Забытый чат.

В два часа ночи город всегда звучал одинаково: редкие машины под окнами, гул холодильника на кухне и собственные мысли, которые днём удавалось заглушать делами. Пугод лежал на кровати, не включая свет. Телефон светился в темноте, как маленькое окно в прошлое. На экране — закреплённый чат, который он так и не смог удалить. «Модди~» Последнее сообщение было полгода назад. «Береги себя.» Два слова. Без точки. Без надежды. Без обещаний. Пугод знал этот чат наизусть. Где-то в мае — первая неловкая шутка про кофе, который Модди якобы пил без сахара «только чтобы казаться взрослым». В июне — ночные голосовые, в которых они спорили, какая песня грустнее. В августе — фотографии рук на фоне моря, билетов, случайных закатов. Пугод открыл самое начало переписки. «Привет. Это Пугод, мы сегодня столкнулись в коридоре и ты рассыпал мои конспекты.» Ответ пришёл тогда через три минуты: «Это был мой гениальный план познакомиться.» Он помнил, как смеялся, сидя на подоконнике в общежитии, перечитывая это сообщение раз десять. Сейчас улыбка вышла короткой и болезненной. Палец завис над кнопкой «Удалить чат». Пугод уже сотню раз открывал это меню, смотрел на красную кнопку и закрывал. Будто если удалить — всё правда закончится. Не только отношения. Вся их история. Все версии себя, которые существовали рядом с Модди. Телефон коротко завибрировал — напоминание от приложения: «Пора спать». Пугод усмехнулся. Спать. Он вместо этого открыл голосовые. Самое старое — две минуты и сорок секунд. «Если ты сейчас это слушаешь, значит, не спишь. А значит, я был прав: ты ужасно упрямый.» Голос Модди был таким живым, что Пугод резко сел на кровати. Сердце ударило в грудь, будто полгода исчезли. Он закрыл глаза — и память услужливо вернула тот вечер. Их первая осень. Кухня в общаге. Дешёвый чай, окна в дождевых разводах, и Модди, который стоял босиком на холодном полу и говорил: — Я, кажется, вляпался. — Во что? — В тебя. Тогда Пугод рассмеялся, потому что не знал, как ещё спрятать счастье. Сейчас смеяться было некуда. Он снова открыл чат и прокрутил вниз. Ниже фотографий, ниже признаний, ниже шуток. Туда, где всё начало трещать. Сообщения стали короче, реже. Между ними появлялись паузы — сначала часы, потом дни. «Ты опять не пришёл.» «У меня работа.» «Ты даже не предупредил.» «Я устал, Пугод.» Он заблокировал экран и прижал телефон к груди, будто так можно остановить боль, которая за полгода не стала меньше. На экране снова вспыхнуло уведомление: «Хранилище почти заполнено. Удалите ненужные данные.» Пугод посмотрел на закреплённый чат и тихо сказал в пустую комнату: — А если это всё, что у меня осталось? Ответа, конечно, не было. Только тишина и свет телефона, который всё ещё хранил их историю.