Хороший любовник

Зуко устал. Почти все охуительные истории начинались с того, что он устал, а потом происходило что-то, от чего он уставал еще больше. Поэтому в этот раз он решил ничего не делать. Мэй не кричала, она говорила тихо, внятно, с холодком, который шел по коже. Она произносила самые ужасные оскорбления, которые только мог придумать человек с сердцем. Обычно Зуко беспомощно кричал, но теперь лишь устало отвернулся. Мэй ушла, хлопнув дверью. Этот гнев она себе могла позволить. Они сходились и расходились, ссорились и мирились, ненавидели друг друга и любили до звезд перед глазами. Зуко в какой-то момент подумал: «а зачем?». Мэй явно не горела желанием стать Хозяйкой Огня и матерью наследника, она не была уж слишком хороша в постели, их разговоры состояли практически из ничего, а молчать с ней было уже не так спокойно, как в юности. Несмотря на ледяной характер, ей всегда был нужен пожар в отношениях. Наверное, чтобы выжечь пустоту внутри. Иначе Зуко не понимал, почему она так желает уйти, а затем возвращается. И снова, и снова, и снова. Он уже сам сбился со счету. Может, Зуко уже не так молод и полон ярости, чтоб куда-то ее выплескивать. Открыто об этом не говорили, но за завтраком главный советник осторожно подкладывал ему в письма портреты благородных девиц. Хозяйкой Огня не может стать кто попало, это вопрос государственной важности. Иногда он засматривался на портрет дольше нескольких секунд, отмечая, что девушка действительно юна и красива, и уже на следующем званном ужине она сидела слева и кокетливо улыбалась. Зуко подливал ей вино, поддерживал разговор, а потом уходил спать один. Это было пресно и скучно. Он начинал понимать, почему прадед Созин женился глубоко за 70. Может, тогда ему будет всё равно: лишь бы женщина молчала и делала всё сама. Пока Зуко нужна такая дурацкая штука, как личность. С личностями в Стране Огня очень большие проблемы. Это было ожидаемо, просто Зуко не задумывался, что после ста лет непрерывной войны, найти управленца, не замешанного в военных преступлениях или коррупции, — это очень сложно. Зуко приходится менять весь кабинет министров раз в год и главного советника раз в полгода, потому что то они скажут, что маги воды — недолюди, то по старой привычке начнут тащить в карман всё, что не приколочено. Стабильности это не помогает. А нестабильность — это безумное количество работы. От цифр инфляции у Зуко уже проценты перед глазами, стоит ему моргнуть. Пока у Аанга приключения в Республиканском городе, Зуко вынужден думать, а на какие шиши этим приключениям быть. Ему досталась нищая страна с раздутым военным сектором, в одночасье ставшим бесполезным, с огромным расслоением между классами, с ужасной почвой для сельского хозяйства и большим количеством людей, которые чувствуют себя униженными после заключения мира, или, как они говорят, поражения. А Зуко даже никто не учил, что с этим делать! Периодически он так злится на дядю Айро, что тот предпочел малый бизнес в Ба Синг Се, а не трон. Вообще-то ты старший, иди и правь! Зуко устал. Иногда он ходит к отцу, но его советы либо бесполезные, либо он намеренно пытается ухудшить ситуацию. Зуко может только скрежетать зубами, потому что отец-то понял, что хуже ему не сделают. А Зуко может стать хуже очень быстро. Кто бы ни был главным советником, каждый говорит, что нужно что-то делать с лозунгами «Долой монархию!» и «Смерть Хозяину Огня!». Порой даже хочется согласиться с радикалами. Смотря на дверь, куда ушла Мэй, Зуко откидывается на мягкую кровать и раскидывает руки в стороны. Высокая ветка дерева скребется в окно, за дверью стоят Киоши, последняя свечка потухает, а Зуко даже не может вспомнить, из-за чего они поссорились в этот раз. Он засыпает без чувства вины, только с тяжестью всей страны на плечах. В себя Зуко приходит только следующим вечером, обнаруживая себя на ужине у какого-то аристократа, когда тихо просит официанта налить ему чего-нибудь покрепче. Все и каждый смотрят на него, улыбаются, какая честь, что Хозяин Огня снизошел до их праздника, но при этом Зуко видит во взглядах страх. Никто даже не смеет заговорить с ним первым. Он скучает по друзьям, что выть хочется. Зуко ищет повод отправиться в Республиканский город или на Южный Полюс, или в Царство Земли, или просто куда-угодно, лишь