность, а не за психологические тренинги — Тхэ Гён выделил слово отец с явным пренебрежением — И если я захочу опозориться, я сделаю это так элегантно, что это станет трендом. Он замолчал, наблюдая, как широкие плечи мужчины остаются неподвижными, пока машина плавно набирает ход. Прямолинейность Джин Хо бесила его до дрожи в пальцах, но в то же время внутри разливалось вязкое, тягучее любопытство. — А что касается интереса... — Голос принца стал тише, приобретая вкрадчивые, почти мурлыкающие нотки — Ты прав, я быстро остываю. Но только тогда, когда игрушка оказывается слишком простой. Слишком... предсказуемой. Тхэ Гён прищурился, глядя на затылок Джин Хо. — Но ты ведь не такой, верно? Ты ведь не позволишь мне заскучать до того, как мы доедем до клуба? Скажи, Джин Хо... эта твоя непробиваемость — Это тоже часть контракта, или ты просто боишься, что если хоть раз позволишь себе лишнюю эмоцию, я увижу, что скрывается за этими твоими перчатками? Он потянулся к ручке двери, чувствуя, как здание клуба "X" уже вырастает впереди своими слепящими огнями, но его внимание было приковано только к рукам мужчины на руле. Тхэ Гён хотел увидеть хоть один сбой в его ритме, хоть один лишний вздох. Когда машина плавно подъехала ко входу клуба, где рядом обычно было много молодёжи. Огни неона — ядовито-розовые и холодные синие расчертили салон Майбаха резкими полосами, ложась на лицо Тхэ Гёна и подчеркивая его хищный прищур. Джин Хо посмотрев в зеркало заднего вида, ответил парню с проблеском улыбки: — Я всего лишь Пусанская шавка, выросшая сначала в конуре а затем в клетке, а уже недавно выпустившаяся на волю. Поверьте вам будет не интересно со мной, и довольно опасно. Улыбка Джин Хо, мимолетная и почти призрачная, подействовала на парня сильнее, чем если бы тот на него накричал. Это был первый раз, когда он увидел на его лице что-то, кроме маски профессионального безразличия за месяц вместе. А его слова... шавка, клетка, опасно — они упали в тишину салона, как раскаленные угли в сухую солому. Тхэ Гён не спешил выходить, хотя швейцар уже замер в ожидании у двери. Он медленно отстегнул ремень безопасности, щелчок прозвучал в тишине вызывающе громко. — Шавка? — Тхэ Гён перекатил это слово на языке, словно пробуя на вкус дорогое, терпкое вино. — Какое грубое, почти вульгарное самоопределение, Джин Хо. Но мне нравится твоя честность. Он намеренно проигнорировал предупреждение об опасности. Для него, выросшего в стерильной роскоши, где каждый шаг был просчитан, опасно звучало как самое изысканное приглашение. Тхэ Гён подался вперед, почти касаясь подбородком плеча мужчины. Он чувствовал тонкий запах кожи от его перчаток и едва уловимый, маскулинный аромат его тела, который не смог заглушить даже его парфюм. — Ты думаешь, меня пугает опасность? — прошептал он ему прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Его голос вибрировал от предвкушения. — Опасность, это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым в этом скучном городе, все мои двадцать лет. Тхэ Гён протянул руку, и его тонкие пальцы с безупречным маникюром медленно, почти невесомо проскользили по плечу мужчины, спускаясь к локтю. Он хотел почувствовать твердость его мышц под тканью пиджака. Остановившись, он накрыл своей ладонью его руку в черной перчатке, лежащую на рычаге передач. Контраст был поразительным: его бледная, изящная кисть на грубой, черной коже руки мужчины. — Значит, тебя выпустили на волю... — он заглянул в зеркало заднего вида, ловя взгляд мужчины. — Что ж, Джин Хо. Посмотрим, умеешь ли ты кусаться, или только гавкаешь по приказу моего отца. Он резко отстранился, и на его губах заиграла та самая самовлюбленная, дерзкая ухмылка, за которую его одновременно ненавидели и обожали. — Жди здесь. Тхэ Гён толкнул дверь и вышел из машины, позволяя ночному