Приказ на отступление

Армия - место суровое. Оно выводит из зоны комфорта, вытаскивает наружу те черты, о которых ты мог и не подозревать.. ——— Ежедневные нагрузки, еда по расписанию, новые лица - на удивление, Борису это нравилось. Ему нравился порядок во всём: что в жизни, что в вещах. Он считал, что человек должен соблюдать правила. Армия могла стать воспитательницей поистенне русского духа, сделать характер твёрже, сильнее и подготовить к будущим тяготам жизни. Он с нетерпением ждал новую главу своей жизни, стоя босиком на кафельном полу военкомата. Напротив за столом сидит комиссия, белокурая медсестра с высоким пучком, перелистывающая толстыми пальцами пожелтевшие страницы медкнижки, рядом - такие же парни, пока нетзнакомые, босые, в белых майках и трусах. Один смотрел в окно, второй - ёжился от холода, третий - уже, кажется, потихоньку терял сознание от "желания" идти служить родине. Боря же, видя, что просматривают его документы, лишь сдерживал улыбку от радости. Седой мужчина в форме тоже улыбнулся. Но не совсем от радости. Заглянул в бумаги -Корявый, годен! Поставленным голосом объявил тот и тут же по кучке новобранцев прокатился еле слышный смех. А Боря улыбнулся уголками губ. Он идёт в ВДВ! И пусть смеются над фамилией сколько влезет. Кроме синего берета и тельняшки в голову Боре уже ничего не лезло! Дальше - как по сценарию. Вокзал, поезд, плацкартный вагон, забитый лысыми парнями до верху. Состав ещё не тронулся, но на соседней полке кто-то уже доставал колбасу, а в другом конце вагона уже настраивали гитару. А Боря сидит у окна, зажатый соседями, и краем глаза смотрит в окно. На забитой платформе женщина средних лет с громадным тормозком в руках пыталась пробиться через полицейских к вагону, махала в окно, где сидел Боря и слала воздушные поцелуи. Мама, такая мама... Как бы он её не любил, как-то даже не хотелось, чтобы сверху на сумку ему прилетел пакет еды, а потом его ещё и зацеловали перед целой аравой народу. Поэтому он лишь незаметно помахал ей, когда поезд тронулся.