По ту сторону сцены

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Беллатрикс Блэк, светская львица с репутацией «сумасшедшей». Гермиона Грейнджер, адвокат, восходящая звезда лондонской юриспруденции. Гарри Поттер, архитектор, занимается реставрацией исторических зданий. Рон Уизли, бывший парень Гермионы, менеджер семейной сети пабов. Джинни Уизли, сестра Рона, спортивный журналист, игрок в женской футбольной лиге. Нарцисса Малфой, элегантная, дипломатичная дама, мастер светских интриг. Драко Малфой, сын Люциуса и Нарциссы, наследник семейного бизнеса. Помолвлен с Асторией. Люциус Малфой, владелец поместья, влиятельный бизнесмен, консерватор. Астория Гринграсс, невеста Драко. Милая, воспитанная, чуть наивная девушка. Официанты. Гости. ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ Квартира Гермионы Грейнджер в Лондоне, район Кенсингтон. Гостиная, совмещённая с кухней открытой планировки. Светлые стены, высокие окна, выходящие на тихую улицу. Много книг: на стеллажах, на кофейном столике, стопками на полу. На стенах — репродукции прерафаэлитов и пара фотографий в рамках. У окна — небольшой письменный стол, заваленный бумагами, ноутбуком и юридическими папками с гербом адвокатской конторы. В углу стоит вешалка на колесиках, на которой располагаются два вечерних платья в чехлах. На диване разбросаны туфли, шарфы, косметичка. Утро дня бала, около десяти часов. За окнами серое декабрьское небо, обещающее снег. Гермиона стоит перед большим зеркалом в углу гостиной. На ней простой халат, волосы собраны в небрежный пучок. Она держит перед собой вешалку с платьем цвета тёмного изумруда, длинное, струящееся, с открытыми плечами и деликатным вырезом. Она хмурится, поворачивается боком, затем убирает платье на стойку. Из кухни доносится звук кофемашины. Входит Джинни Уизли с двумя чашками кофе. На ней удобные джинсы и свитер с логотипом футбольного клуба. Джинни. Ты смотришь на него уже пятнадцать минут. Оно не превратится в другое платье, сколько не гипнотизируй. (Ставит чашки на стол.) Вот, выпей. Кофе с корицей, как ты любишь. Гермиона. Я знаю, что гипнотизирую. (Берёт чашку, но не пьёт) Я просто сомневаюсь, не слишком ли оно вызывающее для первого визита в логово Малфоев? Джинни. Во-первых, не «логово», а «родовое поместье». (Садится на диван.) Во-вторых, ты не на допрос к Люциусу идёшь, а на бал. Там будет около двухсот человек в бриллиантах и смокингах. Твоё платье — образец элегантности, по сравнению с тем, что наденет какая-нибудь ноунейм леди. И в-третьих, ты — Гермиона Грейнджер. Ты выиграла дело против корпорации Малфоев. Ты уже вторглась в их логово с фактами и законом и победила. Какое-то платье — это мелочь. Гермиона. Именно поэтому я нервничаю. Тот суд был в зале, где я чувствую себя уверенно. А там... (Она машет рукой в неизвестном направлении.) Там другие правила. Там важно, с какой ноги ты встал, как держишь бокал и кому улыбаешься. Я не умею играть в эти игры, Джин. Джинни. А тебе и не нужно играть. Ты идёшь со мной и Гарри. Мы, конечно, не душа компании, но зато свои. И потом, ты всегда можешь спрятаться в библиотеке. У Малфоев, говорят, она очень роскошная. Там ты будешь в своей стихии. Гермиона. Библиотека — это хорошо. Но меня пригласили не для того, чтобы читать старинные фолианты. (Наконец делает глоток кофе, морщится.) Джин, ты положила слишком много корицы. Джинни. Зато с любовью. (Отставляет чашку, встаёт и подходит к вешалке.) Давай ещё раз посмотрим. (Снимает чехол с платья.) Оно великолепно. Изумрудный подходит к твоим глазам и волосам. Оно подчёркивает твою шикарную фигуру. Ты будешь выглядеть как греческая богиня, случайно зашедшая на бал смертных. Гермиона. Греческая богиня с комплексом самозванца. (Ставит чашку, берёт платье и снова прикладывает к себе перед зеркалом.) Знаешь, что самое странное? Я волнуюсь не из-за Малфоев. Ну, почти. Я волнуюсь из-за того, что увижу там Рона. Джинни. Ах, Рон. (Вздыхает, возвращается на диван) Мой дорогой братец. Он обещал вести себя прилично. Я лично провела с ним воспитательную беседу. Гермиона. И что он сказал? Джинни. Сказал, что он «взрослый мужчина» и не нуждается в нравоучениях младшей сестры. А потом пробормотал что-то про то, что ему всё равно, с кем ты там танцуешь. (Закатывает глаза.) Врёт, конечно. Ему не всё равно. Гермиона. Я знаю. (Вешает платье и садится рядом с Джинни Уизли.) Мы расстались почти год назад. Я думала, он смирился. Но, когда мы случайно встречаемся, он смотрит на меня так, будто я сбежала с куском его любимого пирога. Мне от этого не по себе. Джинни. Рон всегда был собственником. Не со зла, а от неуверенности. Ему казалось, что ты слишком хороша для него, пытался удержать тебя, цепляясь. А когда ушла, его страхи подтвердились. Теперь ему нужно кого-то винить. Легче винить тебя и твою «амбициозность», чем признать, что вы просто разные. Гермиона. Я не хотела делать ему больно. Джинни. Я знаю, дорогая. Никто не хотел. Но жизнь — сложная штука. Ты не обязана жертвовать своими мечтами ради его комфорта. (Берёт Гермиону за руку.) Слушай, давай не будем о Роне. Расскажи мне лучше о Гарри. Мы в последнее время редко видимся. Гермиона. Посмотрите-ка. Независимая и сильная Джинни Уизли скучает по парню. Какой позор. Джинни. Я? Скучаю по Гарри? (Делает невинное лицо) Да никогда. Обе смеются. Звонит телефон Гермионы — на экране высвечивается «король драмы». Гермиона. Лёгок на помине. (Поднимает трубку.) Привет, Гарри. Да, я почти готова. Нет, не волнуюсь. (Джинни фыркает.) Хорошо, волнуюсь, но