воздуху Кванджу подхватить его красные кудри. Он шел к входу в клуб своей летящей, элегантной походкой, ни разу не обернувшись, но всей спиной чувствуя проницательный взгляд Джин Хо. Он знал, что игра только начинается, и сегодня ночью он будет думать не о коктейлях в VIP-зоне, а о том, как заставить эту Пусанскую шавку оскалиться по-настоящему. С уходом Тхэ Гёна, Джин Хо заглушил двигатель и позволил себе час на сон, поставив будильник на телефоне. Он знал что с Тхэ Гёном вряд ли случится что-то серьёзное пока он спит. Расслабившись в кресле, мужчина моментально провалился в сон. Старая привычка шавки, засыпать где угодно. Во сне, Джин Хо видел мальчика, чертовски похожего на него. А так же он видел отца, как тот под действием алкоголя насилует мать мальчика а затем убивает её. Мальчик в это время просто смотрел, словно кукла у которой нет воли, лишь чувствуя запах тухлятины, алкоголя и крови. Место расположение из дома меняется улицей, а точнее трущобами возле берега. Отец приводит мальчика в какое-то здание где стоят пару мужчин в деловых костюмах, все как на подбор — наколки, шрамы, ножи за пазухой. А затем, отец продаёт мальчика, что бы купить побольше алкоголя и делать ставки. Кадр резко меняется... Теперь Джин Хо видел, подросшего мальчика, как он в обустроенном подвале с такими же детьми тренируются, не щадя тело. Кадр снова меняется. И вот он уже видит двадцатилетнего себя, дрессированного, без эмоционального и жестокого. Что без капли сомнений выполнял любой приказ больших компаний что хорошо заплатят, будь то поджечь завод, подставить кого-то, выбить долги, замести следы или же устранить конкурента. А затем он видит статного мужчину, лет сорока, с щетиной и модельной причёской — отца Тхэ Гёна. Тот заприметил его и взял к себе. И так шесть лет прошли в тени главы, занимающегося недвижимостью и строительством в южных провинциях. Пока тот внезапно не попросил стать псом его сына, ведь глава сильно доверял Джи Хо. Дзынь... Дзынь... Прозвенел будильник и Джи Хо без намёка на сонливость, открыл глаза. Он сразу проверял время, на часах было 23:49. Тхэ Гён ещё был в клубе, поэтому Джи Хо решил выйти из машины и оперившись спиной на переднюю дверь, достал пачку сигарет и закурил, смотря на ночное небо. Его волосы слегка были взъерошены и некоторые волосинки торчали из его идеальной зализанной причёски. Выкурив шесть сигарет за пол часа, Джин Хо краем глаза заметил как трое девушек стоят неподалёку и тихим тоном обсуждают его. — Эй, эй Данби... Ты погляди на эти сильные руки, так и хочется потрогать их и что бы он сжал мою талию, да посильней — Игриво закусывая губу, прошептала низкая девушка с кудрявыми волосами и неряшливой внешностью. — Ты глянь на машину! Явно он какой-то богатенький папик или бандит... — Сказала вторая девушка с ярким макияжем. — Нужно спросить есть ли у него, девушка. Е Ын, давай ты спросишь? — Третья девушка с крашеными короткими волосами тыкнула локтем вторую в бок, уговаривая её взять номер мужчины. Двери клуба "X" распахнулись, выпуская наружу приглушенный гул басов и облако тяжелого, сладкого пара. Тхэ Гён вышел небрежной, чуть размашистой походкой, алкоголь явно добавил его движениям лишней плавности. Пиджак был накинут на плечи, а верхние пуговицы рубашки теперь были расстегнуты почти до середины груди. Он остановился на верхней ступеньке, щурясь от резкого контраста между клубным полумраком и светом уличных фонарей. Его взгляд, острый и внимательный, мгновенно выцепил в силуэт Джи Хо у машины. Тлеющий огонек сигареты в пальцах мужчины, этот спокойный, почти медитативный выдох дыма... Джи Хо выглядел слишком самодостаточным для того, кто должен был просто ждать. А потом он заметил их. Трех девиц, которые крутились неподалеку, бросая на Джи Хо жадные взгляды. Внутри Тхэ Гёна моментально