бы подальше отсюда. Королевская заколка впивается в волосы, в череп, в мозг. — Ваше Величество, — молодой парень подходит к нему, будто плывет. У него карие глаза, загорелая кожа, короткие волосы и острые зубы, которые он не стесняется показывать в улыбке. — Позволите вопрос? — Позволяю, — Зуко отпивает из принесенного бокала, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. — Вы помните день своей коронации? Зуко кивает. Такое забудешь. Ему потребовалось около пяти тысяч таких бокалов, как минимум. — Я тогда был ребенком, стоял в первом ряду и любовался, — юноша чуть наклоняет голову. — Мной? — Аватаром, конечно, — смеется собеседник. Губы Зуко трогает улыбка. — Когда я был ребенком, то мечтал стать магом воздуха. Моя пра-пра-пра-прабабушка была из их народа, и я верил, что именно во мне ее дух проснется. — Мой прадед был Аватаром. Я думал, как хорошо, что его дух не проснулся во мне, — он пьет еще. — Таких бы потрясений страна не выдержала. Они смеются. Парень на пару лет младше Зуко, он как-то там представляется, но Зуко не считает нужным запоминать. Просто приятный собеседник на вечер, что может пойти не так? Зуко отдаляется от Киоши, когда парень под дурацким предлогом ведет его в сад, но Зуко уже достаточно пьян. Вокруг темно, немного прохладно, ветер дует в лицо. Парень ненадолго замолкает. Он не понимает, в какой момент чувствует чужую руку в своей, но ощущает чужое дыхание на губах, и то, как его нагло прижимают спиной к стене. Парень чуть ниже его, но такой наглости Зуко никогда не видел. — Ваше Величество, сделайте мне одолжение на день рождения? — на этих словах Зуко вспоминает, почему оказался на приеме. Но с новым ярким поцелуем чувствует, что ему это нравится. К Мэй приходилось тянуться самому, а здесь он ощущает себя желанным. Да и целоваться с мужчиной почти также, как с женщиной. Зуко подозревал, но не задумывался слишком надолго. Его ж всегда привлекали женщины… да? Только женщины? Почему-то он вспоминает Джета, с его хмурым взглядом, но длинными руками и искренним праведным гневом. Наверняка, он замечательно целовался. Катара с ним целовалась? Если да, то Зуко немного завидует. Член встает, как по команде. Зуко в таком стрессе постоянно, что это даже удивительно. Хотя возможно дело в том, что давненько никто так жарко не дышал ему в шею и не норовил залезть в штаны. Чувствовать себя желанным — невероятно приятно. — Не возражаете, Ваше Величество? — у этого парня какой-то кинк на такое обращение, и Зуко быстро кивает, даже не зная, на что соглашается. Тот облизывает свои острые зубы, отстраняется и опускается на колени. У Зуко перехватывает дыхание, когда он понимает, что парень будет делать. Мэй всегда считала минет унизительным, а он не настаивал. Когда головки касаются мягкие скользкие губы, цензурные слова из речи пропадают. Парень самостоятельно кладет руку Зуко себе на затылок, требуя управлять, но у того едва хватает сил стоять прямо. Долго он не продержится. Да и как будто долго и не надо. Внутри мягко, влажно и туго, что голова идет кругом. А восхитительнее всего, что Зуко знает, в любой момент их могут застать и его репутация пойдет крахом. Тогда ему точно придется как можно скорее жениться, и далеко не каждая уважающая себя дама согласиться делить постель и быт с таким… Он кончает в рот, сжимая короткие волосы в ладони. Тепло проходится по всему телу, изо рта вырывается пламенная искра, и Зуко чувствует себя так расслабленно, как давно не чувствовал. Тело на мгновение перестало болеть, тревожные мысли отступили, и энергия текла по телу, как и должна. Парень утирает губы и встает, снова прижимаясь настойчиво. Он кладет ладонь Зуко на свой член, накрывая своей. Зуко в принципе уже всё равно, он позволяет это сделать. Это даже не так противно, как может показаться. — Позволите, Ваше Величество? — шепчат в опасной близости от губ, Зуко снова дезориентированно кивает. Чужая сперма брызгает в руку и на дорогую ткань, а Зуко не отстраняется. Он не ощущает себя грязным или противным, ему всё еще очень хорошо. И это… подозрительно. — Я вас испачкал… Ваше Величество, — парень хитро щурится. Зуко закрывает тому рот чистой рукой. — Помолчи. Тот соглашается и помогает прикрыть ткань на ткань, небрежно вытереть руку, пока сперма не засохла на коже. Зуко видит