Почему драконы на дают ему покоя?
15 апреля 2026 г., 16:21
***
— Каждый дракон хоть раз спал на золоте. — Юноша лет двадцати пяти, сидящий в бархатном кресле, медленно склонил голову в бок. — Знать бы, почему они спят на золоте, но не любят его носить. — Длинные пальцы перебирали складки бархатного белого мешочка. Под тканью крупные подушечки улавливали очертания некой драгоценной пластины, согревающей руки колебаниями энергии, не затухающей уже двадцать пять лет. Казалось, что с каждой волной, набегающий на физическую границу тела, под загорелую кожу втекает эссенция благости и умиротворения. Невероятное, ни с чем не сравнимое ощущение. Невероятный артефакт, перешедший по наследству. Собрав бархатный край мешочка в незамысловатую розу на шнурке, юноша задержал на нём взгляд. Тёмные глаза смотрели задумчиво и даже туманно, будто радужка цвета древесных колец окружала не чёрный зрачок, а дремлющую бездну. Бездну, в которую ещё никто не вгляделся и не пробудил то, что её населяет. Ведь если слишком долго смотреть в черноту, то она ответит тебе: заскрипит плохо смазанными сердечными механизмами, заскрежещет жаждущими трещинами губ и ответит утомлённым, манящим голосом. Юноша отёр лоб запястьем и оправил темные волосы назад, намётанным, рефлекторным движением подкручивая вьющиеся концы. Ожидание утомляло, и карие глаза закрылись. На мгновение любимая чайная гильдмастера погрязла в темноте, но постепенно слух и запах расцветили её очертаниями. Слышалось шуршание тяжёлых занавесок, скрывающих панорамное окно, ведущее в сад. Казалось, что слышалось дрожание струн в рояле за спиной, хотя сейчас никто не играл за ним. Пахло свежими сладкими цветами, стоящими на низком столике чуть впереди. Пахло вином из бокала. Пахло книгами. Ими полнились открытые шкафы, подпирающие высокие потолки стенами. В коридоре раздались торопливые шаги, вызывая интерес, но не заставили даже приподняться в кресле. Это всего лишь торопился слуга, а не ковылял пузатый рыжий гильдмастер. — Его давно нет, — произнёс юноша. — Видимо, меня ждёт столько золота, что я буду спать на нём подобно дракону. Лишь от мысли о горе сверкающих монет на точёном выразительном лице проступили яркие черты удовольствия и жажды. — Драконы спят в сокровищнице от ненасытной любви к ней? — Тупые ногти скользнули по едва заметной щетине. От нетерпения уже сводило внутренности, а рука невольно изучала швы и вышивку на цветастом камзоле. Где же гильдмастер и всё его золото, придающее любой сделке смысл? Где главный из целителей, самый ненасытный и оттого поглощающий всё без разбору? Где плата за риск и драгоценность? Драгоценность, которая в своей сущности бесценна. Дверь в чайную открылась, привлекая взгляд. Наконец-то, явился гильдмастер, явился не один, а с мальчишкой, но в руках невысокого подопечного не было ни единой золотой монеты. Наоборот, руки, должные принести плату, были связанные поперёк за спиной неожиданного гостя. Глаза и губы прикрывали светлые повязки, не позволяя полностью разглядеть лицо, но пленник определённо был весьма красив и… своенравен. Изящное напряжённое тело привлекало взгляд движением, снежной кожей и складками белой туники, скатывающейся с плеча через грудь и уходящей через пояс вниз. Ещё более примечательной его внешность делали светлые волосы, будто сотканные из драгоценных нитей. Незнакомец манил. Хотелось взглянуть в глаза, скрытые повязкой. Голубые они, а может зелёные? Кажется, юноша в кресле даже забыл о золоте ненадолго, но всё-таки обратился к гильдмастеру: — Предлагаешь мне вместо золота раба, когда они запрещены указом? Не проще сразу забрать артефакт с моего мёртвого тела? Не так важно сожгут меня драконы или прикончишь ты. — Если они узнают, чем я платил за товар. Товар, за который, возможно, будет ждать не просто сожжение, Хантер. — Гильдмастар посмотрел на пленника, держа его за связанные руки. — Бесценные материалы должны равно оплачиваться чем-нибудь бесценными. Таких больше нет на этих землях. — Я думал, что буду спать на золоте, а не получу раба с золотыми волосами. Думаешь, он мне нужен? — Мне пришлось хорошо изучить того, с кем разделю преступление против драконов. Хантер дёрнул губой, спуская руку в мешочек и извлекая крупную пурпурно-чёрную чешуйку, занимающую всю ладонь. Она таинственно мерцала и за все эти годы не потеряла в цвете, будто только-только была вырвана из тела хозяина или отколота мощным ударом. — Его высочество наследный принц Раинавьер лично нас прикончит, если они узнают, что лежит в основе твоего лекарства, — произнёс Хантер и вытянул чешуйку, противопоставляя её рабу. — Буду ждать первую партию. Пленник стоял тихо, напряжённо вслушиваясь в разговор, но порой не мог