не сильно. Во сколько заедешь? В шесть? Отлично. Да, Джинни здесь, помогает мне с платьем. Передать трубку? (Джинни отчаянно машет руками.) Нет, она занята. Ладно, до вечера. (Кладёт трубку.) Джинни. Почему ты не дала мне поговорить с ним? Гермиона. Потому что ты бы начала мямлить и краснеть. А у нас ещё куча дел. Мне нужно выбрать туфли, украшения, придумать прическу... (Оглядывает комнату.) И убрать этот бардак, пока я не сошла с ума. Джинни. Бардак — признак гениальности. Оставь. Давай лучше подберём серьги. (Встаёт и идёт к шкатулке на комоде.) Что у тебя есть? Гермиона. У меня есть серьги, которые мама подарила на окончание Кембриджа. Жемчуг. Скромные, но красивые. Джинни. Жемчуг — это классика. И он подойдёт к изумрудному. (Достаёт серьги, рассматривает.) Прелесть. Надень их. И ещё... (Оглядывается.) У тебя есть что-то дерзкое? Чтобы показать этим аристократам, что ты не простушка. Гермиона. Например? Джинни. Не знаю. Красная помада? Туфли на шпильке? Что-то, что скажет: «Да, я здесь, и я не собираюсь извиняться за это». Гермиона. Джин, я адвокат, а не шпионка. (Смеется) Моё оружие — слова, а не туфли. Хотя красная помада, может, и правда подойдет. Джинни. Вот! Уже лучше. А теперь давай соберём тебя, Золушка. Только без потери туфельки и с принцем в смокинге. ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ. Особняк Беллатрикс Блэк в Челси. Элегантный таунхаус в георгианском стиле. Гостиная на втором этаже, оформленная в тёмных тонах. Стены цвета маренго, лепнина, камин из чёрного мрамора с резными фигурами грифонов. Над камином висит большое зеркало в серебряной раме. В углу — антикварный секретер, заваленный бумагами и старыми фотографиями. На полу — персидский ковёр. В комнате царит полумрак, разбавленный светом торшера с абажуром из тёмного шёлка. Через высокие окна пробивается серый дневной свет. Беллатрикс стоит перед большим зеркалом. На ней шёлковый халат глубокого винного цвета, волосы распущены и слегка влажные после душа. Она держит в руках две пары туфель. Одни чёрные лакированные на шпильке, другие — серебристые. Она примеряет их по очереди, хмурится, откладывает. Рядом на кресле лежит чёрное вечернее платье с открытой спиной. Беллатрикс подходит к секретеру, берёт папку с фотографиями, перебирает их. Одна из фотографий старая, чёрно-белая. Три девочки в нарядных платьях, снятые в саду. Беллатрикс долго смотрит на неё. Беллатрикс (тихо, сама себе). Три сестры. Андромеда, Нарцисса и я. Тогда мы ещё были вместе. (Кладёт фото, берёт другое. Мужчина с усами, в военной форме.) Дед Поллукс. «Блэки не сгибаются, Беллатрикс. Блэки повелевают». (Усмехается, убирает фото обратно.) Повелевают кем? Слугами и антиквариатом? Она возвращается к зеркалу, смотрит на своё отражение. Её взгляд слишком самокритичен, но в то же время в нём сквозит усталость. Беллатрикс. Сорок три года. Две помолвки. Ноль мужей. Зато коллекция редких книг и репутация «сумасшедшей Блэк». (Проводит рукой по лицу) Ещё один бал. Ещё одна ночь в маске. Звонит телефон. Беллатрикс неохотно подходит к комоду и снимает трубку. Беллатрикс. Да? Голос Нарциссы (в трубке, с лёгким упрёком). Белла, ты ещё не одета? Беллатрикс. Цисси, бал в восемь вечера. Сейчас полдень. У меня уйма времени. Нарцисса. У тебя уйма времени, чтобы опоздать, как ты делаешь каждый год. Я звоню напомнить, что Люциус будет недоволен, если ты появишься после того, как подадут шампанское. Он хочет, чтобы семья была в сборе к началу. Беллатрикс. Люциус хочет, чтобы я стояла с фальшивой улыбкой и изображала идеальную свояченицу. Я приеду, когда сочту нужным. Нарцисса (вздыхает). Белла, пожалуйста. Ради меня. Ты же знаешь, как мне важны эти приёмы. И я хочу, чтобы ты была рядом. Пауза. Беллатрикс смягчается. Беллатрикс. Хорошо, Цисси. Я приеду вовремя. Обещаю. Нарцисса. И ещё. Постарайся быть приветливой. В этом году будет много интересных гостей. Я слышала, что Гарри Поттер приведёт с собой ту самую девушку-адвоката, Гермиону Грейнджер. Беллатрикс (оживляясь). Грейнджер? Та, что выиграла дело против Люциуса? Нарцисса. Та самая. Прошу тебя, не напоминай об этом Люциусу. Он до сих пор в ярости. Беллатрикс. Я и не собиралась. (Уголок её губ приподнимается.) Но я буду рада познакомиться с женщиной, которая заставила твоего мужа скрежетать зубами. Это должно быть интересно. Нарцисса. Беллатрикс… Беллатрикс. Я буду паинькой, Цисси. Обещаю. До вечера. Она вешает трубку, задумчиво смотрит на телефон. Беллатрикс. Гермиона Грейнджер. Выскочка, бросившая вызов одной из ведущих семей. (Подходит к зеркалу, поправляет волосы.) Может, этот бал будет не таким уж и скучным. Она сбрасывает халат, остаётся в шелковой комбинации, и начинает одеваться. Её движения точны, выверены — она явно привыкла к одиночеству и самостоятельности. Надев платье, она долго смотрит на себя, потом берёт с туалетного столика фамильное колье с чёрным жемчугом. Держит его в руках, словно взвешивая. Беллатрикс (тихо). «Блэки не сгибаются». Может, пора согнуться? Или, наоборот, распрямиться? ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ Малфой-мэнор, парадный вход и вестибюль. Величественный особняк в палладианском стиле, увитый плющом, сейчас празднично освещён. К главному входу ведёт широкая гравийная дорожка, по обе стороны которой стоят старинные фонари. Над входом — герб Малфоев. Гости прибывают на автомобилях, выходят, поднимаются по ступеням. В вестибюле их встречает дворецкий и направляет в гардеробную, затем в бальный зал. Высокие потолки, мраморные полы, портреты предков на стенах. Гости в дорогих пальто и мехах проходят через вестибюль, обмениваются приветствиями. У входа стоит Люциус Малфой в безупречном смокинге, рядом Нарцисса в платье цвета шампанского с бриллиантовым колье. Чуть поодаль встали Драко и Астория, которые помогают встречать гостей. Среди прибывающих — Гарри в классическом чёрном смокинге и Гермиона в изумрудном платье, с жемчужными серьгами, волосы уложены в элегантный низкий пучок. Она нервно оглядывается, сжимая маленький клатч. Гарри держится уверенно, кивая знакомым. Гарри (тихо Гермионе). Расслабь плечи. Ты выглядишь как на судебном заседании перед вынесением приговора. Гермиона. Я чувствую себя как на судебном заседании. Только здесь приговор выносят не судьи, а люди, которые оценивают мой говор и фасон платья. Гарри. Плевать на них. Ты здесь со мной. А меня здесь все знают и, как ни странно, уважают. (Слегка улыбается.) Люциус меня побаивается. Я знаю слишком много о его юношеских грешках. Гермиона. Это обнадёживает. (Делает глубокий вдох.) Ладно. Идём. Они подходят к хозяевам. Люциус окидывает Гермиону быстрым, оценивающим взглядом. Холодным, но без враждебности. Люциус. Мистер Поттер. Рад, что вы смогли присоединиться к нам. И ваша... спутница. Гарри. Добрый вечер, Люциус. Позвольте еще раз представить. Гермиона Грейнджер. Гермиона (протягивает руку). Добрый вечер, мистер Малфой. Благодарю за приглашение. Люциус (пожимает руку, едва заметно усмехается). Мисс Грейнджер. Ваша репутация опережает вас. Надеюсь, сегодня вы найдёте наш дом более гостеприимным, чем юридический отдел, в котором вы любезно общались с моими адвокатами... Гермиона. Я всегда открыта для конструктивного диалога, мистер Малфой. Люциус чуть приподнимает бровь, но не отвечает. Нарцисса, заметив напряженность, выступает вперёд. Нарцисса. Мисс Грейнджер, добро пожаловать. Ваше платье прелестно. Изумрудный вам очень идёт. (Тепло улыбается.) Гарри, ты должен показать мисс Грейнджер галерею. У нас новая картина Россетти, я уверена, ей понравится. Гарри. Обязательно, Нарцисса. Спасибо. Они проходят дальше. Драко, стоящий рядом с Асторией, провожает Гермиону взглядом. Астория замечает это. Астория (тихо). Ты смотришь на неё, как кот на канарейку. Драко. Не говори глупостей. Просто мы вместе учились в Кембридже. Она была заметной фигурой. Астория. Заметной — это когда выигрываешь все дебаты и получаешь диплом с отличием. Ты рассказывал. Драко. Вот именно. Мне просто любопытно, как она справится здесь. Это не университетская аудитория. Астория. Думаю, справится. У неё вид женщины, которая привыкла справляться. В этот момент в вестибюль входит Беллатрикс. Она в том самом чёрном платье с открытой спиной, на шее — колье с чёрным жемчугом. Волосы уложены в небрежный, но изысканный пучок, несколько прядей выпущены у лица. Беллатрикс идёт медленно, с грацией хищника, привыкшего к вниманию. Гости невольно оборачиваются. Нарцисса, заметив сестру, облегчённо выдыхает. Нарцисса (подходя к Беллатрикс, тихо). Ты приехала вовремя. Спасибо. Беллатрикс. Я же обещала. (Целует сестру в щёку.) Ты прекрасно выглядишь, Цисси. Люциус, должно быть, гордится. Люциус (подходя, сухо). Беллатрикс, я рад, что ты почтила нас присутствием до полуночи. Беллатрикс. Люциус, ты, как всегда, сама любезность. (Оглядывает зал.) Где та самая Гермиона Грейнджер? Нарцисса сказала, она здесь. Люциус (напрягаясь). Она с Гарри Поттером. Я надеюсь, ты не собираешься устраивать сцен? Беллатрикс. Я? Сцен? Люциус, я образец сдержанности. Я просто хочу познакомиться с девушкой, которая заставила твоих адвокатов пить успокоительное. Она улыбается ослепительной улыбкой и направляется в бальный зал. Люциус смотрит ей вслед с плохо скрываемым раздражением. Люциус (тихо Нарциссе). Твоя сестра меня когда-нибудь в могилу сведет. Нарцисса. Она просто скучает. Ей нужен интерес. Может быть, мисс Грейнджер отвлечёт её. Люциус фыркает, но ничего не отвечает. *** Бальный зал. Огромное помещение с хрустальными люстрами, цветочными композициями, оркестром на возвышении. Гости прогуливаются, беседуют, пьют шампанское. Гарри и Гермиона стоят у стола с закусками. Гермиона держит бокал, но не пьёт, оглядываясь. Гарри. Ну, как впечатления? Гермиона. Как в музее восковых фигур. Все двигаются, но, кажется, что по строго заданным траекториям. И улыбки... они все какие-то одинаковые. Гарри. Это светская улыбка. Её учат с детства. Я так и не освоил. (Улыбается своей обычной, слегка неловкой улыбкой.) Гермиона. У тебя настоящая. Это лучше. К ним подходит Джинни в элегантном красном платье, с бокалом. Джинни. Вот вы где! Гарри, ты прячешь нашу звезду в углу. (Подмигивает Гермионе.) Ты великолепна. Я же говорила, что изумрудный твой цвет. Гермиона. Спасибо, Джин. Ты тоже выглядишь потрясающе. Где Рон? Джинни (вздыхает). У бара, где же ещё. Пьет виски и смотрит на тебя исподлобья. Я пыталась его отвлечь, но он упертый. Гарри. Я поговорю с ним. Джинни. Не надо. Он взрослый мальчик. Если захочет подойти — подойдет. А пока давайте наслаждаться вечером. (Берёт Гарри под руку.) Гарри, ты обещал мне танец. Помнишь? Еще на прошлом балу. Гарри (слегка краснея). Я помню. (Смотрит на Гермиону) Ты не против, если я… Гермиона. Конечно, идите. Я пока осмотрюсь. Гарри и Джинни уходят на танцпол. Гермиона остаётся одна. Она делает глоток шампанского, оглядывается. В этот момент к ней подходит Драко. Драко. Грейнджер, добрый вечер. Гермиона. Добрый, Малфой. Драко. Ты, я смотрю, освоилась. Стоишь с бокалом, как настоящая светская львица. Гермиона. Я