вспыхнуло раздражение — едкое, как лимонный сок на открытую рану. Ему не нравилось, когда на его вещи смотрели с таким вожделением. А Джин Хо, со всеми его тайнами и Пусанским прошлым, он уже считал своей личной, самой дорогой игрушкой. Тхэ Гён спустился по ступеням, намеренно громко стуча каблуками по тротуару. Девушки, узнав "Принца", тут же отступили, инстинктивно чувствуя исходящую от него угрозу. — Какая идиллия — голос Тхэ Гёна прозвучал низко и опасно, с отчетливой хрипотцой. Он подошел вплотную, вторгаясь в личное пространство Джи Хо, так бесцеремонно, что его плечо почти коснулось груди мужчины — Не знал, что мой водитель подрабатывает здесь местным аттракционом для голодных студенток. Он поднял голову, глядя на Джи Хо снизу вверх. Его серые глаза в свете неоновых вывесок казались почти прозрачными, а на щеках играл легкий румянец от выпитого виски и вина. Тхэ Гён медленно протянул руку. Его пальцы, холодные от ночного воздуха, на мгновение замерли возле лица мужчины, а затем он бесцеремонно перехватил сигарету прямо у его губ. Он сделал короткую затяжку, не сводя с него вызывающего взгляда, и тут же поморщился от непривычно крепкого табака. — Дрянь какая — выдохнул он дым тому в лицо, едва не закашлявшись, но упрямо сохраняя наглую ухмылку — И пахнет от тебя теперь не дисциплиной, а дешевым Пусанским портом. Он отбросил сигарету в сторону и вместо того чтобы сесть в машину, внезапно прижал ладонь к груди Джи Хо, прямо над сердцем, чувствуя через ткань пиджака его размеренный ритм. — Ну? И что ты скажешь в свое оправдание шавка? Пока я развлекался, ты тут вовсю наслаждался свободой? — он прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то маниакальное, жадное. — Открой дверь. Мне стало... душно. И не вздумай везти меня домой коротким путем. Я еще не закончил с тобой на сегодня. На выходки парня, Джи Хо и глазом не моргнул, просто медленно открыл дверь и усадил его на задние сиденье словно непослушного ребёнка или ценный но хрупкий груз. Движение рук Джи Хо, когда он убирал ладонь Тхэ Гёна со своей груди, было слишком техничным, слишком лишенным того тепла, которого подсознательно искал парень. А затем, сам мужчина сел за руль и заведя двигатель, поехал длинными путём до поместья. Когда машина тронулась, и салон наполнился едва слышным гулом мотора и мягким светом приборной панели, который ложился на широкие плечи мужчины. Тхэ Гён прищурился, наблюдая за его затылком через разделяющее их пространство. Не глядя в заднее зеркало, лишь слыша как парень ищет удобное положение, Джи Хо холодно спросил: — И сколько же вы выпили? Мне стоит ожидать от вас, безвкусных подкатов и намёков? — Безвкусных? — парень переспросил это слово шепотом, и в его голосе прорезалась опасная, кошачья обида. — Ты ранишь меня в самое сердце, Джин Хо. Я потратил целое состояние на вино что я сегодня выпил, чтобы мои слова звучали как поэзия, а ты называешь это безвкусным? Он подался вперед, нависая над центральной консолью, игнорируя все правила безопасности. Теперь его лицо находилось совсем рядом с плечом мужчины. В замкнутом пространстве машины запах его парфюма — пьяная вишня и горький миндаль, смешался с запахом табака и кожи Джи Хо. — Я выпил ровно столько, чтобы перестать видеть в тебе скучного охранника и начать видеть... что-то более интересное — Тхэ Гён протянул руку, и его пальцы, подрагивая от едва сдерживаемого возбуждения, медленно потянулись к воротнику мужчины. Его намерение было очевидным — он хотел почувствовать пульс на шее мужчины, убедиться, что он живой человек, а не машина. Его пальцы коснулись жесткой ткани рубашки Джи Хо, а затем скользнули чуть выше, к самой границе, где начиналась кожа. — Знаешь, что на самом деле безвкусно? — выдохнул он почти в самое ухо мужчины, наблюдая за тем, как быстро мелькают