сдержать резкого вдоха, словно бы выбирался способ его казни. Повешенье или отрубание головы? Четвертование или костёр? А может сожжение драконами. Гильдмастер будто почувствовал нарастающее волнение своего товара и ещё большее напряжение Хантер, который снова думал, почему драконы спят на золоте. Привлекая внимание к пленнику, мужчина сдёрнул одну из его повязок. Раб поморщился от дневного света, но уже через секунду чёрные, непроглядные глаза с вызовом обратились к Хантеру. Казалось, сейчас случится столкновение двух всепожирающих бездн, до того тёмных и замученных голодом, что сам мир вокруг пойдёт складками и сложится. Эта опасность привлекала. Чешуйка легла в бархатный мешочек, и Хантер бросил её в руку гильдмастера. Бесценный материал стоил бесценного раба. Только что вступив в роль, хозяин уже взял своего пленника за шею, потянув к себе. Разница в росте обнажилась, а ухо уловило глухое приятное рычание. На языке завертелись неопределённые слова, но нескончаемый миг пересечения взглядов топил их. — Воспитывать его будешь сам. Мне хотелось сохранить товарный вид, — произнёс гильдмастер, затягивая бархатный шнурок. — Разве можно воспитывать такого раба обычными, топорными способами? — Хантер склонил голову вбок, не отводя от пленника взгляд. — Мне придётся придумать что-нибудь особенное.***
— Почему драконы спят на золоте, но не носят его? — Хантер стоял над ларцом, где всегда хранились немногочисленные чешуйки дракона. За одну такую этим утром он купил раба, который теперь не шёл из головы и которого вот-вот должен был привести личный слуга. Не удивительно, что в коридоре вскоре раздались шаги и громкие ругательства. Хантер раньше не слышал этот голос, но был уверен, что так возмущается его новое приобретение, и, закрыв ларец, обернулся к распахнувшейся двери. Высокий мужчина втолкнул в спальню златовласого юношу и вышел, напоследок бросив: — Если покупаешь шлюху, то выбирай покладистую, Хантер. — Я не шлюха, урод! — выкрикнул пленник, ударив босой ногой в дверь. Его руки были связаны спереди. От ленты, закрывающей персиковые губы, осталось лишь приятное, манящее воспоминание, а белую тунику сменила рубашка и свободные штаны с длинным поясом, несколько раз охватившем талию. Пурпурно-чёрная ткань придавала светлой коже особенно нежный, выразительный тон. Красив. Красив и не похож ни на кого в этих землях. Тишина любопытно заглянула в спальню. Пленник и господин смотрели друг на друга, не говоря ни слова, и слышалось лишь дыхание, срывающееся с приоткрытых губ. Напряжённо. Маняще и напряжённо, будто вздрагивает сам воздух. Хантер всё-таки сдвинулся местам. Он шёл точно к юноше, медленно поправляя манжеты рубашки, и смотрел в тёмные, глубокие глаза. Они поглощали, как чёрный поглощает свет. Они завлекали, как голос сирены. Они блеснули — и пленник отступил назад, пока не вжался спиной дверь. — Ты нарушаешь закон, — отрывисто прошептал юноша, поднимая к груди связанные руки. — И умрёшь за это. — Когда-нибудь. Как и твой прошлый хозяин умрёт за своё преступление. Если драконы узнают. Хантер упёрся в дверь предплечьем и склонился к пленнику, смотря ему в глаза. Что в них такого сверкало? Страх? Отвращение? Или подобно чёрному ониксу так мерцала тайна, требующая разгадки? Быть может, но блеск быстро сменился глубокой тенью, накинутой опущенными ресницами. — Они узнают, — произнёс пленник. — Узнают, сколько рабов ты сменил до меня и после. — У меня не было рабов до тебя. — Значит, тебе так наскучили интрижки с сынками местных лордов, что ты переключился на рабов? Или тебе больше никто не даёт? Даже шлюхи из ближайшего борделя? — Какой ты колючий, — усмехнулся Хантер, склоняясь ещё ближе к лицу юноши. — У очаровательной колючки есть имя? — Какая разница? У тебя есть список всех тех, кого ты отымел? — Пленник отвернулся, сильнее вжавшись в дверь. — Сделай, что задумал, и оставь меня в покое. Не можешь же ты вечно трахаться. — Для раба ты слишком груб. Не боишься за своё лицо? Ты теперь не товар, и не обязательно быть красивым всегда. Хантер взял юношу за связанные руки и дёрнул на себя. Тот резко вдохнул и замер, смотря в тёмные глаза хозяина. Мурашки. Мурашки идут по белоснежной коже. Хочется её коснуться, огладить, сменяя испуг удовольствием. Не отказывая себе, Хантер склонился к шее пленника, с касанием чувствуя, как он вздрагивает. Пахло страхом и цветами, будто ощущение полуденного ужаса обрело новую форму. — Будь умницей, скажи, хочешь ты сейчас разделить со мной постель или поужинать? — спросил Хантер, скользнув губами к уху пленника. — Когда это рабам давали право выбора? — пробормотал юноша и, может, сказал бы что-то ещё, но затих. Он почувствовал, как слабеют кольца верёвки, а вскоре вовсе спадают. Руки ощутили свободу. Манящую, такую обманчивую и простую: сыграй по правилам и задуши нового господина прямо в постели этой же самой верёвкой. — Думаешь, я не смогу вспороть тебе горло? — Только если у тебя окажется нож, — усмехнулся Хантер, отстранился и снова посмотрел в тёмные глаза. — Так и что ты выберешь? — Ужин, — ответил юноша, помолчал и добавил: — И меня… меня зовут Минори.***