быстро учусь. (Пауза.) Ты хотел что-то сказать или просто решил проверить, не сбежала ли я в библиотеку? Драко (усмехается). Вообще-то я хотел извиниться. За Кембридж. За то, как я вёл себя тогда. Это было... недостойно. Гермиона (удивлённо). Ты извиняешься? Драко Малфой извиняется? Драко. Люди меняются, Грейнджер. Не все, но некоторые. Я понял, что моё высокомерие было защитой. Ты была лучше меня во всём, и я не знал, как с этим справиться. Теперь я знаю, что можно просто уважать чужой талант. Это не умаляет моего собственного. Гермиона. Это неожиданно. Спасибо, Малфой. Я принимаю твои извинения. Драко. Драко. Зови меня Драко. Мы всё-таки не в Кембридже. Гермиона. Хорошо, Драко. А ты зови меня Гермионой. Они обмениваются короткими улыбками. В этот момент к ним приближается Рон, уже явно выпивший. Рон. О, какая трогательная сцена. Малфой и Грейнджер — лучшие друзья. Кто бы мог подумать. Драко (холодно). Уизли. Ты, я вижу, уже начал веселье. Рон. Не твоё дело, Малфой. (Смотрит на Гермиону) Я хотел поговорить с тобой. Наедине. Гермиона. Рон, сейчас не лучшее время. И не лучшее место. Рон. А когда лучшее? Ты избегаешь меня уже несколько месяцев. (Делает шаг к ней, слегка покачиваясь.) Я просто хочу понять, что я сделал не так? Почему ты ушла? Гермиона. Рон, мы уже говорили об этом. Дело не в тебе. Просто мы хотим разного от жизни. Рон. Разного? Ты хотела карьеру, я хотел семью. Разве это несовместимо? Гермиона. Дело не только в этом. Ты хотел, чтобы я была... меньше, что ли. Чтобы я отказалась от амбиций, сидела в пабе, помогала твоей семье. А я не могу быть меньше. Я не хочу. Рон. Я никогда не говорил, чтобы ты была меньше! Гермиона. Ты не говорил словами. Но каждый раз, когда я задерживалась на работе, когда я говорила о новом деле, ты закатывал глаза или менял тему. Ты не поддерживал меня, Рон. Ты терпел мою работу, но не принимал её. Пауза. Рон смотрит на неё, его лицо искажается от боли и гнева. Рон. А ты? Ты принимала меня? Ты смотрела на меня свысока, как на неудачника, который не окончил университет. Гермиона. Это неправда. Я никогда... Рон. Нет, правда! Может, ты и не говорила, но я чувствовал. Ты — блестящий адвокат, а я — менеджер паба. Тебе было стыдно за меня перед твоими коллегами. Гермиона. Рон, прекрати. Ты пьян и несёшь чушь. К ним подходит Беллатрикс, которая наблюдала за сценой со стороны. Она встаёт рядом с Гермионой, слегка заслоняя её. Беллатрикс. Прошу прощения, что прерываю эту занимательную беседу. (Смотрит на Рона, говорит ледяным тоном.) Молодой человек, мне кажется, вам стоит освежиться. В уборной есть холодная вода. Рон. А вы кто такая? Ещё одна аристократка, которая будет учить меня манерам? Беллатрикс. Я Беллатрикс Блэк. И да, я буду учить вас манерам, если вы продолжите кричать на девушку в публичном месте. (Делает шаг вперёд, её голос становится тише.) Вы расстроены, я понимаю. Но это не даёт вам права оскорблять мисс Грейнджер. Она не ваша собственность. И она имеет право быть здесь и разговаривать с кем захочет. А теперь, будьте добры, отойдите. Или мне позвать охрану? Рон смотрит на неё, потом на Гермиону, потом на Драко. Он резко разворачивается и уходит, чуть не столкнувшись с официантом. Драко (тихо). Эффектно, тетя. Беллатркс. Спасибо, Драко. (Поворачивается к Гермионе) Вы в порядке? Гермиона. Да. Спасибо. Он не всегда такой. Просто выпил. Беллатрикс. Алкоголь не меняет человека, он проявляет то, что скрыто. (Смотрит вслед Рону.) Но я не об этом. Я хотела познакомиться с вами, мисс Грейнджер. Я много о вас слышала. Гермиона. Надеюсь, хорошего? Беллатрикс. О, разного. Но в основном, что вы умны, принципиальны и не боитесь бросать вызов сильным. Это качества, которые я уважаю. (Протягивает руку.) Беллатрикс Блэк. Можно просто Беллатрикс. Гермиона (пожимая руку, с лёгкой улыбкой). Гермиона Грейнджер. Приятно познакомиться, Беллатрикс. Беллатрикс. Взаимно. (Оглядывает зал.) Здесь душно, не находите? Хотите я покажу вам кое-что интересное? То, что не входит в стандартную экскурсию для гостей. Гермиона. Например? Беллатрикс. Библиотеку. Настоящую библиотеку Малфоев, а не ту показушную комнату с книгами, которую показывают обычно. Там даже есть первое издание Мильтона с иллюстрациями Блейка. Вы, кажется, интересуетесь книгами? Гермиона (удивлённо). Откуда вы знаете? Беллатрикс. Драко рассказывал. Говорил, что в Кембридже вы прочитали всю юридическую библиотеку и половину классической литературы. Я запомнила. Идемте. Гермиона колеблется секунду, оглядывается на Гарри, который танцует с Джинни. Потом кивает. Гермиона. Хорошо. Ведите. Беллатрикс улыбается. Впервые за вечер искренне. Берёт Гермиону под руку. Они уходят через боковую дверь. ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ Библиотека Малфой-мэнора. Просторное помещение в восточном крыле, куда редко заходят гости. Высота потолков теряется в полумраке, освещены лишь нижние ярусы стеллажей. Вдоль стен расположены дубовые шкафы, в которых поблёскивают золотым тиснением корешки старинных фолиантов. В центре, перед массивным камином из черного мрамора, стоит диван с обивкой цвета бургундского вина и два глубоких кресла. Над каминной полкой — портрет Абраксаса Малфоя в полный рост. Суровый старик с тростью. В углу — глобус звёздного неба XIX века. Сквозь высокие арочные окна виден заснеженный сад, подсвеченный фонарями. В камине потрескивают дрова, отбрасывая тени на книжные полки. Беллатрикс стоит у одного из стеллажей, проводя пальцами по корешкам книг. Гермиона замерла у входа, оглядываясь