издалека, как в темном саду мелькают фигуры. Но до того, как Зуко успевает испугаться, он слышит знакомый голос. — Зуко, — Суюки обращается к нему и выходит из теней. Парень отряхивается сам, но по его губам очевидно, чем он занимался. — Я думаю, нам пора. — Да. Нам пора, — он быстро и много кивает. С парнем даже не прощается, разрешая Суюки взять себя под руку. — Я… — он не знает, что хочет сказать. — Я ничего не видела, — строго перебивает она. — Ваша личная жизнь меня не касается. — Хорошо. Это не повторится, — зачем-то обещает Зуко под одобрительный взгляд Суюки. Но это повторяется. Через две недели они снова пересекаются, и Зуко уже думает запомнить его имя, но потом в его постели оказывается другой парень: чуть старше его, с бледной кожей и янтарными глазами, тоже маг огня. Они пересеклись почти случайно, это сын одного из его министров. Зуко убеждает себя, что ему нравится просто «быть сверху», давать себе отсосать или объездить, чтобы почувствовать себя желанным, потому что Мэй ему этого не давала. Он впервые в жизни тащит в постель какую-то девушку, чтобы убедить себя в этом. С девушкой приятно, но ничего особенного. Зуко много хвалит ее, потому что с девушками хочется разговаривать, хочется гладить ее и смотреть. Не хочется ее обижать или расстраивать, но и давать надежду тоже глупо. Зуко только путается сильнее. Ему нравится и то, и то, и женская мягкая ласка, и мужская грубая сила. И ведь даже поговорить об этом не с кем! Несколько раз он начинает письмо Аангу, его лучшему другу, но каждый раз мнет бумагу и сжигает ее до тла. Мало того, что письмо могут прочитать, и это может убить его репутацию, так еще и Аанг… Аанг не поймет. Аанг глубоко и долго счастлив с Катарой, он встретил любовь всей своей жизни, по крайней мере этой, когда ему было двенадцать. Будто и не было ничего проще. Переписываться об этом с Катарой тоже не хочется. Она добрая и нежная девушка, тоже глубоко влюбленная в одного человека и не желающая ничего иного. Зуко знает, что в первую очередь она его пожалеет и посоветует помириться с Мэй. Когда Зуко встречается с Тоф в ее Академии Металла, то разговор тоже не заходит. С годами она стала менее разговорчивой, и в ее собственной личной жизни творится такой хаос, что проблемы Зуко кажутся абсолютной ерундой. Зуко знает только одного человека, кто был бы достаточно близок ему, чтоб можно было довериться, и при этом кто был бы достаточно раскрепощен. И почему он сразу не подумал? Под дурацким предлогом визита на праздник, Зуко официально приглашает Сокку и делегацию Южного Племени Воды к себе. Сокка мгновенно соглашается. После официальных приемов, подписаний бумаг о великой дружбе и другой бесполезной ерунды, они наконец-то оказываются наедине. Зуко наливает другу чай. — Не ожидал, — Сокка плюхается рядом и небрежно берет чашку за бортики. — Это из Ба Синг Се? — Дядя Айро присылает лучший чай, — Зуко находит полуоторванную этикетку. — «Красный…» предположу, что «Красный дракон». У него всё про это. — Пахнет приятно, — он вдыхает запах и пробует. — Ох, как вкусно! Повисает неловкая тишина, и Зуко решается сказать: — Если тебе хочется увидеться с Суюки, то я… — Не особо, если честно. Нам предстоит сложный разговор, все дела, — Сокка пьет и закатывает глаза. — Хочу отложить это так надолго, насколько могу. Понимаешь? — Да, да. Конечно, — Зуко слегка улыбается. — Я лучше тут с тобой посижу. Тихо здесь, — Сокка оглядывает темно-красные стены. — А что у вас с Мэй? Вы опять поссорились? — Да. Видимо, насовсем. Хотя, не знаю. Сам запутался, — он пожимает плечами. Сокка придвигается ближе. Люди воды такие холодные. — Вы «насовсем» только на моей памяти раз пять расставались, — хмыкнул Сокка. — Сложное это всё. Женщины, понимаешь? — Еще как, — Зуко допивает горячий чай и жмурится, чтобы придать себе смелости заговорить. Но почему-то всё еще боится. Сердце быстро бьется. — А… почему сложный разговор? Ты хочешь с ней расстаться? — Не хочу, но, видимо, придется. Сам понимаешь, я там, она здесь… мы идем разными путями на разных континентах. Я люблю Суюки, но своих людей и свою жизнь я люблю больше. Возможно, однажды, но не сейчас… мы должны получить свободу, — Сокка ставит на столик почти полную чашку. — А из-за чего вы с Мэй поругались? В этот раз. Интересно. — Ну, — Зуко старается