— Драконы спят на золоте, потому что очень любят его? — Хантер сидел на кровати и рассматривал крупную чешуйку, мерцающую под утренним солнцем. На второй половине постели спал Минори. Прикрыв половину его лица пурпурной пластинкой, юноша уронил голову в бок, рассматривая своё, всё ещё новое приобретение. Красивый, светловолосый мальчик. Он обнимал край одеяла, уткнувшись в него носом, а солнце подбиралось к его щеке, выбелив шею. Положив чешуйку на колено, Хантер вернул взгляд к Минори. Из-за примечательной внешности он сам казался сокровищем, некой реликвией или артефактом, пришедшем из самой отдалённой провинции. Сокровище? Может быть человек сокровищем? Или только вещь? Пересечение взглядов вырвало из потока мыслей. Минори уже проснулся и сонно смотрел в глаза своего хозяина, будто спрашивал, что сейчас творится в голове, что именно способно ввести в такую задумчивость? — Думаешь, что слишком мало взял за одну из этих чешуек? — Я хотел за неё столько золота, чтобы на нём можно было спать. Как это делают драконы, — усмехнулся Хантер и поднял пластинку. — Она бесценна, но бесценна в количестве золотых монет. Человек бесценен, но… — Но? — Но человек бесценен иначе. Как? Я не знаю. Может знают драконы. — Драконы, — хмыкнул Минори и приподнялся на локте, глядя на пурпурную чешуйку. — Чья она? — Она? Она принадлежала наследному принцу. Хантер протянул юноше пластинку, позволяя взять, и в его руках обвёл пальцем едва уловимый узор. Казалось, что это линия эрозии, а не кружево плетения, мерцающее в такт колебаниям энергии. Волны набегали на кожу при касании, вспыхивали теплом и умиротворением, а после себя оставляли приятную лёгкость. Минори, никогда раньше не касавшийся вещи или существа, обладающего такой, осязаемой мощью, поддался ощущениям и расслабленно привалился к плечу своего господина. Тепло. Так тепло и хорошо, что весь мир теряет холодные краски, обращаясь цветом тёплой осени. Непередаваемо. Улыбнувшись, Хантер аккуратно вытащил чешуйку из ослабевших рук, сменил её своими пальцами. Так, растревоженные, ищущие соединения, силовые линии под кожей пленника нащупали плетение в чужом теле и ненадолго, пока держится касание, соединились с ним. Ощущения и чувства двоих смешались. Страх. Обладание. Напряжённость. Любование. Неверие. Слабость. Снисхождение. Всё, что зарождалось в сердце ранее и сейчас. — Мы оба не маги, но их сила ненадолго пробуждает плетение, — медленно произнёс Хантер, смотря на обескураженного, растерянного юношу. Глубоко вдохнув, он медленно повёл рукой, касаясь ладонью ладони Минори и наконец сплетая их пальцы в замок. Соединение плетения усилилось, заставляя кожу обоих изойти мурашками. — И после ощущения такой мощи, ты не боишься идти против драконов? — с усилием спросил пленник, подняв глаза. — За рабовладение они карают огнём. — Мне стоило оставить тебя у гильдмастера? — Хантер склонился к Минори, сильнее сжимая его руку. — Чтобы он воспользовался тобой ровно столько раз, сколько не стал я? — Этого мне не понять. Оба замолчали, будто задыхаясь от чужих ощущений, вливающихся в тело через узел плетения. Раздражение, сожаление, непонимание. Жажда. Помотав головой, Хантер выпустил руку юноши, и соединение разорвалось, оставляя каждого наедине с собой. На уровне чувств разлилась тишина. Минори отрывисто вдохнул, сжал в кулак руку, где разгладилось плетение, и с дрожью под рёбрами взглянул на Хантера. — Ты делал подобное с кем-то? — Нет.***
— Почему драконы не дают ему покоя? — Минори стоял в гардеробе. — Ему, наследнику члена совета. Он взял тёмную рубашку и накинул на плечи, медленно застёгивая пуговицы. В спальне, к которой примыкала гардеробная, стояло безмолвие: шелестели занавески, тронутые весенним сквозняком, вздыхала приоткрытая дверь и, неожиданно, скрипнула ещё сильнее. Кто-то вошёл в спальню. Решив, что это Хантер, Минори вышел из гардеробной, вправляя рубашку, но встретился взглядом с его личным слугой. Высокий мужчина, который в первый день весьма плохо обошёлся с Минори, опустил некою вытянутую шкатулку на стол и ткнул на неё пальцем. — Когда Хантер придёт, пусть сразу откроет, — сказал он. — Ясно? Минори кивнул и отвернулся, хмуро возвращаясь в гардероб, чтобы окончательно привести себя в порядок. Хантер любил странную одежду. Штаны с ленточным поясом, несколько раз обхватывающим бёдра, на манер тех, что обычно носили драконы чисто из-за особенности тела. Рубашки с широкими рукавами, с узкими манжетами или без. Что-то привлекало Хантера в драконах, но что? Их особая мощь, пробуждающая плетение? Вспоминая, как слились единым узлом линии в соприкосновении ладоней, Минори зло ударил в дверцу шкафа и вернулся в комнату. На глаза сразу попалась принесённая слугой шкатулка. Оправив светлую чёлку, юноша быстро обернулся к двери, и откинул крышку. В ней на бархатной подушке лежал стилет, инкрустированный изумрудами. Подарок от кого-то. — Вот, значит, что тебе дарят, Хантер.***
