Shattered Loyalties

Его дружеские отношения были для него всем. Он дорожил каждым из них, словно это было единственное, что удерживало его при жизни. В каком-то смысле так и было. Иногда, однако, он сомневался в их ценности и задавался вопросом, не исчезнут ли они однажды, оставив его снова одного. Он не хотел этого. Они были ему нужны. Но нужны ли они ему?

***

– Как думаешь, мы будем друзьями навсегда? Тогда ему было всего двенадцать лет. Такой юный и доверчивый. Он спросил это почти шёпотом, с тенью страха в глазах. Рядом стоял его первый друг – Дрим. Мальчик с маской первым принял его таким, какой он есть, со всеми своими разрушительными наклонностями. Он оставался рядом с Дримом на протяжении всех этих лет, а Дрим отвечал ему взаимностью. Они стали близки, как братья. Как семья. – Конечно, идиот. Дрим фыркнул и игриво толкнул его в плечо, чуть не сбив с ног. – Как ты можешь быть так уверен? Он спросил этим голосом, совсем не похожим на его обычный громогласный тон, отчего едва заметный рот Дрима скривился в хмурости. Старший обнял его за плечи и притянул ближе. Дрим молчал, и на миг он запаниковал, что сказал что-то не то. Поэтому, когда Дрим прижал его ещё крепче и обнял, обхватив плечо рукой, он искренне удивился. – Потому что мы семья, Пандас... Казалось, он мог ошибиться, но голос Дрима дрогнул, когда тот заговорил. Он звучал напряжённо, полным эмоций. Глаза защипало, но он не сдерживал слёзы, когда они потекли по щекам. Дрожащими руками он обнял старшего в ответ и крепко вцепился в него. Не колеблясь, он уткнулся лицом в плечо Дрима. Дрим прижал его ещё ближе и позволил выплакаться в свой свитер. Они были семьёй... Это была самая болезненная ложь, пронзившая его сердце. – Мне плевать на Спирита! Да и вообще на всё мне плевать! Тогда ему потребовалась вся сила воли, чтобы не сломаться на месте. Ему хотелось кричать, умолять и просить кого-нибудь сказать, что это неправда. Он был жалок, так отчаянно жаждая подтверждения. Без Дрима он ничего не стоил, и он это знал – знал и другой. Должен был знать. Иначе Дрим не сказал бы такое. Той ночью он не спал, спрашивая себя, в чём же его ошибка. Он перебирал в уме все прошлые промахи, которые могли привести к этому моменту. Единственным ответом ему были его рыдания, разносившиеся по комнате.

***

– Джорджи, можно тебя обнять? Он нахально попросил у британца, который стоял спиной, занятый тем, что заделывал дыру в каменной стене судебного здания – след от их с Дримом возни. Тот вскинул бровь и покачал головой с тёплой улыбкой. – Что? Нет. Джордж ответил раздражённым тоном, который оба знали был фальшивым – просто чтобы не терять лицо. Брюнет продолжал своё дело, игнорируя, как высокий подошёл сбоку и наклонился к его лицу. – Джорджи, можно пожалуйста тебя обнять? Он попробовал снова и рассмеялся, когда тот оттолкнул его лицо со смешком. Его дружба с Джорджем была сложной, но такой же крепкой, как и любая другая. Они часто ссорились, но всё как-то разрешалось. Дрим любил подшучивать над ними двоими, мол, их командная работа никудышная – оба слишком гордые, чтобы слушать друг друга. Это часто становилось их провалом на большинстве охот. – Нет, отстань от меня. Джордж шутливо оттолкнул его назад, и он в ответ громко рассмеялся. Когда требовалось, они отбрасывали разногласия в сторону и справлялись практически с чем угодно. Воспоминания о том, как они наконец загнали Дрима в угол, окружив его оружием наготове, это подтверждали. Дрим улыбался, хлопал в ладоши, довольный их работой, и быстро признавал поражение, говоря, что они заслужили. – Он сам говорил, что ему на нас плевать. Он хотел ударить себя, видя, как лицо младшего померкло. Джордж молча покачал головой в неверии, и ему страстно захотелось просто обнять его. – Теперь у меня есть только ты. Он старался быть рядом для Джорджа, но старший предпочёл отстраниться, а не принять его попытки утешить. Он пытался понять. Знал, что брюнету тяжело выражать чувства, но со временем всё реже видел этого человека. Он оказался недостаточен, чтобы Джордж остался. Хотя винить его он не стал. Сам бы бросил себя в таком положении. Это не уменьшало боли.

***

– Ты облажался. Сапнап смотрел с каменным лицом, пока Квакити мрачно смеялся в сторону Дрима. Больно было смотреть, как другой подросток всё глубже погружается в пропасть отчаяния и мести. Тёплые когда-то глаза Квакити постепенно сменялись двумя озёрами маниакальной энергии. Его юмор уступал место горькому отношению, нависавшему над ним, как тёмное облако. Латиноамериканец в последние дни держался от него подальше, и Сапнап не удивился бы, если причина в его близости к Дриму. Он старался быть рядом. Он так сильно пытался поддержать Квакити и убедить, что тот не одинок. Что он – человек, которому можно доверять. В очередной раз он доказал свою бесполезность. В очередной раз он остался один.

***

– Карл, ты не можешь так продолжать. Ты сам себя мучаешь. Карл терял себя. Это было видно по тому, как его яркие глаза медленно тускнели после каждого путешествия в прошлое. Друг нёс бремя всех их ошибок, словно только ему одному нужно их исправить. – Я должен, Сап. Я должен внести свою часть, чтобы помочь нашим друзьям. Он покачал головой с грустной улыбкой, которая скривилась в гримасу, когда его пробрала неизвестная дрожь. Карл вернулся к своим книгам и продолжил писать. При виде того, во что превратился его друг, у него на глаза навернулись слёзы. – Убивая себя – ты никому не поможешь! Карл хихикнул и снова повернулся к нему лицом. Эти потускневшие глаза впились в него с оцепенелой покорностью, от которой всё внутри сжалось. Это были не глаза его весёлого друга – они походили на взгляд человека, пережившего все трагедии мира разом. Насколько он знал, Карл действительно мог такое видеть, но никогда не вдавался в детали о том, что показывало ему прошлое. Он смотрел, как другой мужчина неуверенно поднялся с кресла и подошёл к нему. Карл улыбнулся ему с закрытыми глазами, тело дрожало от усилия просто стоять. – Я не убиваю себя, глупыш. Карл успокоил его и наклонился вперёд, обхватив руками шею высокого. Слеза скатилась по щеке Сапнапа, когда он прижал Карла ближе и уткнулся лицом в его пушистые волосы. – И даже если это меня убьёт, оно того стоит. Я готов на всё, лишь бы снова увидеть улыбки на лицах всех… Дыхание Карла задрожало и замедлилось, и он уснул в его тёплых объятиях. Сапнап подхватил его на руки и осторожно уложил Карла в постель, укутав, как мать укутывает ребёнка. Он грустно смотрел сверху вниз на спящего парня, пока слёзы продолжали литься. На следующий день он видел Карла в последний раз.

***

Дружба значила для него всё. Люди, которых он окружал себя, скрепляли его дух, словно клей. Каждый занимал особое место в его сердце, но он любил их всех одинаково. Он хотел извиниться перед ними. Хотел спросить, в чём он ошибся, что мог бы сделать лучше. В конце концов, он действительно оказался бесполезным. Разве не так?