огни ночного Кванджу за лобовым стеклом. — Это твоя верность моему отцу. Ты ведь даже не смотришь на меня, когда я говорю. Боишься, что если наши взгляды встретятся дольше чем на секунду, твоя клетка рассыпится? Тхэ Гён замер, его рука осталась на воротнике Джи Хо. Он ждал. Ждал, что тот снова сухо отчитает его, или, быть может, на этот раз сделает что-то более... резкое. Ему до безумия хотелось, чтобы тот нарушил дистанцию сам. Но тут мельком глаза пареня замечают, незнакомые виды из окна, что заставило его слегка напрячься. — Куда мы едем, Джин Хо? Этот путь ведет к набережной... Там в это время совсем пусто. Ты решил устроить мне частную лекцию о морали вдали от чужих глаз? — он издал тихий, гортанный смешок, и его свободная рука непроизвольно сжалась на спинке сиденья мужчины, сминая дорогую обивку. И тут взгляд Джи Хо, перевёлся с дороги на зеркало заднего вида, где он отчётливо видел лицо парня. В глазах мужчины промелькнул хищный блеск, что не соответствовал его холодным словам: — Заедем туда, что бы вы подышали свежим воздухом, а затем домой, вы же хотели длинный путь? Или ваша кожа не выдержит соли в воздухе? Тхэ Гён резко отстранился, его пальцы соскользнули с воротника мужчины. Он издал короткий, возмущенный смешок, в котором закипала смесь раздражения и азарта. Джи Хо снова сделал это — ответил так сухо и технично, что его попытки соблазнения разбились о профессионализм мужчины, как волны о гранитный пирс. — Моя кожа выдержит что угодно, Джин Хо, — прошипел он, возвращаясь на свое место и скрещивая руки на груди. — В отличие от твоего терпения, которое, как я вижу, уже на исходе. Тебе так не терпится выставить меня из машины на холод? Но Джи Хо промолчал... Автомобиль плавно свернул к набережной. Огни ночного города остались позади, уступая место густой, вязкой темноте, которую лишь изредка прорезали тусклые фонари. Когда машина остановилась, тишина в салоне стала почти оглушительной. Снаружи доносился мерный, тяжелый гул воды — Янгсанган в это время года выглядела мрачно и неприветливо. Тхэ Гён не стал ждать, пока Джи Хо выйдет и откроет ему дверь. Он сам дернул ручку, и в салон ворвался резкий, ледяной ветер, пахнущий тиной, солью и сырым бетоном. Он вышел наружу, и тонкая шелковая рубашка тут же прилипла к его телу. Тхэ Гёна пробрала дрожь, но он упрямо выпрямил спину, не желая показывать слабость. Он отошел на несколько шагов к парапету, глядя на темную гладь воды. Ветер трепал его красные кудри, бросая их на лицо. — Ну же, выходи, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Или ты собираешься охранять меня через лобовое стекло? Здесь достаточно темно и безлюдно, чтобы твои Пусанские инстинкты проснулись. Он обернулся, опираясь поясницей о холодный металл ограждения. В свете фар его фигура казалась хрупкой, почти призрачной, но взгляд оставался жадным. — Подойди ближе, Джин Хо. Я хочу проверить, насколько свежим должен быть этот воздух, чтобы ты перестал вести себя как запрограммированный манекен. Или ты боишься, что морская соль испортит твои драгоценные перчатки? — Тхэ Гён вызывающе улыбнулся, облизывая обветренные губы — Иди сюда и докажи, что ты действительно вышел на волю, а не просто сменил одну клетку на другую. Джи Хо не поддался его провокациям спокойно выйдя из машины и захлопнув дверь, он поправил воротник и сложив руки за спину, большими шагами дошёл до Тхэ Гёна и встав перед ним но не слишком близко, ответил: — Мне нечего доказывать Вам. Вы лишь тот за кем я приглядываю, и сейчас вам лучше не отходить от меня. Не хватало что бы вы по пьяни утонули. Тхэ Гён вздрогнул — не столько от ледяного порыва ветра, хлестнувшего по тонкому шелку рубашки, сколько от этого его Вам. Холодного, дистанцированного, подчеркивающего пропасть между ними. Его пальцы, вцепившиеся в