— Почему драконы не дают тебе покоя? — Минори лежал на постели, привалившись плечом к плечу хозяина. Он держал чешуйку дракона, будоражащую линии силы, проходящие под кожей, а пурпурный таинственно мерцал в вечернем полумраке, заполнившем комнату. Тишина. Безмолвие заполняет спальню и тело, когда разум взрывается от всепоглощающей мысли. — Есть в них что-то завораживающее, — произнёс Хантер, касаясь руки юноши, сплетая пальцы и меж ладоней заключая гладкую пластинку. — Они могущественные и… забавные. Спят на золоте, балуются. Ты когда-нибудь видел дракона? — Нет, — с трудом ответил Минори, прикрывая глаза. Натянувшийся узел плетения доводил до мурашек и покалывания. Хантер чуть расслабил руку, и чешуйка выскользнула на постель, а чувство объединения лишь усилилось. Сквозь точку соприкосновения хлынуло странное, густое чувство необъятной тоски. Оно будто поторопило Минори, заставило забраться на бедра господина и склониться к нему. Рука, под чьей кожей плетение откликнулось чужому, мелко задрожала. — Чувство такое странное, — произнёс Хантер. — Да? Плетение ведь не может обмануть, верно? — Я не знаю. — Минори склонился ещё ближе, ощущая тёплое дыхание на своём лице. Его свободная рука скользнула под подушку, вытаскивая стилет, и холодное острие тронуло шею Хантера. Натянутый узел соприкосновения будто бы начал пульсировать. Доверие. Страх. Нерешительность. Желание. Спокойствие, внешне тронувшее лицо Хантера. Он взглянул на юношу, на губы, содрогающиеся в не произнесённых словах, и слабо улыбнулся. — А нож всё-таки оказался в твоих руках. — Рано или поздно это должно было произойти. Удивительно, что так быстро, — произнёс Минори. — Так вот, что было в той шкатулке. Не цветок. — Разве ты не почувствовал, что я собираюсь делать? — спросил юноша, сжимая рукоять стилета. — Ты ведь сейчас умрёшь, не страшно? Хантер задумчиво посмотрел на Минори и поднял свободную руку к его щеке, едва-едва касаясь кожи. — Если бы ты мог меня убить, то я сейчас был бы мёртв. Если бы я мог взять тебя, то ты бы лишился своей невинности ещё в первый день, после ужина. — Не понимаю, зачем всё это. Зачем так рисковать, зачем покупать раба, если даже им не пользуешься? Ты сдохнешь! От моей руки или в огне! Разве ты этого не понимаешь?! — воскликнул Минори и вонзил стилет в подушку. Острие даже задело ухо Хантера, освободив капельку крови. — Это должно было быть твоё горло, — тихо сказал юноша, спуская пальцы с рукояти. Он выпрямился, и узел плетения разорвался, позволяя внутренней тишине вернуться на своё место. Холодно. Холодно и пусто, будто бы безмолвие не приносит покой, а лишает его. Хантер вытащил стилет и тоже сел, заставив соскользнуть ближе к коленям. Теперь нож оказался в других руках, а возле уха Минори не было подушки. Две пары тёмных глаз прошлись по острию стилета, холодно сверкнувшего в полумраке, и Хантер отложил его в сторону, на тумбу. Достиг бы этот нож его шеи, сложись всё иначе? Возможно, но сейчас эта мысль уходила на задний план, и оставался только Минори, опустивший голову. — Накажешь меня? — спросил он. — Раба ведь наказывают, если он пытается убить хозяина. — Кажется, или тебя здесь никогда не наказывали. Хантер взял юношу за подбородок и слегка приподнял, смотря в глаза. — Если тебя и наказывать, то как-нибудь изощрённо. — Это как же? У тебя в подвале есть пыточная? — буркнул Минори, заламывая пальцы. — Или ты скрытый извращенец? — То есть я похож на извращенца? — Возможно. — Уверен? — Абсолютно. Хантер посмеялся и заговорил, постепенно наклоняясь к юноше: — А ты похож на несносного, невыносимого, симпатичного упрямца. Он замолчал, касаясь лбом лба Минори и закрыл глаза, ощущая только его неровное дыхание. Казалось, что тот смеётся или улыбается, бормоча что-то, а может неуловимо тянет руку к стилету, но всё-таки вместо ножа шеи коснулись аккуратные пальцы. — Это всё был твой хитрый план, да? — заговорил Минори, складывая запястья на плечах господина. — Ты знал, что там нож. — Я заказывал этот стилет ещё до твоего появления. Конечно, я знал. — Ты не