Мизантропы

Домовладелец понял, что не хочет спастись. Он хочет, чтобы спаслись другие. Недавно в его доме была женщина. Воспитательница. В течение четырёх дней она понемногу рассказывала свою историю, а на пятый день отобрала у него ружьё и выбрала единственный возможный вариант. Потому что других не было. Потому что детей сожгли заживо. Потому что её не просто заставили на это смотреть - её убили вместе с ними. Плевать на то, были ли они гостями. Плевать. На всё плевать. Домовладелец понял, что хочет только одного: чтобы все спаслись. Люди. Гости. Всё равно. Он и сам, смотря в зеркало, не мог не замечать свои белые зубы, красные глаза с бегающими зрачками. Не мог не заметить, насколько размыта граница между человеком и гостем. А может, ему просто хотелось так думать. Потому что сам ощущал себя чужим. Ему и человеком-то называться было противно. Ни разу он не воспользовался ружьём. Ни разу в его доме не произошло убийство. Глядя в экран телевизора, он понимал, что его обманывают. Гости не убивают людей. Паника создана искусственно. И как же это было мерзко. Они просто есть. Они не убивают. Чёрт, этих детей сожгли заживо. Так он думал. Пока на пороге не появился бледный гость. - Чего тебе? - домовладелец вздохнул устало. - Пускать не собираюсь. Гость улыбался. Почему бы, в принципе, не впустить? Он ведь хочет, чтобы все спаслись! Он ведь... Он не мог. От бледного слишком сильно веяло холодом и могильной землёй. Даже через дверь. - Ты дома один, правда? Домовладелец понял, что придётся пустить в ход ружьё, если вдруг что. Вчера забрали последнего жильца. - Да, я один. Дверь с грохотом открылась. Бледному пришлось пригнуться, чтобы зайти. И он направился прямо к домовладельцу. - Стой на месте! - прокричал тот, держа ружьё наготове. - Я не хочу тебя убивать. - Ты и не сможешь, - гость засмеялся. - Попробуй выстрелить. - Я... Не хочу, - он опустил ружьё. Бледный остановился. Посмотрел внимательно; от насмешливости не осталось ничего. - Ты не хочешь меня убивать, потому что я гость? Ты... жалеешь нас? Домовладелец долго смотрел прямо ему в глаза, а потом отвернулся. Вдыхал запах земли. Кожей ощущал холод. - Да. Бледный подошёл ближе. Взял домовладельца за подбородок и заставил снова на себя посмотреть. - Послушай, ты. Может, ты думаешь, что мы - безобидные существа, которых надо защищать. Но тебе просто везло не встречать гостей на своём пути. Мы убиваем людей. Питаемся трупами. И нам это нравится. Потому что миром теперь правят собаки. И здесь останутся только собаки. Такие, как я. Домовладелец отбросил руку бледного и отвернулся опять. Он посмотрел в окно. На столбе висел человек, и на его шее была табличка с надписью: "Вы забрали у меня всё". Воспитательница застрелилась. Потому что детей сожгли заживо. Детей. Сожгли. Заживо. - Люди это заслужили. А вы... Вы не выбирали, - домовладелец пожал плечами. - Возможно, гости - это наказание. За то, что мы веками убивали Другого. Того, кто не похож на нас. И вот коллективный Другой пришёл, чтобы отомстить. - Интересная... логика, - бледный снова усмехнулся. - Но мы так и будем стоять в коридоре? Домовладелец не ответил. Он провёл гостя на кухню и молча налил ему стакан воды. - Нам это не нужно, - бледный присел за стол и отодвинул стакан; домовладелец выпил сам. - Знаешь, я действительно хотел убить тебя. Думал, ты такой же, как и все они. В твоих словах - правда. Но ты как думаешь, ты тоже заслужил? Домовладелец сел напротив бледного и крепче обхватил стакан. - Да. Я тоже заслужил. Не из-за того, что издевался над Другим - я этого не делал. Из-за того, что стоял в стороне. Детей сожгли заживо... Знаешь... Когда я учился в школе, над моим одноклассником издевались. Он был... нездоров. Его постоянно били. Учителям было плевать. И что я предпринял? Да нихрена. - Ты был ребёнком, - бледный вздохнул. - Ты был тем, кого из тебя пыталась лепить среда. И даже тогда ты не стал частью проблемы. Отказался. За это я тебя уважаю. У домовладельца внутри что-то сжалось. Этот чудовищный мертвец сейчас просто был рядом. Утешал и оправдывал. - Я не могу забыть этого мальчика. Я не могу забыть, что детей сожгли заживо. Я не могу простить это. Поэтому я на твоей стороне. На стороне гостей. И всегда буду. Обещаю. Бледный смотрел как будто сквозь домовладельца. - Мы не выбираем, кого убивать. Мы так же несправедливы, как и люди. Думаешь, ни один гость ни разу не убил ребёнка? Или ты считаешь нас кем-то вроде борцов за права угнетённых? - бледный хихикнул. - Лучше не давай обещаний. Ты ничего не знаешь. Меня лично послала сюда смерть. Домовладелец налил себе ещё воды. - Что значит "послала смерть"? Это какая-то метафора? - Нет, - гость замотал головой. - Но тебе не обязательно об этом знать. Скажу только, что, может, твоя логика верна. Потому что смерть всех сравняет. И больше не будет тех, кто издевается над Другим, как не будет и тех, над кем могли бы издеваться. Никаких больше сожжённых детей: сжигать будет некому и некого. - Где-то я уже это слышал... - домовладелец помассировал виски. - Но не могу вспомнить. - Неважно. Они сидели на кухне. Лампа тускло светила, и свет иногда подрагивал. Домовладелец заглянул в холодильник. Дохлый таракан на полке. Пиво, банки кофе и энержеки. Надо будет заказать продукты. - Ты тут надолго? - он посмотрел на бледного мягко и как-то сочувственно. - Я запомнил этот дом. Скоро я уйду охотиться. Но вернусь сюда. Я буду сюда возвращаться. Здесь... Не так одиноко, как обычно. Я знал одного человека. Не такого, как остальные... люди, - бледный выплюнул последнее слово с отвращением. - Он говорил, что каждый искренний и настоящий - вселенски, безобразно одинок. Только косоротая чернь бывает вместе. Или как-то так. - Да... - домовладелец смотрел в пустоту. - Мне нечего добавить. Наверное, я радуюсь тому, что происходит - втайне даже от себя. Потому что ненавижу эту косоротую чернь. Мне нравится... наблюдать за тем, как эти черви закопошились. Жалко только сгоревших детей. И то... Только потому, что они могли быть гостями. - Ты очень честный и озлобленный. Тебе причинили много боли. - А тебе? - И мне. Домовладелец встал со стула и подошёл к сидящему напротив бледному. Встал сзади, положил руки ему на плечи. Легко погладил. Он знал, что гость не станет противиться. Внутри было странно - и впервые в жизни не слишком одиноко.