парапет, побелели. — Вам? — переспросил он, и в его голосе яд смешался с дрожью. — Как официально, Джин Хо. Ты так боишься произнести моё имя, будто оно обожжет твой язык? Он обернулся полностью, привалившись спиной к ограждению. Отсюда, снизу вверх, Джи Хо казался ещё массивнее, ещё непоколебимее на фоне ночного неба. Его руки за спиной, эта безупречная осанка... мужчина выглядел как статуя, в то время как Тхэ Гёна колотило — то ли от спиртного, то ли от невыносимого желания ударить его или поцеловать. А лучше — и то, и другое сразу. — Приглядываешь? — Тхэ Гён сделал шаг вперед, сокращая ту дистанцию, которую Джи Хо так старательно выстроил. Его каблуки глухо стукнули по бетону. — Значит, я для тебя просто объект? Мешок с деньгами, который не должен свалиться в воду? Джи Хо, промолчал, лишь смотря в глаза Тхэ Гёна. Парень подошёл почти вплотную, так, что между ними осталось всего несколько сантиметров. От него пахло ночной прохладой и тем самым виски и вином, но сквозь это пробивался жар его тела. Тхэ Гён поднял лицо, глядя ему прямо в глаза. Его зрачки были расширены, а лисий взгляд теперь казался лихорадочным. — А если я прыгну? — выдохнул он, и облачко пара коснулось подбородка Джи Хо. — Что ты сделаешь, верный пёс? Сбросишь свои драгоценные перчатки, чтобы вытащить меня, или будешь стоять и смотреть, как мои красные волосы скрываются под водой? Он резко протянул руку и схватил Джи Хо за лацканы пиджака, пытаясь дернуть на себя, чтобы заставить мужчины потерять равновесие — хотя бы эмоциональное. Его пальцы были ледяными, но хватка — на удивление крепкой и отчаянной. — Посмотри на меня не как на работу, Джин Хо, — прошипел он, его голос сорвался на низкий, вибрирующий шепот. — Посмотри на меня и скажи... если я сейчас упаду, ты прыгнешь за мной, потому что тебе приказал мой отец, или потому что ты не сможешь вынести мысли о том, что эта игрушка достанется кому-то другому? Или, того хуже — никому? Тхэ Гён прищурился, ловя малейшее изменение в карих глазах Джи Хо, жадно впитывая запах его близости, который в этом сыром воздухе казался единственным, что имело смысл. Он стоял так близко, что чувствовал исходящее от него тепло, и это сводило его с ума. Ответ Джи Хо не заставил себя долго ждать. На его лице не промелькнуло и капли эмоций, лишь обычный вздох, словно устав от этой дешёвой драмы, а после аккуратно отодвинул руки парня вниз. — Если вы соберётесь прыгнуть, вы даже шага не успеете сделать я просто вырублю вас и отвезу домой, где запрут вас пока вы не осознаете свою глупость. Довольны ответом? А теперь идите к машине. И после этих слов, он просто развернулся и медленными шагами пошёл в сторону машины, поправляя кольцо на пальце. Тхэ Гён остался стоять на месте, его пальцы всё ещё сохраняли ощущение грубой ткани пиджака Джи Хо, хотя руки теперь бессильно висели вдоль тела. Слова о том, что тот просто вырубит его, ударили по его самолюбию сильнее, чем любая пощёчина, но в то же время отозвались внизу живота странным, тягучим жаром. Его не пугала физическая расправа — его бесило, что Джи Хо распоряжается им так буднично, как неодушевлённым предметом. Он смотрел на удаляющуюся спину Джи Хо. Широкие плечи, уверенный шаг, и этот жест — то, как он поправил изумрудное кольцо... Это было последней каплей. Для Тхэ Гёна, который привык обладать всем, на что падает его взгляд, кольцо Джи Хо было символом стены, которую он не мог пробить, ведь понимал что оно дороже Джи Хо чем жизнь Тхэ гёна. — Вырубишь меня!? — выкрикнул он в спину мужчины, и его голос, сорванный ветром, прозвучал резко и надломлено — Как благородно, Джин Хо! Настоящий герой, спасающий пьяного наследника от его собственной глупости! Он рванулся с места, почти сбегая по бетонному склону вслед за ним. Его охватило дикое, иррациональное намерение: он хотел сорвать это