просто извращенец, ты самоуверенный извращенец. Вдруг я бы зарезал тебя во сне? — Кто угодно, но не ты. Плетение не умеет врать, — усмехнулся Хантер и обнял юношу, стоило ему приблизится на пару сантиметров. — Только не спрашивай, со сколькими я провернул такой трюк. Я уже отвечал. — Самоуверенный извращенец с картой в рукаве. И всё это ради чего? — Минори сцепил пальцы в замок, окончательно прильнув к груди господина. — Ты отдал редчайший артефакт, а получил раба, которым даже не пользуешься, и из-за меня тебя сожжёт какой-нибудь дракон. Рано или поздно. — Сон на золоте меня бы радовал меньше, чем ты. Минори усмехнулся и качнул головой. Его дыхание ощущалось на губах, казалось, немного потянешься — и получишь больше, чем иллюзорная ласка. Какая бы она была? Слишком хотелось узнать. Хантер не сдержался, ещё чуть-чуть приподнимая подбородок юноши, и коснулся приоткрытых губ. Мягко. Очень мягко и тепло. — Продолжай, — шепнул Минори. И снова поцелуй. Долгий, как после разлуки. Руки непроизвольно скользят по тёмной рубашке, отделяющей от белоснежной кожи. Снять. Снять её, скорее. Пальцы забираются под ткань, касаясь живота, и идут вверх, к груди. Минори вздрагивает и отстраняется. Поцелуй окончен, но Хантер движется дальше, берёт за шею и дотягивается большим пальцем до приоткрытого рта. Внутри жарко, а взгляд юноши, обретающий остроту, кажется всепоглощающим. — Целоваться спустя минуту после ножа, приставленного к горлу. Умопомрачительно.***
— Драконы не только спят на золоте. — С этими словами в зал вошёл гильдмастер. — Они ещё и крайне очаровательны. — Ты хотел встретиться со мной только ради этого? — Хантер сидел на диване и одной рукой обнимал хмурого Минори. — О, нет. Я принёс тебе то, что обещал. Одна из первых партий. Уже испытано, — сказал мужчина, вытаскивая из-за пазухи ленту с тонкими склянками. Они были наполнены прозрачной на первый взгляд, но мерцающей золотым жидкостью. Некий элексир, таинственное лекарство, привлекало взгляд. Хантер медленно кивнул, смотря на гильдмастера, и спросил: — Неужели, одна чешуйка позволила сделать столько? Мужчина отмахнулся и присел напротив, кладя ленту на низкий стол, а рядом закидывая ноги в блестящих сапогах. Минори, прильнувший к Хантеру, глухо зарычал, смотря на своего бывшего хозяина. Он до сих пор был обижен из-за белой туники, в которой обычно продавали дорогих рабынь, не говоря уже о самом рабстве. Но гильдмастер не обращал внимания, а смотрел на Хантера. — Нам, так сказать, помог другой дракон. — Только не говори, что ты заключил с ними какой-то договор? Ты же хотел удержать в тайне использование их материала. — Так вышло, что удалось заключить сделку с младшеньким из Лахья. Очаровательный принц. Я почти понимаю твои пристрастия, — усмехнулся гильдмастер и перевёл взгляд к Минори. — А он, я смотрю, ещё не шёлковый. — Рот закрой, а то я твоими же капсулами тебе горло вскрою. Хантер едва сдержал смешок, смотря на растерянное лицо мужчины напротив, и мягко погладил Минори по плечу, чтобы успокоить. — Радуйся, что я никому не сказал о нём, а то драконы бы уже сожгли тебя вместе с твоим домом, — фыркнул гильдмастер. — Уверен, сначала бы они решили разобраться. Кажется, Минори не похож на раба. Да и, кто говорил, что в моём доме он пленник? Потому оставь свои угрозы при себе, — сказал Хантер, взял ленту склянок со стола и взглядом указал на дверь. — Спасибо, что зашёл. Мужчина хмуро поднялся и под недовольным взглядом Минори покинул зал. Кажется, он рассчитывал на куда более тёплый приём. Хантер даже не взглянул на него, вытащив из ленты тонкую склянку, и поболтал её, рассматривая на просвет. — Урод, — фыркнул Минори, уронив голову на плечо юноши. — Думаешь, он поверил, что я больше не твой раб? — А с чего бы ему не верить? Это и правда так, — произнёс Хантер, продолжая разглядывать лекарство. — Будто никто меня здесь не держит. — Не держит, — повторил Хантер, увлечённый склянкой. — Смотри, удивительно выглядит, правда? Даже драконы не могли создать лекарство, а может не хотели, кто знает, но это не важно. Теперь можно не опасаться чумы. Он ещё что-то говорил, но Минори его не слушал. Все мысли пленника занимали слова господина, но действительно ли они пленник и господин? Так, поздним вечером, когда Хантер занимался письмами, юноша вышел из комнаты. Теперь он замечал, что дверь в спальню никогда не запиралась, что сам хозяин дома никогда не спрашивал, куда уходит его пленник, что в самом доме уже по вечерам не было никого из слуг, а в прихожей этажом ниже всегда висела связка ключей от всех дверей, от входной в том числе. Встав перед ней, Минори обернулся к лестнице на второй этаж, будто вслушивался, не стоит ли там где-нибудь Хантер