с восхищением, смешанным с трепетом. Беллатрикс (не оборачиваясь). Можете дышать, мисс Грейнджер. Здесь нет сигнализации, реагирующей на восторг. Хотя, признаюсь, моему деду понравилась бы ваша реакция. Он считал, что в библиотеку следует входить с таким же благоговением, как в храм. Гермиона (делает несколько шагов, её каблуки мягко стучат по паркету). Я читала об этой коллекции. В «Ежедневном пророке» была статья пять лет назад, когда Люциус Малфой давал интервью о реставрации поместья. Там упоминалось первое издание «Потерянного рая» Мильтона с иллюстрациями Блейка. Это правда? Беллатрикс (поворачивается, в её глазах мелькает искреннее удивление). Вы читали эту статью? (Усмехается.) Люциус заказал её, чтобы повысить стоимость страховки. Он терпеть не может, когда в дом пускают посторонних, но деньги любят тишину, а тишину лучше всего обеспечивает публичное восхищение. (Подходит к одному из шкафов) Да, «Потерянный рай» здесь. Как и многое другое, что не показывают даже самым почётным гостям. Хотите взглянуть? Гермиона. Вы серьёзно? Мне казалось, это закрытая коллекция. Беллатрикс. Для кого закрытая, а для кого всего лишь запертая на ключ. Я украла его у Люциуса много лет назад, когда он пытался спрятать от меня дневники моего прадеда. С тех пор не возвращала. Он делает вид, что не знает. (Отпирает шкаф, достаёт большой фолиант в кожаном переплёте, кладёт на специальную подставку.) Вот. Страница сорок два. Иллюстрация Блейка к сцене, где Сатана впервые видит Эдем. Гермиона приближается, затаив дыхание. Беллатрикс отступает на шаг, наблюдая за её лицом. Гермиона (почти шёпотом). Боже... Краски до сих пор живые. Это акварель? Нет, похоже на гуашь с золотом... Потрясающе. (Поднимает глаза на Беллатрикс.) Почему вы показываете это мне? Мы ведь незнакомы. Беллатрикс. Именно потому. С теми, кого я знаю слишком хорошо, я перестала делить подобные вещи. Они либо хотят от меня фамильное серебро, либо одобрение в завещании, либо моё тело, либо моё молчание. А вы... (Пожимает плечами, отходит к камину, берёт кочергу, поправляет полено.) Вы смотрели на бальный зал так, словно он был музеем восковых фигур. С вежливым интересом и внутренней дистанцией. Я узнала этот взгляд. Я сама ношу его годами. Это взгляд человека, который находится внутри, но никому не принадлежит. Гермиона закрывает книгу, осторожно, с уважением. Подходит к камину, встаёт рядом с Беллатрикс. Гермиона. Вы правы. Я не принадлежу этому миру. Я выросла в доме, где главной ценностью были не титулы, а дипломы. Мои родители — дантисты. Они гордятся мной, но не понимают, зачем я берусь за дела, где гонорар — престиж, а не деньги. А здесь, на этом балу, я чувствую себя антропологом в племени, язык которого я выучила, но акцент все равно выдает чужака. Беллатрикс. Акцент — это не недостаток, мисс Грейнджер. Это доказательство того, что вы освоили больше одного языка. Большинство присутствующих в зале знают лишь один. Язык денег и родословных. И они глухи ко всем остальным. (Кладёт кочергу, отряхивает руки, садится в кресло, жестом приглашая Гермиону сесть напротив.) Расскажите мне о деле против корпорации Малфоев. Я хочу услышать вашу версию, а не ту, что пересказывали за ужином. Гермиона садится. Она поправляет складки платья, собирается с мыслями. Гермиона. Это было прошлой весной. Один из заводов, принадлежащих холдингу Малфоев, сбрасывал отходы в реку, протекающую через несколько деревень в Йоркшире. Уровень загрязнения превышал нормы в десятки раз. У людей болели дети, вымирала рыба, земля вокруг становилась непригодной. Ко мне обратилась группа местных жителей. У них не было денег на адвокатов, только отчаяние. Я взяла дело pro bono. Беллатрикс. Pro bono — это бесплатно? Гермиона. Ради общественного блага, да. Я не могла пройти мимо. Мы собрали доказательства, привлекли экологов, подали иск. Адвокаты Малфоев пытались замять дело, предлагали отступные, угрожали встречными исками о клевете. Но у нас были факты. В итоге суд обязал корпорацию не только выплатить компенсации, но и профинансировать очистку реки и установку новых фильтров. Беллатрикс. Вы понимали, против кого идёте? Гермиона. Понимала. Мне говорили, что Малфои — это деньги, связи, влияние. Что они могут разрушить мою карьеру. Но я не могла иначе. (Смотрит прямо на Беллатрикс.) Вы осуждаете меня за это? Беллатрикс (медленно качает головой). Нет. Я восхищаюсь. Люциус был в ярости, когда проиграл. Он кричал об этом в своем кабинете, что «какая-то девчонка» посмела бросить ему вызов. А я сидела вот здесь, у камина, и думала: «Наконец-то кто-то сделал то, на что у меня никогда не хватало сил». Вы бросили вызов системе, а я всю жизнь пыталась в ней выжить, притворяясь, что мне всё равно. Пауза. В камине с треском падает прогоревшее полено. Беллатрикс встаёт, подходит к окну, смотрит на сад. Гермиона. Почему вы остались в этой системе? Вы умны, образованны, у вас есть ресурсы. Вы могли бы уйти, как ваша сестра Андромеда или кузен Сириус. Беллатрикс (не оборачиваясь). Потому что я трусиха. В отличие от них, я боюсь пустоты. Андромеда ушла к человеку, которого любила, и теперь живёт в маленьком домике с учителем, выращивает розы и, кажется, счастлива. Сириус сбежал в шестнадцать, ночевал на вокзалах, пока не открыл свою мастерскую, и теперь он уважаемый реставратор классических автомобилей, его приглашают на телевидение. А я боюсь, что без фамилии, без этого маскарада, я — никто. Просто стареющая женщина с плохим характером и коллекцией антиквариата. Она поворачивается, и Гермиона