кольцо с его пальца, хотел увидеть, как хладнокровие рассыплется, если он прикоснётся к тому, что Джи Хо дорого. Тхэ Гён почти догнал его у самой машины. Он протянул руку, намереваясь схватить его за запястье и заставить развернуться, но в последний момент его пальцы лишь бессильно скользнули по кожаному рукаву Джи Хо. Алкоголь и холодный воздух сделали его движения чуть менее точными, чем обычно. — Стой! — он практически преградил ему путь к водительской двери, тяжело дыша. Его лицо было бледным, а серые глаза лихорадочно блестели. — Ты думаешь, что если ты закроешь меня в четырех стенах, я стану послушным? Ты ничего не понимаешь... Он замолчал на полуслове, его взгляд снова приковало кольцо на указательном пальце Джи Хо. Тхэ Гён сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь, и внезапно его тон стал тихим, почти интимным, хотя в нём всё ещё звенела сталь. — Это кольцо... Кто она, Джин Хо? Или это он? — он прищурился, делая шаг ещё ближе, так что его грудь почти касалась локтя мужчины — Кому принадлежит та часть тебя, которую ты так старательно прячешь за своими чёртовыми перчатками? Или ты боишься, что если я узнаю, твоя клетка перестанет казаться тебе такой уж безопасной? Тхэ Гён облизнул пересохшие губы, не сводя взгляда с его глаз, ожидая, когда эта его спокойная маска наконец даст трещину. Ему было плевать на простуду или гнев отца. Сейчас существовал только этот клочок набережной, свет фар и ледяное молчание Джи Хо, которое он во что бы то ни стало вознамерился взорвать. Джи Хо стоял на месте. Его глаза сузились, осматривая лицо Тхэ Гёна. — Вам об этом знать не нужно. — Эти слова прозвучали словно выстрел в тишине, а после мужчина открыл заднюю дверь машины приглашая Тхэ Гёна сесть: — А теперь будьте добры, садитесь в машину и ведите себя хорошо, без пьяных выходок. Тхэ Гён задохнулся от возмущения, когда тот снова так легко и профессионально отодвинул его в сторону. Это спокойствие, это подчеркнутое будьте добры. Джи Хо обращался с ним как с фарфоровой куклой, которая закатила истерику, и это ранило его эго глубже, чем любой отказ. Он замер у открытой двери, вцепившись пальцами в край крыши машины. Холод металла обжигал кожу, но внутри у него всё пылало. Вам об этом знать не нужно, прозвучало как окончательный приговор его попыткам заглянуть под кожу мужчины. — Вести себя хорошо? — переспросил он, и в его голосе послышался опасный, надтреснутый смех. — Ты правда думаешь, что можешь просто захлопнуть дверь и всё закончится? Вместо того чтобы сесть в машину, Тхэ Гён внезапно сделал резкий выпад. В его затуманенном алкоголем мозгу родилась безумная идея. Он не собирался бить Джи Хо — он знал, что тот перехватишь его руку в ту же секунду. Его цель была иной. Он выбросил руку вперед, но не к лицу мужчины, а к ладони, которая всё еще держала ручку двери. Его пальцы, тонкие и цепкие, попытались пролезть под ладонь мужчины, чтобы нащупать то самое кольцо с изумрудом. Он хотел почувствовать его грани, сорвать или хотя бы заставить того отпрянуть. — Покажи мне — прошипел он, почти вплотную притиснувшись к Джи Хо, так что тот мог чувствовать, как колотится его сердце — Покажи, что скрывает твоя перчатка, Джин Хо. Или ты настолько слаб, что боишься прикосновения избалованного принца? Он намеренно провоцировал того на грубость. Его тело дрожало от холода и адреналина, а взгляд был прикован к его карим глазам. Тхэ Гён ждал, что тот либо применит силу, либо наконец проявит хоть каплю живого, человеческого гнева. Ему нужно было это подтверждение — что он имеет на Джи Хо влияние, что он не просто объект охраны. Его свободная рука дерзко скользнула по предплечью мужчины, сжимая плотную ткань пиджака, пока он пытался другой рукой добраться до пальца с кольцом. Но тут, в глазах Джи Хо что-то промелькнуло... не