брат моей девушки

Пошло два месяца.  За окнами шел мелкий дождь, внутри царила идиллия, Тэхён переехал к Чонгуку. Утром Чонгук отвозил Тэхёна в университет, днем управлял своей компанией, наводя ужас на конкурентов, а вечером возвращался домой, где превращался в самого нежного, заботливого и одержимого мужчину. Свадьба была назначена на конец декабря. Подготовка шла полным ходом, и именно она в последнее время высасывала из Тэхёна все силы.  Утро субботы началось для Тэхёна не с поцелуев, а с тошноты.  Он подскочил на кровати, зажал рот рукой и пулей вылетел из спальни в ванную комнату. Он едва успел склониться над унитазом, как его вывернуло наизнанку.  За спиной послышались быстрые шаги. Чонгук, который уже успел принять душ и спуститься на кухню, влетел в ванную, он мгновенно сел на колени рядом с Тэхёном, убирая волосы с его лба и мягко поглаживал по спине.  — Малыш... Тэ, что случилось? Ты отравился? Вчерашние суши? Я убью шеф-повара этого ресторана.  Тэхён слабо покачал головой, опираясь спиной о грудь Чона. — Нет, Чон... не надо никого убивать, это просто стресс, скоро зимняя сессия, а еще эта свадьба, твоя мама хочет пригласить пятьсот человек, а мой отец настаивает на присутствии прессы, я просто переутомился.  Чонгук нахмурился, подхватывая его на руки и унося обратно в спальню. — Значит так, никаких пятисот человек, никакой прессы. Мы сыграем свадьбу на Чеджу, только для самых близких, а сессию ты сдашь, ты у меня умница. Если будешь так нервничать, я отменю всё и просто увезу тебя на необитаемый остров.  — И будешь сам добывать нам кокосы? — усмехнулся Тэхён.  — Если придется, я куплю этот остров вместе с кокосами, — Чонгук наклонился и поцеловал его в щеку, затем он втянул носом воздух у шеи Тэ и замер. — Тэ... твой запах, он изменился.  Тэхён удивленно моргнул.  — Изменился? В каком смысле?  — Не знаю, — Чонгук провел носом по метке. — Обычно ты пахнешь ночной орхидеей, свежей, а сейчас запах стал гуще, сладким, как будто ванильным? И каким-то сливочным.  — Тебе кажется, я просто сменил гель для душа, Чон, мне нужно собираться, мы с Чимином и Соми договорились поехать в свадебный бутик, у нас примерка костюмов.  — Никаких бутиков, ты лежишь дома, я вызову нашего семейного врача.  — Чон Чонгук! — Тэхён возмущенно сел в кровати. — Я не больной, я просто не выспался, если я сегодня не выберу костюм, Соми съест меня заживо, иди на работу, у тебя сегодня встреча с японскими инвесторами, со мной всё будет хорошо.  — Хорошо, но ты едешь с моей охраной, если почувствуешь хоть малейшее недомогание, то звонишь мне, и я срываю сделку, понял?  — Понял, мой грозный директор, — Тэхён улыбнулся и потянулся за поцелуем.  ___ Элитный свадебный бутик в Каннаме встретил их запахом дорогих тканей, лавандового диффузора и свежесваренного кофе. Тэ сидел на мягком диванчике, в то время как Чимин и Соми носились по залу, таская вешалки с белоснежными костюмами.  — Тэ, смотри, какой шелк. — Соми приложила к себе пиджак с мелким жемчугом. — Брат просто упадет в обморок прямо у алтаря, когда увидит тебя в этом.  — Не слушай её, это слишком вычурно, — фыркнул Чимин, отталкивая ее в сторону, он держал в руках элегантный костюм цвета слоновой кости. — Вот это настоящая классика, ты будешь выглядеть как принц, иди меряй.  Тэхён со вздохом взял вешалку и направился в примерочную.  Он снял свою водолазку, оставаясь по пояс обнаженным. Взгляд упал на большое зеркало, он провел рукой по своему плоскому животу, вспоминая утренние слова Чонгука об изменившемся запахе, а потом он вспомнил еще кое-что.  