на втором пролёте, проверяя своего раба на верность. Однако никого не было. Сняв связку ключей с крючка и методом проб и ошибок подобрав нужный ключ, Минори открыл входную дверь. Летний прохладный воздух скользнул в дом, сунулся под одежду, хватаясь за босые ноги, и растворился в комнатах. Почему раньше не возникало даже мысли, что можно просто взять и уйти? Просто уйти. Минори помотал головой и шагнул на первую ступеньку, ведущую к мостовой. Холод сразу укусил обнажённую ступню, а до мурашек пробрал голос Хантер, заставляя обернуться: — Ты бы обулся. Он подошёл поближе, взглядом указав на сапоги небольшого размера, стоящие под лавкой. — Я… эм, не могу объяснить, — сказал Минори, шагнув обратно в дом, и поболтал связкой ключей. — Просто сегодня ты так сказал, что я, ну… даже поверить толком не могу. Если бы у тебя пытались просто унести кучу золота, то ты бы отпустил? — Нет, но и ты не куча золота. — Я она и есть, — тихо произнёс юноша, прикрывая дверь, чтобы их не услышали. — Мной этот урод заплатил за… артефакт. — Это он так думает. Считай, он бесплатно получил свой артефакт. — То есть я… могу прямо сейчас уйти? — Да. — Уверен? — Абсолютно. Минори посмотрел на дверь, на связку ключей в своих руках, постоял недолго и повесил её на крючок. — Плетение никогда не врёт, — произнёс он, обнимая Хантера. — Конечно. Плетение никогда не врёт.***
— Простят ли меня драконы? Или никогда не узнают обо мне? — Хантер лежал в постели на боку и смотрел на спящего Минори. — И что будет с ним, если казни суждено произойти? Он закрыл глаза, болезненно хмурясь. Последние дни одолевали сложные, запутанные мысли; одолевали страхи. Казалось, что на шее смыкаются руки, сдавливают и душат. Хантер поморщился сильнее и вздрогнул от настоящего прикосновения. Открывшемуся взгляду предстал взволнованный Минори, погладивший по щеке. — Будешь волноваться об их каре каждый день? — тихо спросил он. — Я должен был думать, что делаю, но и… поступи я иначе, то сейчас ты был бы бог знает где. Станут ли драконы слушать или сразу казнят меня? — Скажем, что ты выкупил меня по доброте душевной. Это ведь почти полностью так. — Выкупил за чешуйку? Такие вещи трогать нельзя, а хранить и играть с ними, как с монетами, тем более. — Выкупил за вещь, которую бережно хранил. Драконы не глупы. Разве они станут разрушать… что-то такое, что заставило тебя выкупить меня, — произнёс Минори, выразительно приподнимая брови. Он сел и поднял руку, где множество раз уже завязывался узел плетения двоих. Кивнув на ладонь, он привлёк к этому Хантера, и замок пальцев медленно замкнулся. Силовые линии были спокойны, потому чувства каждого остались при своих хозяевах, но что-то иное, не плетение, позволило зародиться ощущению единения. Так спокойно. — Ты желаешь того же, что и я? — спросил Минори, укладываясь на спину и увлекая Хантера к себе. — Да, притом давно. Ты когда-нибудь делил постель с мужчиной? — Благодаря тебе, не пришлось, но, как видишь, в итоге я всё равно с мужчиной. И, главное, я совсем не знаю, что задумал один самоуверенный извращенец с картой в рукаве, — хмыкнул юноша. — Я не извращенец. Может мне и нравится спать с мужчинами, но… — Но в этой провинции такое запрещено, верно? — спросил Минори. — К нашей удаче, драконы за такое не карают. — Снова мы о них говорим. Даже в такой момент. — Быть может, потому что я, как дракон, чахну над тобой, как над золотом? Хантер раздвинул ноги юноши коленом и склонился к нему, едва-едва касаясь приоткрытых губ. — И теперь понятно, что драконы спят на золоте от ненасытной любви к нему, — добавил он, мельком целуя Минори. — Ты бы выбрал дракона или меня, если бы был шанс? — Ты не только извращенец, ты ещё и идиот. Как ты можешь об этом говорить, когда я раздвигаю под тобой ноги? — Ну так, ответь. Принц-дракон или наследник члена совета, списанный со счетов? Минори фыркнул, свободной рукой отталкивая ехидное лицо, и перевернулся на живот, распустив замок пальцев. Так Хантеру открылся весьма чудный вид на изящную фигуру его уже давнего приобретения. Выразительная талия. Бёдра. В конец концов, задница. — Думаю, ни один принц не стал бы спать с рабом, — хмуро сказал Минори. — С рабом? Это даже к лучшему. А с тобой? Я уже готов ревновать тебя к какому-нибудь принцу, которому ты приглянешься с первой секунды, — произнёс Хантер, обнимая юношу и целуя его в макушку. — Я бы не хотел тебя отдавать им. — Я бы не хотел, чтобы они вообще появлялись. Забудь уже о них. Минори фыркнул и подался назад, прижимаясь к Хантеру. — И подумай обо мне. Ты ведь думал обо мне? — Да. Думал, как… расстегну одну из твоих рубашек. — Пуговицы поддались под ловкими пальцами, а следом длинная лента пояса. — И как сниму с тебя