видит, что в её глазах блестят слёзы, которые она пытается сдержать. Гермиона. Это неправда. (Встаёт, делает шаг к Беллатрикс.) То, что вы мне показали сегодня: книги, вашу уязвимость, вашу честность — это и есть настоящая вы. А фамилия, деньги, положение — это декорации. И если вы боитесь, что без них станете невидимой, то позвольте мне сказать. Я вижу вас. Прямо сейчас. И то, что я вижу, достойно восхищения. Беллатрикс смотрит на неё долгим взглядом. Потом её губы трогает слабая, горькая улыбка. Беллатрикс. Вы удивительная, мисс Грейнджер. Вы говорите вещи, от которых мои внутренние стены трескаются. Это опасно. Гермиона. Может быть, пора позволить им рухнуть? Беллатрикс. А что, если под ними только пепел? Гермиона. Тогда из пепла можно вырастить что-то новое. Я читала о фениксах. Беллатрикс тихо смеётся, качая головой. Беллатрикс. Вы и правда верите в сказки? Гермиона. Я верю в возможность перемен. Я видела, как люди менялись, когда им давали возможность. Вы дали мне шанс увидеть вас настоящую. Дайте его и себе. В коридоре раздаются шаги. Беллатрикс выпрямляется, возвращая на лицо привычную маску светской отстранённости. Беллатрикс. Кажется, нам пора. Идёмте, пока моя сестра не решила, что я сбежала через окно. (Протягивает Гермионе руку.) Я хочу, чтобы вы знали. Этот разговор для меня важнее, чем всё, что происходило в этом доме за последние десять лет. Гермиона берёт её руку, задерживая рукопожатие чуть дольше, чем принято. Гермиона. Для меня тоже. Они выходят из библиотеки. ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ. Зимний сад Малфой-мэнора. Огромная оранжерея со стеклянным потолком, сквозь который видно звёздное небо и падающий снег. Внутри — тропические растения в кадках, пальмы, орхидеи, небольшой фонтан, подсвеченный мягким светом. Вдоль дорожек расставлены скамейки. Здесь тихо, лишь слышно журчание воды. Гермиона стоит у фонтана, глядя на воду. Она только что вышла из бального зала, чтобы перевести дух после очередного светского разговора. Через несколько мгновений входит Беллатрикс, которая, судя по выражению лица, тоже искала уединения. Беллатркис. Снова сбежали? Гермиона. Просто голова закружилась от шампанского и светских бесед. Здесь так спокойно. Беллатрикс. Это моё любимое место в поместье. Нарцисса обожает орхидеи, Люциус выращивает редкие папоротники. А я прихожу сюда, когда хочу побыть одна. Гермиона. Простите, я не хотела нарушать ваше уединение. Беллатрикс. Вы его не нарушаете. (Садится на скамейку рядом.) Напротив. С вами тишина становится уютной, а не давящей. Это редкое качество. Они сидят в молчании, глядя на звёзды сквозь стеклянный потолок. Снег продолжает падать, мягко оседая на стекле. Гермиона. Беллатрикс, можно задать личный вопрос? Беллатрикс. Попробуйте. Гермиона. Вы когда-нибудь любили по-настоящему? Не на помолвках, а так, чтобы до дрожи? Беллатрикс (долгая пауза). Однажды. Давно. Её звали Рита. Она была журналисткой, яркой, амбициозной, беспринципной. Мы встретились на благотворительном вечере. Это был вихрь. Тайные встречи, письма, украденные поцелуи в темных коридорах. Но она хотела карьеру и связи больше, чем меня. Когда я отказалась использовать семейное влияние, чтобы продвинуть её, она продала нашу историю жёлтой прессе. Гермиона. Беллатрикс... Мне так жаль. Беллатрикс. Не стоит. Это было десять лет назад. Я выжила. Стала осторожнее. Перестала верить в романтику. (Смотрит на Гермиону.) До сегодняшнего вечера. Их взгляды встречаются. Воздух между ними словно наэлектризован. Беллатрикс медленно протягивает руку и заправляет прядь волос Гермионы за ухо. Беллатрикс. Вы заставляете меня хотеть верить снова. Это пугает. Гермиона. Меня тоже. Они смотрят друг на друга, затем, словно по обоюдному согласию, медленно наклоняются друг к другу. Их губы почти соприкасаются, когда в оранжерею врывается Рон. Он выглядит ещё более пьяным и взволнованным. Рон. Гермиона, вот ты где. Я тебя обыскался. (Замечает Беллатрикс, его лицо искажается.) Твоя новая подруга? Гермиона (вставая). Рон, ты пьян. Уходи. Рон. Я не пьян! Я просто хочу понять! Ты бросаешь меня, потому что я «недостаточно амбициозен», а сама через год уже водишь шашни с какой-то аристократкой? Беллатрикс (поднимаясь, спокойно, но с ледяной сталью в голосе). Мистер Уизли, я понимаю, что вы расстроены, но советую вам следить за языком. Вы находитесь в доме моей сестры, и я не потерплю оскорблений в адрес мисс Грейнджер. Рон. А вы кто такая, чтобы мне указывать? Я слышал о вас. Сумасшедшая Блэк, которая меняет женихов как перчатки. Что, теперь переключились на девушек, которые вдвое младше вас? Гермиона (вспыхивая). Рон, прекрати немедленно! Ты не имеешь права… В оранжерею вбегают Гарри и Джинни. Гарри. Рон, какого чёрта? (Хватает его за плечо.) Пойдём, проспишься. Ты позоришь себя и всех нас. Джинни. Простите. Он не со зла. Просто дурак, когда выпьет. (Тянет Рона к выходу.) Рон упирается, но Гарри и Джинни уводят его. Гермиона стоит, закрыв лицо руками. Беллатрикс осторожно касается её плеча. Беллатрикс. Вы в порядке? Гермиона. Да. Нет. Я не знаю. Мне так стыдно. Он не должен был… Беллатрикс. Вы не отвечаете за его слова. Посмотрите на меня. Гермиона поднимает глаза, полные слёз. Беллатрикс. Меня оскорбляли люди и похуже пьяного мальчишки. Его слова — пустой звук. А сейчас важно то, что вы чувствуете. Я вижу, как вам больно. И мне жаль, что я стала причиной, пусть и косвенной. Гермиона. Вы не причина. Вы единственное светлое пятно в этом вечере. (Вытирает слёзы.) Простите, я, кажется, порчу