Его течка была ровно два месяца назад. После этого у него не было ни единого намека на цикл. Тэхён списывал это на то, что организм восстанавливается после пяти лет подавителей, но Чонгук вязал его в узлы, без остановки, в течение трех дней и они ни разу не использовали защиту.  Комната вдруг начала вращаться. — Тэ? Ты уснул там? — голос Чимина. — Давай выходи, мы хотим... Тэхён? Ширма отъехала в сторону, Чимин успел подхватить Тэхёна под руки ровно в тот момент, когда у Тэ подкосились колени, и он начал падать на пол.  — Соми, воды, быстро! — закричал Чимин, усаживая бледного Тэ на пуфик.  Соми прибежала через секунду со стаканом воды и влажной салфеткой.  — Что случилось? Тэ, милый, ты как? — Соми приложила салфетку ко лбу Тэхёна. — Боже, ты ледяной, я звоню брату, он меня убьет… — Нет, не звони ему. — Тэхён перехватил руку Соми с телефоном. — Пожалуйста, не надо.  Чимин нахмурился, он присел перед Тэхёном на корточки, внимательно вглядываясь в его лицо, а затем его нос дрогнул.  — Тэ... когда у тебя был последний цикл?  Тэхён сглотнул, опуская глаза.  — Два месяца назад, в пентхаусе Чонгука.  Соми замерла, переводя взгляд с Чимина на Тэхёна.  — И... он ставил тебе узел?  Тэхёна медленно кивнул.  — Соми, бросай эти костюмы, мы едем в аптеку, прямо сейчас. — Чимин закрыл лицо руками.  — В аптеку? Зачем? — не поняла она, но тут до неё дошло. — Тэхён... вы... — Замолчи, нас могут услышать. — зашипел Чимин. — Пока мы не сделаем тест, никто ничего не узнает, особенно этот гипер альфа Чонгук, иначе он разнесет весь Сеул, пошли.  ___ Спустя час они сидели втроем в гостиной пентхауса Чонгука.  Тэхён сидел на диване, вцепившись пальцами в край подушки. Чимин ходил по комнате, а Соми грызла ногти и сверлила взглядом дверь ванной комнаты, на стиральной машинке которой лежал электронный тест.  Три минуты прошли.  — Я не пойду смотреть, — прошептал Тэхён, вжимаясь в диван. — Чим... посмотри ты.  Чимин сглотнул, кивнул и пошел в ванную. Тишина длилась секунд десять, но для Тэхёна они показались вечностью, затем из ванной раздался визг.  Чимин вылетел в гостиную, размахивая пластиковой палочкой, на глазах блестели слезы.  — Две полоски, Тэ, там две полоски и значок 3+ недели… Соми завизжала с ним и бросилась на шею Тэхёну.  Тэхён медленно опустил взгляд на свой живот и дрожащей рукой накрыл его ладонью. Там, внутри него, росла новая жизнь. Жизнь, созданная из их с Чонгуком безумной страсти, любви и связи. Ребенок его истинного альфы, маленький комочек, который уже менял его запах, заставляя орхидею источать сладкий, сливочный аромат для защиты плода.  Слезы полились из глаз Тэхёна сами собой. — Ребенок... — прошептал Тэхён, всхлипывая. — Боже, Чим... у нас будет ребенок.  Чимин сел рядом, обнимая его с другой стороны, утирая слезы.  — Твой отец удавится от злости, — шмыгнув носом, выдал Чимин.  — Чон... как мне сказать ему? — Тэхён поднял заплаканные глаза на друзей. — У него сегодня такой важный день на работе, эта японская сделка... я не могу просто так это сказать.  — Тэ, мой брат с ума по тебе сходит, когда он узнает, он построит для этого ребенка отдельный небоскреб, так, план такой. Чимин, мы едем в детский магазин, покупаем самую милую, крошечные пару пинеток и красивую коробочку, Тэ, ты приготовишь романтический ужин и когда он вернется, ты отдашь ему коробку.  — Вы гении, — улыбнулся Тэхён, стирая слезы с щек. — Только, умоляю, держите язык за зубами до вечера.  ___ Вечер в пентхаусе был наполнен магией.  Тэхён приглушил основной свет, зажег по всей гостиной свечи, на столе стояли заказанные из любимого ресторана Чонгука стейки и бутылка дорогого вина.  