вспомнить. — Сначала она мне изменила, опять, потом мы расстались, потом я ей изменил, потом она узнала, пришла, мы переспали, снова сошлись, ей что-то не понравилось… — Ужасно, — перебивает Сокка, по-дружески кладя руку ему на плечо. — Погоди, ты ей изменял? И она тебе? — Вроде того. Пойти к «теплому, надежному и уравновешенному», как только у нас происходит… происходили трудности. А я хотел обидеть ее, привлечь внимания, не знаю, — Зуко заглядывает в глаза Сокке, боясь увидеть там осуждение, но он только разумно слушает. — Знаешь, я хочу об этом поговорить с друзьями, но Аанг и Катара… — Такие сладкие, как булочки с сахаром, — дополняет Сокка. — Абсолютно точно. — Не пойми меня неправильно, я рад за них, но с ними же невозможно разговаривать! — он хмыкает. Зуко убирает со своего плеча его руку, но держит крепко. Хочется согреть эту мозолистую ладонь. — Я очень рад, что у моей сестры есть такой парень, понимаешь? Но что у моего друга такая девушка… он стал скучнейшим! — Нет, не понимаю, — Зуко усмехается. — Мне такое не грозит. — Почему ты так уверен? Азула — очень красивая и вроде бы уже относительно здоровая. Ну, относительно того, что было. — Азулу… не интересуют мужчины, — Зуко говорит свою догадку. Они даже не настолько близки, чтобы поздравлять друг друга с праздниками. — Я видел, как она целовалась с Тай Ли. — С Тай Ли? — лицо Сокки округляется. — Ну, нет! Хотя… Это было очевидно, но Тай Ли! Как жаль, что она досталась твоей сестре! — Жаль? — Зуко смеется. — Мне казалось, между нами была химия! — возмущается Сокка, но тоже хихикает. — С другой стороны, это было очевидно. Тай Ли смотрела на нее этим влюбленным взглядом. — А ты сам как к этому относишься? К тому, что две женщины могут… — Зуко отводит взгляд. Удалось подвести к нужной теме. — Две женщины — это горячо. Горячее, чем одна. У тебя было с двумя женщинами? У меня да, и я скажу тебе, что это великое преимущество быть холостым, — Сокка точно врет, Зуко хихикает. — Я к тому, что две женщины, двое мужчин… — Могут ли создать семью? Я думаю, что да. Почему нет? Я бы хотел состариться со своим лучшим другом, которого можно еще и трахнуть. — Я думаю, когда ты старый, то трахать никого не хочется. — Это мы еще посмотрим! — Сокка серьезно грозит пальцем. — У меня тоже возникают вопросы в легализации однополых браков и я думаю, а почему нет? — Ты просто хочешь, чтоб благодарная пара двух красавиц тебя трахнула, — Зуко наливает еще чая. — Как ты угадал?! — Сокка наигранно восклицает. Они смеются, и Зуко давно не чувствовал себя так. Приятно, легко и почти, как раньше. Уже после того, как он перестал мечтать засунуть бумеранг ему в задницу, но до того, как Сокка начал отдаляться из-за работы. Или это Зуко начал? — Так ты сказал, что не против сам… — вновь начал Зуко, когда смех стих. — Да, почему нет? Мужчина, женщина, небеса, пошлите мне кого-нибудь! Того, с кем можно состариться… Хотя знаешь, умереть стариком в постели мне бы не хотелось, умереть в бою — вот моя мечта. А умереть в бою более вероятно, когда рядом парень. — И у тебя было с парнем? — Зуко приподнимает бровь. — Я не изменял Суюки, — Сокка опускает взгляд. — Да, было. Всего пару раз и так, чисто по дружбе, пар выпустить. А что у тебя? — Да, — тревожность нарастает до пика. — Да. Тоже пар выпустить. Мне понравилось. — У тебя буквально пар, — Сокка немного пьет. — И ты переживаешь по этому поводу? — Не знаю. Немного. Я как будто не понимаю, что… кто я. — Я тебя расстрою, Зуко, но ты Хозяин Огня, — он показательно качает головой. — И довольно симпатичный парень, несмотря на-на-на… — На шрам? — Зуко указывает на него. — Нет. На не очень красивый хвост и эту челку, — Сокка осторожно поправляет ее со стороны шрама. — А это весьма красиво, тебе идет. Он делает тебя тем, кто ты есть, Зуко. — Ну, так и кто я есть? Только давай без дурацких прозвищ, Сокка. — Ты хороший любовник. Разве это не главное? — лицо Сокки оказывается слишком близко. Зуко кладет ладонь на чужой затылок, ощущая короткую щетину. Такого точно у женщин не бывает. — А ты откуда знаешь? — произносит уже шепотом. — Ну, раз ты не разочаровываешь ни женщин, ни мужчин. А я и сам хороший любовник. — Да ну? — Зуко хмыкает и прикрывает глаза. В следующую секунду Сокка накрывает его губы своими. Он на вкус, как море.