вам бал. Беллатрикс. Напротив. Вы делаете его незабываемым. Она достаёт из сумочки платок и протягивает Гермионе. Та берёт, их пальцы соприкасаются. Беллатрикс. Знаете, что я поняла за эти часы? Что вы самый настоящий человек из всех, кого я встречала за последние годы. Вы не носите маску. Даже когда пытаетесь, она спадает. И это прекрасно. Гермиона. Я не чувствую себя прекрасной. Я чувствую себя разбитой. Беллатрикс. Разбитые вещи можно склеить. Иногда они становятся даже красивее, как японское искусство кинцуги, когда трещины заполняют золотом. (Берёт Гермиону за руку.) Позвольте мне быть вашим золотом. Хотя бы на этот вечер. Гермиона смотрит на неё, потом слабо улыбается. Гермиона. Вы говорите как поэтесса. Беллатрикс. Я много читаю. (Улыбается в ответ.) Идёмте обратно в зал? Оркестр, кажется, начинает играть вальс. А я слышала, вы хорошо танцуете. Гермиона. Кто вам сказал? Беллатрикс. Драко. Он говорил, что на университетском балу вы танцевали так, что все смотрели только на вас. Гермиона. Драко слишком много болтает. Беллатрикс. Согласна. Но в этот раз я ему благодарна. (Протягивает руку.) Потанцуйте со мной. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Мне всё равно. Я хочу танцевать с вами. Гермиона оглядывается на выход, словно ожидая, что Рон вернётся. Потом выпрямляется, расправляет плечи. Гермиона. Да. Я хочу танцевать с вами. Она берёт Беллатрикс за руку. Они выходят из зимнего сада в бальный зал. Свет перемещается вместе с ними. В зале гости оборачиваются, когда они появляются вдвоём. Шёпот пробегает по толпе. Беллатрикс не обращает внимания, ведя Гермиону в центр. Оркестр начинает играть медленный вальс. Они встают в пару. Беллатрикс кладёт руку на талию Гермионы, а вторая — на плечо спутницы. Они начинают танцевать. Сначала движения немного скованны, но постепенно они синхронизируются, забывая о зрителях. Они смотрят только друг на друга. Беллатрикс (тихо). Вы дрожите. Гермиона. Я никогда не делала ничего подобного. Танцевать с женщиной на глазах у двухсот человек... Это и страшно, и опьяняюще. Беллатрикс. Страх проходит. Остаётся только то, что мы чувствуем. А что вы чувствуете сейчас? Гермиона. Я чувствую, что лечу. И что не хочу приземляться. Беллатрикс улыбается. Настоящей, тёплой улыбкой, которая преображает её лицо. Беллатрикс. Тогда не приземляйтесь. Останьтесь со мной в этом полёте. Танец заканчивается. В зале тишина, потом раздаются редкие хлопки. Это хлопают Гарри, Джинни и несколько смелых гостей. Нарцисса подходит к сестре. Нарцисса. Беллатрикс, ты понимаешь, что ты делаешь? Беллатрикс. Впервые за долгое время я точно знаю, что делаю, Цисси. (Берёт Гермиону за руку.) Я выбираю себя. Нарцисса смотрит на них, потом медленно кивает. Она не улыбается, но в её глазах странная смесь тревоги и уважения. Нарцисса. Тогда не смею тебе мешать. Ты уже взрослая девочка. Она отходит. Беллатрикс поворачивается к Гермионе. Беллатрикс. Кажется, бал только начинается. Идёмте, я покажу вам остальную часть дома. Они снова берутся за руки и уходят из зала, оставляя за спиной шёпот и взгляды. ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ Восточное крыло Малфой-мэнора — длинная галерея, соединяющая бальный зал с частными покоями семьи. Стены увешаны портретами предков Малфоев и Блэков в тяжёлых золочёных рамах. Вдоль стен расположились мраморные бюсты и антикварные консоли с вазами. Через высокие окна льётся лунный свет, смешиваясь с мягким сиянием настенных бра. Галерея пуста, звуки бала доносятся приглушённо. В дальнем конце дверь, ведущая на закрытую террасу. Беллатрикс и Гермиона медленно идут по галерее, всё ещё держась за руки. Их шаги гулко отдаются в тишине. Гермиона оглядывается на портреты, её взгляд задерживается на одном. На женщине с темными волосами и надменным выражением лица, очень похожей на Беллатрикс. Гермиона. Это ваша мать? Беллатрикс (останавливаясь, смотрит на портрет). Друэлла Розье-Блэк. Да, моя мать. (Голос становится суше.) Она умерла, когда мне было девятнадцать. Рак. Отказалась от лечения у врачей. Гордость убила ее так же верно, как и болезнь. Гермиона. Мне жаль. Беллатрикс. Не стоит. Она была жестокой женщиной. Любила нас, но какой-то извращённой любовью. Через контроль, через требования, через наказания за малейшее неповиновение. Андромеда сбежала в первую очередь от нее, а не от отца. (Пауза, затем более мягко.) Я часто думаю, какой бы я стала, если бы она была другой. Если бы вместо «Блэки не сгибаются» я слышала «Блэки умеют любить». Гермиона. Вы умеете любить. Я вижу это. Вы любите сестру, племянника. Вы любите книги, искусство. Вы способны на глубокие чувства. Беллатрикс (поворачивается к ней, в глазах — смесь благодарности и боли). Вы видите во мне то, что я сама в себе не вижу. Это пугает и освобождает одновременно. Они продолжают идти. Останавливаются у окна, выходящего на заснеженный парк. Лунный свет заливает их силуэты. Гермиона. Знаете, что я подумала, когда впервые увидела вас сегодня? Беллатрикс. Что я аристократка, которая смотрит на всех свысока? Гермиона (улыбается). Нет. Я подумала: «Вот женщина, которая прожила тысячу жизней и устала от всех них». В ваших глазах была такая глубина. Такая печаль. И мне захотелось узнать, что за ней скрывается. Беллатрикс. И что вы узнали? Гермиона. Что за печалью стоит невероятная сила. И нежность, которую вы прячете, как драгоценность, боясь, что ее украдут. (Делает шаг ближе.) Я не украду, Беллатрикс. Я буду беречь. Беллатрикс смотрит на неё, и её лицо смягчается. Исчезает