На столике в центре гостиной лежала маленькая, бархатная черная коробочка, перевязанная бежевой лентой. Внутри нее лежал тест с двумя яркими полосками и крошечные вязаные белые пинеточки.  В восемь вечера раздался щелчок входной двери.  Тэхён вздрогнул и вышел в прихожую.  Чонгук выглядел уставшим, его галстук был снят, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, но стоило ему увидеть Тэхёна, как всё напряжение мгновенно испарилось с его лица. Он отбросил пиджак и подошел к Тэ, обнимая его за талию и глубоко вдыхая его запах.  — Я так скучал, — хрипло пробормотал Чонгук, целуя его в шею и тут же замер. — Тэ... твой запах, он стал еще слаще, чем утром, ты пахнешь как сливочная карамель с цветами, ты точно хорошо себя чувствуешь? Тебе не было плохо в бутике? Тэхён мягко отстранился, беря Чона за руку. — Я чувствую себя просто прекрасно, пойдем, у меня для тебя есть подарок в честь... успешного завершения японской сделки.  Чонгук удивленно приподнял бровь, позволяя увести себя в гостиную, увидев свечи и накрытый стол, он усмехнулся.  — Малыш, ты решил меня разбаловать? Я альфа, это я должен устраивать тебе романтические ужины.  — Просто сядь, — Тэхён подвел его к дивану, заставляя сесть, а сам остался стоять перед ним, он взял со столика бархатную коробочку и спрятал её за спиной.  — Тэхён? Что происходит? — голос Чонгука стал серьезным.  — Чон... ты помнишь, что сказал мне в то утро, когда у меня началась течка? — тихо начал Тэхён, глядя в глаза напротив. — Ты сказал, что мы не животные, что то, что между нами это связь душ, и что ты никогда не заставишь меня чувствовать себя грязным.  — Я помню каждое слово, — Чонгук подался вперед, опираясь локтями о колени. — И я никогда от них не откажусь.  — Я доверяю тебе больше, чем самому себе, — голос Тэхёна дрогнул, на глаза навернулись слезы. — И я счастлив, я так безумно счастлив, что тогда в клубе я отдал себя именно тебе, потому что... потому...  Тэхён не смог договорить, он всхлипнул и просто вытянул вперед руки, протягивая Чонгуку черную коробочку.  Чон непонимающе посмотрел на нее, он медленно протянул руку, забрал коробочку и потянул за бежевую ленту. Чонгук опустил взгляд.  В гостиной была тишина, Тэхён даже перестал дышать, наблюдая за реакцией.  Сначала на лице Чонгука не дрогнул ни один мускул, он просто смотрел внутрь коробки. Он смотрел на пластиковую палочку с двумя полосками и на крошечные пинетки, но не мог связать их воедино, а затем до него дошло.  Зрачки Чонгука расширились, он втянул воздух, коробочка выпала из его пальцев на диван.  — Тэхён... — голос Чона был дрожащим.  Он медленно поднял голову и посмотрел на живот Тэ, затем перевел взгляд на лицо Тэхёна, по которому катились слезы.  — Мы... ты... — Чонгук сглотнул, пытаясь найти слова. — Внутри тебя... мой... наш...  — Да, — прошептал Тэхён сквозь слезы. — Внутри меня наш ребенок, наш малыш.  Чонгук вдруг рухнул с дивана на колени перед Тэхёном, он обхватил бедра Тэ и прижался лицом к его животу.  Его плечи затряслись. Запах сливочной орхидеи, который он почувствовал утром, это был запах его беременного омеги, природа подарила ему самое великое чудо, он создал жизнь вместе с тем, кого любил больше всего на свете.  — Чон... не плачь, — Тэхён опустился на колени рядом с ним.  Чонгук поднял лицо, по его щекам текли слезы, но в глазах горел такой фанатичный огонь обожания, что у Тэхёна перехватило дыхание.  — Ты... ты подарил мне весь мир, — прошептал Чонгук, обхватывая лицо Тэхёна   ладонями. — Моя орхидея, мой муж, боже, Тэ... я не верю, это сон, скажи мне, что это не сон.  — Это не сон, — Тэхён рассмеялся сквозь рыдания, целуя его в ответ. — Нам придется ускорить подготовку к свадьбе, иначе я не влезу ни в один костюм и твоей маме придется добавить еще один стул.  — К черту костюмы, к черту всех гостей, я куплю нам остров завтра же, — бормотал Чонгук, поглаживая живот Тэхёна. — Я запру вас в самом безопасном месте, я никому не позволю на вас даже смотреть, вы только мои, моя семья.  — Эй, я всё еще должен ходить в университет. — возмутился Тэхён.  — Никакого университета, ты носишь моего наследника, ты будешь лежать в кровати, а я буду кормить тебя с ложечки. Я найму лучших врачей мира, я скуплю все детские магазины в Сеуле, я...  Тэхён заткнул его поцелуем.  В ту ночь ужин так и остался нетронутым на столе. Чонгук отнес Тэхёна в спальню на руках, уложил в центр кровати и до самого утра не сомкнул глаз, просто лежа рядом. Он гладил его живот, вдыхал изменившийся, сладкий запах и разговаривал шепотом с малышом, который был размером не больше фасолинки, но уже стал центром всей вселенной.  ___ Утро понедельника.  Чонгук, всегда строгий и ледяной, вошел в здание с улыбкой на лице. На его шее  красовался свежий, яркий засос.  Чонгук зашел в свой кабинет и нажал кнопку селектора.  — Намджун, зайди ко мне и позови финансового директора.  Через минуту секретарь и финансист стояли перед его столом.  — Значит так, — Чонгук откинулся в кресле. — Во-первых, выпишите всем сотрудникам компании премию в размере двойного оклада, всем, от топ-менеджеров до уборщиков.  — Что? Господин Чон, это же миллионы вон... В честь чего? — В честь того, что через семь месяцев у компании появится новый наследник, — гордо заявил Чонгук. — А во-вторых, Намджун... найди мне архитекторов, мы строим новое, лучшее в Азии детское отделение в центральной больнице Сеула.  Секретарь побледнел, затем покраснел, а потом расплылся в широкой улыбке, низко кланяясь.  — Поздравляю, господин Чон, это великая новость, мы всё сделаем.  Когда подчиненные вышли, Чонгук взял свой телефон и открыл чат с Тэхёном.  — Я уже скучаю, как чувствует себя моя орхидея и наше зернышко? Ответ пришел через секунду, фото, на которой Тэхён счастливо улыбается на фоне университетской аудитории, и подпись:  — Орхидея хочет клубники, а зернышко требует, чтобы его папа перестал писать каждую минуту и позволил мне слушать лекцию, люблю тебя. Чонгук усмехнулся, целуя экран телефона. Он отложил его, посмотрел на панораму Сеула за окном и впервые в жизни почувствовал, что ему больше нечего желать, у него было всё.  ___ Пятый месяц беременности оказался для Тэхёна настоящим испытанием.  Утренняя тошнота осталась в прошлом, уступив место совершенно новым симптомам.  Во-первых, живот.  Он уже отчетливо округлился, превратив стройного Тэ в шарик, как ласково называл его Чонгук.  Во-вторых, аппетит.  Тэхён мог проснуться в три часа ночи со слезами на глазах, потому что ему жизненно необходимо было съесть острый рамен, закусывая его клубничным мороженым и Чон шел на кухню варить этот несчастный рамен, но самым сильным проявлением природы стало гнездование.  За неделю до свадьбы Тэхён взял академический отпуск в университете. Оставшись дома, он начал строить гнездо в центре их огромной спальни.  В ход шло всё, подушки, одеяла, пледы, но главное, вещи Чонгука.  Тэхён таскал из гардеробной его толстовки, футболки, даже несколько дорогих пиджаков.  Когда в пятницу вечером Чонгук вернулся с работы, в пентхаусе было подозрительно тихо. Он снял пальто, ослабил галстук и направился в спальню. Картина, представшая его глазам, заставила его замереть в дверях с мягкой улыбкой.  