гнев, нет. Что-то более леденящее душу. Резким движением Джи Хо перехватил руку парня и уже через пару секунд, оказался позади него, заламывая руку так что бы не причинить лишней боли. Тхэ Гён шумно, со свистом втянул ледяной воздух, когда рука Джи Хо стальной хваткой сомкнулась на его запястье. Он не ожидал такой скорости. В одну секунду он стоял, дразня его, а в следующую — мир перед глазами резко накренился. Он даже не успел возмутиться, когда тот заломил его руку за спину. Жестко, уверенно, но так выверенно, чтобы не оставить синяков. А затем — толчок. Тхэ Гён рухнул на заднее сиденье, тяжело ударившись лопатками о мягкую, холодную кожу салона. Его красные кудри разметались по обивке, пиджак сполз с плеч. Джи Хо навис сверху, заключив его в клетку из собственных рук, опираясь о сиденье по обе стороны от его головы. — Вы желаете моих эмоций? Что же, убедитесь сами... — Проговорил Джи Хо наклоняя свои губы к губам парня. На долю секунды в затуманенном алкоголем мозге Тхэ Гёна вспыхнул дикий, триумфальный восторг. Наконец-то — пронеслось в его мыслях. Он добился своего. Он сломал Джи Хо. Когда тот наклонился, Тхэ Гён инстинктивно подался навстречу, его ресницы дрогнули, прикрывая глаза, а влажные губы приоткрылись в ожидании жадного, грубого поцелуя. Он был готов ответить, готов подчиниться этой ярости или перехватить инициативу. Но то, что последовало дальше, ударило его больнее, чем удар кулаком в лицо. Губы Джи Хо коснулись его губ. И... всё. В этом прикосновении была звенящая, абсолютная пустота. Тхэ Гён почувствовал запах табака и морозного воздуха, ощутил тяжесть его тела, но сам поцелуй был мертвым. Словно тот приложил печать к какому-то скучному документу. Тхэ Гён попытался углубить контакт, попытался скользнуть языком, но наткнулся на барьер — он почувствовал, как тот закусил свою собственную нижнюю губу, отгораживаясь от него даже в этот интимный момент, физически блокируя любую возможность страсти. Это было стерильно. Технично. Унизительно. Когда Джи Хо отстранился, в салоне повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра из открытой двери. Тхэ Гён лежал под ним, широко распахнув серые глаза. Его грудь тяжело вздымалась под тонким шелком расстегнутой рубашки. Румянец на его бледных щеках теперь горел не от виски, а от жгучего, всепоглощающего стыда и ярости. Джи Хо унизил не его тело — он уничтожил его эго, показав, что для Джи Хо он не представляет абсолютно никакого соблазна. Его пальцы, только что бессильно лежавшие на коже сиденья, медленно сжались в кулаки. — Ублюдок... — выдохнул Тхэ Гён. Его голос дрожал — не от страха, а от клокочущей в горле истерики и бешенства. Он не попытался оттолкнуть Джи Хо. Вместо этого он медленно поднял руку, его тонкие пальцы дрогнули, но затем мертвой хваткой вцепились в галстук мужчины, притягивая того обратно — на несколько жалких миллиметров ближе, чтобы ты не мог отвести свой холодный взгляд. — Ты мертв, Джин Хо. Твоя работа выжгла в тебе всё, оставив только эту пустую оболочку... — он сглотнул вязкую слюну, не отпуская его галстук. Его голос упал до ядовитого шепота, пропитанного маниакальным упрямством. — Но я не отступлюсь. Теперь это дело принципа. Я вскрою эту твою броню, даже если мне придется переломать об неё все ногти. Я заставлю тебя смотреть на меня так, как смотрят живые люди, а не цепные псы. Он резко дернул галстук вниз, заставляя Джи Хо наклониться еще ниже, и прошептал прямо в его сухие, равнодушные губы: — А теперь... закрой эту чертову дверь. Мне холодно. Но Джи Хо, не послушался, его дыхание участилось и тот даже позволил себе мимолётную ухмылку: — Мёртв? Нет, я ещё жив, только вот вы не заслуживаете этого увидеть, в отличие от того, чьё кольцо я ношу. После этих слов последовал сильный укус нижней губы Тхэ Гёна. И затем как ни в чём не