привычная маска, остаётся только уязвимость и надежда. Беллатрикс. Вы говорите такие вещи, и я верю вам. Я, которая не верила никому десять лет. Что вы со мной делаете, Гермиона? Гермиона. Я просто говорю правду. Оказывается, это работает. Они смеются. Тихо, почти интимно. Беллатрикс берёт Гермиону за обе руки. Беллатрикс. Я хочу показать вам кое-что. То, что не видел никто, кроме меня и, возможно, Нарциссы в детстве. Идёмте. Она ведёт Гермиону к двери в конце галереи. Достаёт ключ, отпирает. Они выходят на небольшую закрытую террасу, укрытую от снега стеклянным навесом. Здесь стоят два старых кресла, увитых высохшим плющом, и маленький столик. С террасы открывается вид на замёрзший пруд и старый дуб вдалеке. Всё залито серебристым лунным светом. Гермионе. Что это за место? Беллатрикс. Мое убежище. Мы с Нарциссой сидим тут, когда кому-то из нас паршиво. (Садится в одно из кресел, жестом приглашая Гермиону сесть в другое.) Сегодня я хочу разделить это место с вами. Гермиона садится. Они некоторое время молчат, глядя на пруд и падающий снег. Гермиона. Спасибо. За это. За все. Я не ожидала, что этот вечер станет таким. Беллатрикс. Я тоже. Когда я ехала сюда, готовилась к очередному скучному балу, где я буду изображать светскую даму, пить шампанское и уезжать в одиночестве. А вместо этого... (Поворачивается к Гермионе.) Вместо этого я встретила вас. Гермиона. И что теперь? Беллатрикс. Я не знаю. Я никогда не была хороша в «потом». Я живу здесь и сейчас. Но... (Колеблется.) Я знаю, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. И я знаю, что хочу увидеть вас снова. Завтра. Послезавтра. Всегда. Гермиона. Я тоже. Но я боюсь. Боюсь, что всё это слишком быстро, слишком сильно. Что мы обожжемся. Беллатрикс. Может быть. Но я лучше обожгусь, чем проведу остаток жизни, гадая, что могло бы быть. (Протягивает руку и касается щеки Гермионы.) Я уже обжигалась. И выжила. С вами я готова рискнуть снова. Гермиона накрывает ее руку своей. Они смотрят друг на друга в лунном свете. Медленно, словно боясь спугнуть момент, они наклоняются друг к другу. Их губы встречаются в нежном, трепетном поцелуе. Первом настоящем поцелуе, без свидетелей, без страха. Он длится несколько мгновений, затем они отстраняются, но остаются близко, лбами касаясь друг друга. Гермиона (шепотом). Я думала, что поцелуй с женщиной будет странным. Но это самое естественное, что я когда-либо чувствовала. Беллатрикс. Для меня тоже. (Улыбается, и в её глазах блестят слёзы.) Кажется, я пропала, Гермиона. Гермиона: Мы обе пропали. (Целует её ещё раз, легко, в уголок губ.) И я не хочу находиться. Вдалеке, из бального зала, доносятся звуки фейерверка. Полночь. Небо озаряется разноцветными вспышками, отражаясь в снегу. Беллатрикс и Гермиона, не отрываясь, смотрят друг на друга, а потом на фейерверк, всё ещё держась за руки. Беллатрикс. С Рождеством, Гермиона. Гермиона. С Рождеством, Беллатрикс. Они сидят, глядя на огни, пока фейерверк не затихает. Затем Беллатрикс встаёт, помогает подняться Гермионе. Беллатрикс. Нам, наверное, пора возвращаться. Нарцисса будет волноваться. И Поттер, наверное, уже ищет вас. Гермиона. Пусть ищут. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Бнллатрикс. Она не заканчивается. Она только начинается. (Поправляет воротник пальто Гермионы, которое та накинула перед выходом на террасу.) Завтра я позвоню вам. И мы договоримся о встрече. Настоящей встрече, не на балу. Где-нибудь, где будем только мы. Гермиона. Обещаете? Беллатрикс. Обещаю. (Она целует тыльную сторону ладони Гермионы. Жест одновременно старомодный и бесконечно нежный.) А теперь идёмте. Пока нас не хватились и не подняли тревогу. Они возвращаются в галерею. У двери в бальный зал Беллатрикс останавливается. Беллатрикс. Прежде чем мы войдём, я хочу, чтобы вы знали. То, что произошло между нами сегодня — не мимолётное увлечение. По крайней мере, для меня. Я не знаю, что будет дальше, но я знаю, что вы изменили что-то внутри меня. И я не позволю этому исчезнуть. Гермиона. Для меня это тоже не мимолетно. Я не понимаю до конца, что чувствую. Но я знаю, что хочу узнать. С вами. Беллатрикс. Тогда идемте. Встретим это Рождество вместе. А завтра начнём всё заново. Уже вдвоём. Они обмениваются последним долгим взглядом и входят в бальный зал, где гости уже начинают расходиться. Гарри и Джинни, заметив Гермиону, спешат к ней. Нарцисса подходит к Беллатрикс. Сестры обмениваются понимающими взглядами, и Нарцисса молча сжимает руку Беллатрикс. Люциус стоит в стороне, мрачно наблюдая. Рона нигде не видно. Видимо, его увезли спать. Гарри (подходя к Гермионе). Где ты была? Мы уже волновались. (Замечает её раскрасневшиеся щёки и блестящие глаза.) Ты в порядке? Гермиона. Да, Гарри. Более чем. (Оглядывается на Беллатрикс, которая разговаривает с Нарциссой, и их взгляды встречаются через весь зал. Беллатрикс едва заметно улыбается.) Кажется, этот бал изменил мою жизнь. Гарри (проследив за её взглядом). Беллатрикс Блэк? Серьёзно? Гермиона. Серьёзно, Гарри. Я всё расскажу позже. А сейчас дай мне просто побыть в этом моменте. Гарри кивает, хотя на его лице читается смесь удивления и беспокойства. Джинни, стоящая рядом, подмигивает Гермионе и шепчет: «Я же говорила — красная помада творит чудеса». Оркестр играет последний, прощальный вальс. Гости расходятся. Беллатрикс и Гермиона в последний раз встречаются глазами. Люциус. Дамы и господа, благодарим вас за прекрасный вечер. Экипажи поданы. Счастливого Рождества! Гермиона, Гарри и Джинни уходят. Счастливые, свободные.