Огромная кровать была полностью погребена под горой одежды. В самом центре этой горы, укутавшись в черный свитер Чонгука, сидел Тэхён. Его волосы были взлохмачены, щеки горели, а в руках он крепко сжимал серую футболку альфы, но самое главное, Тэ тихо плакал, вытирая слезы рукавом.  Улыбка мгновенно сползла с лица Чонгука, опускаясь на колени рядом с кроватью.  — Орхидея моя, что случилось? — спросил он, мягко касаясь колена Тэхёна поверх свитера. — У тебя что-то болит? Малыш толкается слишком сильно?  Тэхён поднял на него заплаканные глаза и шмыгнул носом.  — Я толстый, — заявил он, и из его глаз выкатилась новая порция слез.  Чонгук на секунду завис.  — Что?  — Я толстый и некрасивый. — Тэхён всхлипнул, обнимая свой живот. — Соми прислала мне фото моего свадебного костюма после последней подгонки, Чон, я выгляжу как медведь, я не могу так выходить замуж, ты посмотришь на меня у алтаря и поймешь, что я больше не тот стройный студент из клуба, и бросишь меня...  Чонгук медленно выдохнул, он осторожно забрался на край гнезда. — Ким Тэхён, послушай меня внимательно. Ты самое красивое, самое совершенное создание во всей вселенной. Ты носишь под сердцем моего ребенка, мою кровь. Когда я смотрю на твой живот, я не вижу медаедя, вижу дом для нашего малыша, я вижу свою истинную пару, которая делает меня самым счастливым альфой на земле.  Тэхён перестал плакать.  — Правда? — тихо спросил он. — Я не противный?  — Ты сводишь меня с ума, — Чонгук развернул его к себе лицом и впился в его губы поцелуем. Тэхён судорожно выдохнул, когда губы Чонгука переместились на его шею, прямо к метке. Чон слизывал слезы с его щек, шепча слова любви и восхищения, и вдруг, прямо под ладонью Чонгука легкий, но отчетливый толчок. Чонгук распахнул глаза и резко отстранился, уставившись на живот Тэхёна. — Тэ... — голос дрогнул. — Он... он пнул меня?  Тэхён шмыгнул носом, и на его губах, сквозь остатки слез, расцвела нежная улыбка. — Да, последние пару дней он начал активно толкаться, но это первый раз, когда он отреагировал на твои прикосновения, наверное, почувствовал, что его папа расстроен из-за того, что его омега плачет.  Чонгук издал звук, похожий на всхлип. — Привет, малыш, — прошептал Чонгук, поглаживая кожу носом. — Это я, я так сильно люблю тебя и я так сильно люблю твоего папу, он у нас самый красивый, правда? Скажи ему, чтобы он больше никогда не смел называть себя толстым.  Еще один легкий толчок пришелся прямо в щеку Чона.  Тэхён тихо рассмеялся, зарываясь пальцами в волосы Чонгука. — Ладно, сдаюсь, вы двое против меня одного, это нечестно, — промурлыкал он.  Чонгук поднял голову. В его глазах читалась не только безграничная нежность, но и разгорающееся желание. Беременность изменила тело Тэхёна, сделала его формы более мягкими, округлыми, а его запах стал настолько сладким и манящим, что инстинкты буквально выли от потребности обладать своей парой.  — Ты позволишь мне доказать тебе, насколько сильно я тебя хочу? — выдохнул Чонгук, и его голос сорвался на низкий стон.  Тэхён посмотрел в его глаза и медленно обвил руками шею Чона и потянул его на себя.  — Покажи мне, — прошептал Тэхён в его приоткрытые губы. — Я весь твой.  Чон мягко повалил Тэхёна на спину в центр свитого гнезда из свитеров и пледов, упираясь по обе стороны от его головы.   Его руки стянули с Тэ свитер, оставляя его обнаженным.  Чонгук осыпал поцелуями его шею, уделяя внимание метке, которая теперь была их вечной связью, а затем спустился ниже. Он ласкал грудь Тэ, заставляя его выгибаться и тихо, сладко постанывать.  Беременность сделала тело Тэхёна невероятно чувствительным. Каждое прикосновение пальцев, каждый влажный след от его губ отзывались вдоль позвоночника.  — Мой... такой красивый, такой идеальный, — шептал Чонгук, избавляясь от своей одежды и отбрасывая её на пол.  Он помог Тэхёну перевернуться на бок, устраиваясь позади него. Чонгук прижался своей грудью к спине Тэ, одной рукой обнимая его за живот, а другой мягко поглаживая бедро.  Смазки было столько, что Чонгуку не потребовалась никакая подготовка. Он прижался головкой к влажному входу и медленно, давая ему время привыкнуть, начал входить.   Тэхён запрокинул голову издавая длинный, дрожащий стон.  — Чон... да... как же хорошо, — прохрипел он, чувствуя, как его стенки жадно обхватывают твердый член. Чонгук замер на мгновение, тяжело дыша ему в шею, а затем начал двигаться. Ритм был тягучим, полным обожания. Его ладонь лежала на животе Тэхёна, и периодически чувствовал легкие копошения малыша.  Когда Тэ начал кончать, Чон ускорил темп, жестко, но бережно вбиваясь в податливое тело, пока Тэхён не вскрикнул, срываясь в оргазм. Его стенки сжались, и Чонгук, не в силах больше сдерживаться, кончил следом, крепко прижимая к себе дрожащее тело.  — Гук... — слабо позвал Тэхён.  — Я здесь, моя орхидея, я всегда здесь, — Чонгук поцеловал его в затылок, зарываясь носом в волосы.  — Ты всё еще думаешь, что я красивый? Даже с этим животом?  Чонгук мягко перевернул Тэхёна на спину, нависая над ним.  — Ты не просто красивый, Тэ, ты божественный и если ты еще хоть раз усомнишься в этом, мне придется наказывать тебя поцелуями до тех пор, пока ты не забудешь алфавит, понял меня?  Тэхён тихо рассмеялся, обнимая его за шею и притягивая к себе для нежного, ленивого поцелуя. ___ Неделю спустя. Остров Чеджу. По настоянию Чонгука, свадьба была закрытой. Никаких журналистов, никаких партнеров по бизнесу и фальшивых улыбок, только семья. На огромной террасе был выстроен павильон, внутри которого царила весна. Тысячи белых и нежно-розовых орхидей свисали с потолка, обвивали колонны и украшали алтарь, наполняя сладким ароматом.  — Тэ, не крутись, я сейчас заколю тебя булавкой. — ругался Чимин, пытаясь поправить булавку на рукаве костюма.  — Я не кручусь, это всё он. — Тэхён указал на свой живот. — Малыш сегодня танцует с самого утра, наверное, тоже волнуется.  — Еще бы ему не волноваться, его родители сегодня официально станут самой крутой парой Кореи, — фыркнула Соми, поправляя свое вечернее платье. — Тэ, ты выглядишь просто... вау, мой брат точно расплачется, я поставила на это сто тысяч вон с отцом.  Тэхён вздохнул, глядя на себя в зеркало. На его шее красовалась метка, а на губах играла легкая улыбка, он вспомнил себя полгода назад.  Зашуганного студента, глотающего подавители и боящегося собственной тени, а теперь он стоял здесь, беременный от истинного альфы, и готовился сказать ему да перед всем миром.  В дверь тихо постучали.  В комнату вошел Ким. Бывший президент, его отец, а теперь просто один из акционеров компании Чонгука. Он выглядел постаревшим, его взгляд потерял ту ледяную жесткость, которая всегда пугала Тэхёна.  Чимин и Соми вышли из комнаты, оставив отца и сына наедине.  Тэхён напрягся, инстинктивно прикрывая живот рукой.  — Тэхён... — Инсок остановился в паре метров от него. — Ты... ты прекрасно выглядишь, я очень горжусь тобой сегодня.  — Спасибо, отец, — тихо ответил он. — Я пришел сказать... — Инсок сглотнул. — Я был неправ, пытался продать тебя Шину, заставлять пить эти таблетки. Когда Чонгук пришел в мой кабинет, я злился, но теперь, видя тебя таким живым, с меткой, с ребенком, я понимаю, что он сделал то, чего я, как твой родной отец, сделать не смог, он защитил тебя и сделал по-настоящему счастливым, от меня в том числе. Я не прошу прощения за всё, потому что знаю, что не заслуживаю его, но я хочу попытаться стать нормальным дедушкой для этого ребенка, если вы с Чонгуком позволите.  