штаны. Хантер огладил бёдра юноши и прижал к себе ещё сильнее, через ткань ощущая гладкость кожи. Последний виток пояса ослаб, и ничего, кроме белья, больше не защищало Минори. Он уткнулся в подушку, покусывая губы, и взволнованно обернулся: — А мы… не должны были помыться? — Мне уже всё равно. Целуя обнажённые плечи, Хантер скользнул губами меж лопаток и шумно вдохнул, прижавшись лбом к спине юноши. — Могу я сделать это с тобой? Минори несколько раз кивнул и обернулся. В тёмных глаза читалось мягкое волнение, а щёки сильно покраснели. У Хантера даже руки задрожали. Он выдохнул, целуя белоснежную спину, и стянул с юноши бельё, окончательно обнажив весьма чудную задницу. Она так и требовала пальцем вывести на ней несколько замысловатых слов весьма сомнительного характера. Ощутив то, чего не следовало, Минори усмехнулся и покраснел сильнее. Это веселило и расслабляло. Весьма вовремя, ведь одновременно с поцелуем в шею влажные пальцы скользнули по ямочке под позвоночником и ниже, медленно проникая внутрь. Минори шумно выдохнул, сводя плечи. — Это странно. Так и должно быть? — тихо спросил он, перебирая пальцами по подушке. — Расслабься. Будет приятно. — Ну, не знаю, пока что… а-а, понял. Минори стиснул подушку, прижимаясь к ней щекой, и глухо застонал. — Нашёл, — прошептал Хантер, аккуратно разводя пальцы. — Что ты делаешь?! — Готовлю тебя к себе. Шумно дыша, Минори дёрнул губой и постарался вновь расслабиться, хотя последняя фраза смущала до пунцовых щёк и пылающих ушей. Неловко. Это и правда так должно быть? Слишком неловко. Сведя плечи, юноша тихо застонал, неловко отвечая на движение внутри и поцелуи. — Хантер, ты не поторопишься? — прошептал он. — Мне стыдно. — Если потороплюсь, то будет больно. Минори окончательно спрятал лицо в подушке. Мир начинал расплываться, хотя ощущения оставались невероятно чёткими. Каждый миллиметр кожи, где бы не касались пальцы и губы, полыхал. Всё происходит так неспешно, и из-за этого терпения всё внутри скручивало жаждой. Жарко. Спустив руку вниз, Минори коснулся вставшего члена, неаккуратно обхватил пальцами, но Хантер оттолкнул его руку. — Позволь мне. — Нет. Ты меня убьёшь, — застонал юноша, прогибаясь в спине. — Прямо сейчас. — Думаю, чуть позже. — Что?! Хантер загадочно усмехнулся, и почти сразу же Минори почувствовал, как пальцы сменяются чем-то большим. Испуганно охнув, юноша закрыл зад руками и весь скуксился, будто бы спрятался, и не вылезал из укрытия до тех пор, пока Хантер не поцеловал его в макушку, аккуратно шепча: — Испугался? Давай, успокаивайся. — Да… сейчас, просто… ох, кто б знал, что ты в штанах прячешь. Надо будет посмотреть при случае, — напряжённо засмеялся Минори. Он отдышался и постепенно растаял, обнимая подушку. На секунду стало так спокойно: Хантер гладил по волосам и плечам, а разгорячённого тела касался прохладный воздух. Фоном проскользнул вопрос, можно ли продолжать, и почти сразу же напряжённая головка со слюной скользнула внутрь. Кажется, просто, но Минори громко застонал и уткнулся в подушку. Медленно войдя глубже, Хантер остановился, ведя ладонью по вздрагивающей спине. Юноша под ним шумно вдохнул и обернулся. Его длинные ресницы трепетали, укрывая тёмные глаза, чуть поблёскивающие слезами. — Минори, больно? — взволнованно спросил Хантер. — Нет. Просто, немного странно. Я… оно само. Хорошо, что не больно, а то… пришлось бы меня долго уговаривать на второй раз. — А у нас будет только два раза? — Не смейся! Не в тебя запихнули такую!.. Хантер, много ещё? — застонал Минори. — Не смейся! Сглотнув, он прикрыл глаза, буквально кончиками пальцев ощущая дрожь от каждого движения внутри. Медленно, затем чуть быстрее, и ещё, пока некий ритм не овладел телами обоих. Снова широкая ладонь блуждает по спине, а пальцы выписывают узоры. Это всё будто неспешная игра, в которой Минори пока не знает всех правил и может лишь подчиняться, едва-едва сверяясь с листовкой. Он вновь уткнулся в подушку, но Хантер за плечи поднял юношу к себе, к груди, заставляя встать только на коленях. Прохладный воздух жадно коснулся груди и лица, заставляя покраснеть ещё сильнее. Кажется, будто краской уже залило и шею, и плечи Минори. Прикрывая рот запястьем, юноша обернулся к Хантеру и тронул его лицо пальцами. — Хорошо, — прошептал он и вздрогнул от резкого толчка. — Но можно помягче. — Я стараюсь не замучить тебя, по крайней мере сразу. Минори усмехнулся, закрывая глаза. Руки непроизвольно легли поверх запястий Хантера, а сил с каждым мгновением становилось всё меньше и меньше, только внутри нарастало густое, тягучее удовольствие. Жарко, и кажется, что вот-вот всё закончится. Нет, вот бы никогда не заканчивалось. — Хантер, — едва слышно произнёс Минори. Он откинул голову ему на плечо, закрывая глаза. — Хантер.***