бывало, Джи Хо закрыл дверь за ними и пересел на водительское место, поправляя свою одежду. Резкая, обжигающая боль от укуса Джи Хо прошила Тхэ Гёна током. Он инстинктивно дернулся, тихо, сдавленно зашипев, но тот отстранился. Хлопок закрывшейся двери прозвучал как выстрел, отсекая шум реки и ледяной ветер, салон Майбаха мгновенно погрузился в давящую, ватную тишину, которую нарушал лишь мягкий рокот заведенного мотора. Тхэ Гён остался лежать на спине, глядя в темный потолок автомобиля. Грудь тяжело вздымалась, шелк рубашки лип к вспотевшей коже. Мир вокруг казался нереальным. Слова не заслуживаете этого увидеть, ударили его под дых сильнее, чем если бы тот сломал ему ребра. Кто-то другой — достоин. А он, Кан Тхэ Гён, перед которым расступался весь Кванджу, — нет. Он медленно поднял дрожащую руку и коснулся нижней губы. Подушечка указательного пальца нащупала влажную, саднящую ранку. Опустив руку, он увидел в тусклом свете уличных фонарей каплю собственной крови. Тхэ Гён поднес палец к губам и слизал её. Металлический, солоноватый вкус смешался с остатками виски и горечью абсолютного унижения. Машина плавно тронулась с места, увозя их прочь от набережной. Стиснув челюсти так, что желваки заиграли на острых скулах, Тхэ Гён попытался сесть. Его тело слушалось плохо, алкоголь и выброс адреналина сделали мышцы ватными. Опираясь дрожащими руками о кожаное сиденье, он кое-как принял вертикальное положение. Его безупречный образ был разрушен: волосы спутались, глаза лихорадочно блестели, губа припухла и кровоточила. Он уставился в спинку сиденья Джи Хо, буравя взглядом его ровный, неподвижный затылок. Затем его взгляд скользнул к зеркалу заднего вида, но тот смотрел только на дорогу. В его руках, уверенно сжимающих руль, всё так же поскрипывала черная кожа перчаток. И это кольцо. Теперь оно не просто бесило его — оно стало мишенью. Намереваясь вернуть себе хотя бы каплю контроля, Тхэ Гён опустил взгляд к расстегнутому вороту рубашки. Он хотел застегнуть пуговицы, придать себе независимый вид, но его тонкие пальцы предательски тряслись. Он несколько раз не мог попасть пуговицей в петлю, раздраженно выдохнул и, бросив эту затею, просто запахнул края рубашки, плотнее кутаясь в свой пиджак. — Не заслуживаю... — его голос прозвучал хрипло, надломлено, но в этой хрипоте уже не было капризных ноток. Там зарождалась холодная, токсичная одержимость. Он подался вперед, положив подбородок на скрещенные руки, опирающиеся о спинку сиденья Джи Хо, прямо за его правым ухом. Запах Джи Хо, близости, теперь вызывал у Тхэ Гёна не просто желание, а жажду разрушения. — Значит, у шавки есть другой хозяин, чью метку он носит на пальце? — тихо, ядовито прошептал Тхэ Гён, слизывая новую каплю крови с прокушенной губы — Какая трогательная преданность. Но знаешь, в чем твоя ошибка, Джин Хо? Ты бросил мне вызов. Он слегка наклонил голову, пытаясь поймать отражение мужчины в боковом стекле. — Я не просто хочу тебя сломать — его голос стал ровным, почти пугающе спокойным, контрастируя с его растрепанным видом. — Я хочу посмотреть, как ты будешь смотреть на меня, когда я найду того, кому принадлежит это кольцо. Посмотрим... как долго этот человек сможет удерживать твою верность, когда я начну уничтожать его жизнь. Деньгами моего отца можно стереть в порошок кого угодно. Тхэ Гён откинулся назад на сиденье, тяжело сглатывая. Угроза была реальной — он был достаточно мстителен и обладал достаточными ресурсами, чтобы превратить жизнь любого человека в ад. — Вези меня домой. И молись, чтобы твой достойный человек был надежно спрятан. Не успев угрозе повисеть в воздухе как прозвучал смешок Джи Хо, в котором прослеживалась боль и жестокость. — Не перетруждайтесь Глаза мужчины медленно нашли лицо парня в зеркале заднего вида. — Та кто подарила это кольцо. Мертва.