Тэхён смотрел на отца. Всю жизнь он боялся его, прятался от него за стеной подавителей и фальшивых отношений с Соми, но сейчас, стоя здесь с меткой Чонгука на шее и ребенком под сердцем, он чувствовал лишь спокойствие.  — Я не забыл прошлое, отец, но сегодня я начинаю новую жизнь и в этой новой жизни нет места обидам, малышу нужен дедушка, а мне нужен кто-то, кто отведет меня к алтарю.  Глаза отца наполнились слезами, он прерывисто выдохнул, кивнул и словно боясь сломать, предложил сыну локоть.  — Для меня это будет величайшей честью, Тэхён.  За дверью зазвучали первые аккорды фортепиано.    Павильон, залитый мягким светом, был похож на райский сад. Гости, самые близкие друзья и семья, поднялись со своих мест, с замиранием сердца глядя на жениха, но Тэхён не видел никого из них, его взгляд был прикован только к одному человеку, стоящему у алтаря.  В черном смокинге, с уложенными назад волосами, Чон выглядел как божество. Его плечи, идеальная осанка и аура власти обычно заставляли людей опускать глаза, но сейчас Чон не мог сдержать эмоций.  Когда Тэхён, поддерживаемый отцом, пошел по усыпанной лепестками дорожке, губы Чонгука приоткрылись. Его глаза заблестели от слез, он смотрел на Тэ, на этот аккуратный животик, на метку и понимал, что прямо сейчас к нему идет смысл всей его жизни.  С первого ряда раздался громкий, торжествующий шепот Соми:  — Я же говорила, папа, гони сто тысяч вон, он плачет.  Инсок довел сына до алтаря. Он остановился перед Чонгуком, посмотрел ему прямо в глаза и, медленно кивнув, вложил ладонь Тэхёна в руку Чона.  — Береги его, — тихо произнес отец и отошел на свое место.  Чонгук переплел их пальцы.  — Ты заставляешь меня забыть, как дышать, — прошептал он, глядя на Тэхёна с обожанием.  — А ты проиграл спор своей сестре, — сквозь слезы счастья хихикнул Тэхён. — Генеральный директор Чон плачет на публике.  — Пусть хоть весь мир пишет об этом на первых полосах, мне плевать, — Чонгук улыбнулся.  Когда пришло время, Чонгук надел на палец Тэхёна кольцо из белого золота, украшенное россыпью бриллиантов.  — Ким Тэхён, до того дня в клубе я думал, что моя жизнь это графики, цифры и контракты, я не верил в судьбу, а потом я почувствовал твой запах. Орхидея, прорвавшаяся сквозь подавители. Ты перевернул мой мир с ног на голову, ты научил меня любить, ты доверил мне свою жизнь, свою природу и подарил мне нашего ребенка, я клянусь, что до последнего своего вздоха буду стоять между тобой и любыми бедами, я твой, навсегда.  Тэхён всхлипнул. — Чон Чонгук, всю жизнь мне говорили, что моя природа это слабость, что я должен прятаться и быть покорным, но ты показал мне, что быть омегой рядом с истинным альфой это великая сила. Ты выстроил вокруг меня крепость, полюбил меня со всеми моими страхами, я люблю тебя так сильно, что иногда мне кажется, моего сердца не хватит, чтобы вместить это чувство, я твой и я обещаю делать тебя счастливым каждый день нашей жизни.  — Объявляю вас мужем и мужем, вы можете скрепить клятвы поцелуем. — торжественно произнес священник.  Чонгук притянул Тэхёна к себе, и впился в его губы.  Чимин свистел так громко, что у госпожи Чон заложило уши, но она сама плакала навзрыд, опираясь на плечо мужа. Соми снимала всё на телефон, прыгая на месте от восторга.  В этот момент малыш внутри Тэхёна снова толкнулся, Тэхён оторвался от губ Чонгука, задыхаясь от счастья, и уткнулся носом в его шею, вдыхая самый родной, самый любимый запах на свете.  — Я люблю тебя, Гуки.  — Я люблю тебя, орхидея, больше жизни.  ___ Четыре года спустя. Весеннее солнце заливало лужайку заднего двора особняка в пригороде Сеула.  Тэхён, одетый в легкую рубашку и свободные шорты, сидел на диванчике на террасе, потягивая прохладный лимонад. Он улыбался, наблюдая за картиной, которая разворачивалась перед ним.  По газону носился маленький трехлетний Джихун, альфа с темными, как у отца, глазами и мягкими чертами его лица.  — Я поймаю тебя, мелкий разбойник и съем твои пятки. — рычал Чонгук, бегая за сыном на четвереньках. Джихун взвизгнул от восторга, споткнулся о собственные ноги и плюхнулся на траву. Чонгук мгновенно его подхватил на руки и принялся щекотать, вызывая у ребенка смех.  — Папа, папа Тэ, спаси меня! — кричал сквозь смех Джихун.  — Чон, отпусти ребенка, ты его защекочешь. — со смехом крикнул Тэхён, отставляя стакан с лимонадом.  Чонгук усадил сына себе на плечи и подошел к террасе. Он наклонился и нежно поцеловал Тэ в губы.  — Этот маленький монстр отказывается идти спать, — пожаловался Чонгук. — Может, у тебя получится его уговорить?  Тэхён потянулся и снял сына с плеч Чона, усаживая к себе на колени. Малыш тут же прижался к груди Тэ, вдыхая успокаивающий запах.  — ДжиДжи, солнце мое, если ты сейчас не пойдешь спать, то вечером у тебя не будет сил съесть торт, который привезет дядя Чимин, — ласково сказал Тэхён, поглаживая сына по волосам.  — Дядя Чимин привезет торт? — глаза малыша расширились. — С клубникой?  — С огромной клубникой, — подтвердил Чонгук, опускаясь на диванчик рядом с Тэхёном. — Но только для тех альф, которые хорошо спят днем.  Джихун кивнул, зевнул и потер глаза кулачком.  — Ладно, я иду спать, но папа почитает мне сказку про волка.  — Обязательно почитаю, герой, — Чонгук поцеловал сына в макушку.  Через полчаса, уложив Джихуна, Чонгук вернулся на террасу. Тэхён всё так же сидел на диванчике, глядя на цветущий сад. Чон сел рядом, притягивая его к своей груди, и привычно зарылся носом в его волосы.  Прошло четыре года, но страсть и любовь между ними ни на грамм не угасли. Наоборот, с рождением сына их связь стала настолько крепкой, что они могли понимать друг друга без слов. Тэхён окончил университет и теперь успешно управлял сетью бутик отелей, которую Чонгук подарил ему на первую годовщину свадьбы, а Чонгук стал идеальным семьянином, который мог прервать любое совещание директоров, если на экране его телефона появлялось видео звонка от Тэхёна или Джихуна.  — О чем задумался, орхидея? — тихо спросил Чонгук, поглаживая пальцем метку на шее Тэхёна, которая стала его личной гордостью.  Тэхён перевел взгляд на Чона и улыбнулся. Он взял руку Чонгука и медленно опустил её на свой всё еще плоский живот.  — Я думал о том, что... возможно, нашему Джи скоро понадобится компания для игр на лужайке, — промурлыкал Тэхён, глядя, как глаза Чона расширяются в шоке.  — Тэ... — голос Чонгука сорвался на шепот. — Ты... ты серьезно?  — Чимин вчера заставил меня сделать тест, потому что я плакал из-за рекламы корма для собак, — Тэхён тихо рассмеялся, обнимая застывшего Чонгука за шею. — Восемь недель, у нас будет еще один малыш.  Чонгук подхватил Тэхёна на руки с дивана и закружил по террасе, осыпая его лицо поцелуями.  — Боже, я самый счастливый альфа во всей чертовой вселенной. — кричал Чонгук, заставляя Тэхёна хохотать до слез. — Я люблю тебя, я так безумно тебя люблю.  Тэхён крепко прижался к Чону, чувствуя себя абсолютно счастливым.  Их история началась с ошибки в темном клубе, но она превратилась в самую прекрасную, светлую сказку. Сказку, где у каждого хищника есть свое слабое место, а у каждой нежной орхидеи свой надежный щит.  И они будут жить в этой сказке вечно.