Драконы никак не оставляли Хантера в покое, но теперь не он думал о них, а они думал о нём. Они пришли за ним и стояли в дверях гостиной, быстро осматривая залу. Минори видел их, притаившись на второй половине лестничного пролёта. Было раннее утро, ещё не собрались слуги, хозяин дома крепко спал, а два дракона неспешно располагались на диване. Наследный и восьмой принцы Лахья. Голову первого украшали вытянутые бархатные рога, а их основание обхватили золотые кольца. У колена лёг церемониальный меч, который казнил, принимал клятвы и свидетельствовал судьбы, а рядом с ним сверкающий пурпурно-чёрный хвост с пушистой кисточкой. Светлая одежда и золотистые волосы создавали чешуе потрясающий контраст. В этом и был весь наследный принц, а его младший брат казался гармонией. Поправив златые волосы, обрамляющие небольшие рожки, он закинул ногу на ногу и посмотрел на брата. — Хочешь подождать хозяина дома? — спросил он. — Не хочу поднимать человека прямо в ночной рубашке. — Ох, Раинавьер. Мы без приглашения вошли в его дом, — вздохнул младший дракон, медленно виляя хвостом. — Побыстрей бы разобраться. — Да, гильдмастер отнял у нас много времени. Драконы замолчали, а Минори, без того затаивший дыхание, совсем окаменел, боясь пошевелиться. Его всего било мурашками, а от тяжести под рёбрами становилось больно. Наверху пролёта показался сонный Хантер, но, увидев спрятавшегося юношу, сразу проснулся. Они обменялись взглядами и лишь по паническому блеску в глазах Минори стало понятно, что над шеей нависло лезвие гильотины. — Что думаешь по поводу раба? — заговорил восьмой принц, неспешно поглаживая пальцами собственный хвост. — Откуда его могли привезти? — Это не так важно. Единственное, что я хочу знать: откуда у этого… Хантера мои чешуи. Возмутительно, — холодно сказал старший дракон и дёрнул губой. — Из-за этого обмена… — Он виноват косвенно, мы должны быть снисходительней, — перебил принц. — Должны, возможно. И должны ждать, пока им надоест нас подслушивать? Оба дракона посмотрели на лестницу. — Спускайтесь. Хантер посмотрел на Минори и отёр лицо руками. Как поступить? Попытаться сбежать? Как можно уйти от двух драконов? — Хантер, пойдём. Мы сумеем всё объяснить, — прошептал Минори, поднявшись на пару ступеней. — А если нет, то вместе. Хантер покачал головой, но вместе с юношей пошёл вниз по ступеням. От каждого шага холодило кожу. Каждую секунду казалось, что лезвие церемониального клинка отрубит голову, а драконы внизу казались такими спокойными, будто пришли на чайную церемонию, пусть и без приглашения. Их голубые глаза слегка поблёскивали в утреннем свете, будто бы светились. — Под описание подходят, — устало произнёс младший принц, кивком ответив на поклоны. — Вижу. Что ж, мы устали, вы волнуетесь. Давайте без лишних телодвижений, — заговорил второй, сложив руки в замок. — Хантер, верни мне их. — Их? На мгновение Хантер растерялся, но вернулся на второй этаж за ларцом. Так, буквально на минуту, Минори остался наедине с драконами. Сложив руки за спиной, он опустил глаза, хотя принцы привлекали взгляд. Что в них такого особенного? Отталкивающего, страшного, но очаровательного и доброго? Нет, не просто так их могущество будит само плетение. — У вас всё хорошо? — спросил младший из драконов. Минори сразу кивнул, и краска хлынула к его ушам. — Всё чудесно, — произнёс он. — Благодарю, ваше высочество. Старший принц слегка отвернул голову, будто не одобрял что-то, но промолчал. Он дожидался своих чешуй, которые предстали перед ним в изящном ларце. Аккуратно взяв их на ладонь, Раинавьер поднял недобрый взгляд к Хантеру и сжал пластины в кулаке. — Моё терпение едва держится. Постарайся, чтобы я о тебе больше никогда не слышал, — сказал он и поднялся. Не прощаясь, принц пошёл к двери, опустив запястья на рукоять клинка. — И благодарите Лансверьера. Я не отличаюсь терпением. — Меня тоже не надо. Я так, поприсутствовал, — улыбнулся младший дракон, пожал плечами и поднялся с дивана. — Не волнуйтесь, мы больше не придём. Только если вы снова не сделаете что-нибудь глупое. Не прошло и минуты, как от принцев не осталось и следа, кроме опустевшего ларца на низком столе и первых седых волос Хантера. Он выдохнул и посмотрел на Минори, у которого слегка дёргался глаз. — К нам в дом только что ворвались два дракона, да? — Да. — Забрали, что хотели, и ушли. Да? — Да. Хантер помотал головой и обнял Минори, прижав его к себе. — Я подумал, что голову мне отрубит… А нет, простил. — Да, простил. Минори слабо улыбнулся и посмотрел в глаза Хантера. — Жаль немного, что чешуйки забрали. И как теперь узнать, что в моей голове, да? — Я и так знаю.
