Ошиблась

Тася Ежова стояла перед главным корпусом университета, сжимая в руке студенческий билет. Факультет психологии. Сердце колотилось не от радости, а от какого-то странного напряжения, но Тася списала это на волнение. Первокурсница всё-таки. – Ну всё, мам, я пошла мозги лечить! – крикнула она в трубку, поправив свои вечно непослушные кудрявые волосы, которые торчали из-под воротника куртки. Решение идти на психолога было абсолютно «правильным». Мозг Таси выстроил железную логическую цепочку: престижно, интересно разбираться в людях, кабинет уютный, можно частную практику открыть. Родители кивали и гордились. А то, что сердце при слове «психология» как-то скукоживалось – это мелочи. В восемнадцать лет надо думать головой. Первая неделя прошла как в тумане. Введение в профессию, история психологии... Тася честно конспектировала лекции про бихевиоризм и Фрейда, но ловила себя на мысли, что смотрит не на профессора, а на то, как профессор объясняет. Ей было интересно, почему одну и ту же фразу он повторяет трижды, а на четвертый раз аудитория наконец кивает. Или почему рыжая девочка с первой парты постоянно отвлекается. А потом случилась практика. Им раздали анкеты и попросили протестировать друг друга. Тася смотрела на сокурсницу Лизу, которая с умным видом водила ручкой по бланку с вопросами «Как часто вы чувствуете тревогу?», и чувствовала тоску. Невероятную, зеленую тоску. Ей хотелось не анализировать Лизу, а просто поболтать с ней о кино. Или нет. Ей хотелось выйти к доске и начать что-то объяснять. Это понимание обрушилось на нее внезапно, во вторник, на большой перемене. Тася сидела в столовой и от скуки помогала своему соседу по общежитию, Жене, готовиться к пересдаче по философии. Жека был отличным парнем, но в философии не понимал ровным счетом ничего. – Смотри, Жек, это же просто, – Тася даже вскочила со стула, ее кудри смешно подпрыгнули. – Вот у тебя есть яблоко. Ты его видишь. Это реальность. А то, что оно красное и сладкое – это у тебя в голове. Понял? Не зубри даты, просто представь яблоко! И тут Женя, который до этого смотрел на учебник как на врага народа, вдруг улыбнулся и сказал: – Ежова, ты гений. Я реально представил яблоко. Объясняешь ты круче, чем наш препод. В этот момент у Таси в груди что-то громко щелкнуло. Как будто заржавевшая дверь наконец открылась в нужную сторону. Ей было неинтересно слушать чужие проблемы и копаться в травмах. Ей нравилось объяснять. Ей нравилось видеть, как у человека в голове загорается лампочка «Ага, я понял!». Она любила не диагнозы, а доску и мел. Она хотела быть учителем. Весь оставшийся день она ходила сама не своя. Голос разума бубнил: «Тася, ты с ума сошла? Ты уже полгода отучилась! Что родители скажут? Переводиться? Бюрократия, потеря года, позор!». Разум был громким, убедительным и приводил кучу страшных аргументов про стипендию и общежитие. Но сердце… Сердце – небольшой, но очень настырный орган – просто радовалось. Просто пело, когда она представляла себя не в кабинете психолога с салфетками для слез, а в светлом классе. Тася не стала рубить с плеча. Во-первых, она всё же была немного психологом. Она поняла: если сразу уйти, будет нервный срыв у мамы и чувство вины у нее самой. – Ладно, Тась, – сказала она себе, глядя в зеркало в туалете университета. – Давай сделаем умно. Она нашла в расписании своей же кафедры предмет «Педагогическая психология». И записалась на него как на факультатив. А заодно тихонько, чтобы никто из одногруппников не видел, подала документы в педагогический колледж на заочное отделение. Параллельно.

***

Первые месяцы было тяжело. Днем она слушала про защитные механизмы психики, а вечером бежала на пары по методике преподавания. И вот там, на методике, она расцветала. Тася смеялась, спорила, придумывала игры для несуществующих пока учеников. Ее кудри, казалось, вились еще сильнее от переполнявшей энергии. К концу второго семестра она села перед родителями на кухне. Выдохнула. – Мам, пап. Я знаю, как устроен мозг человека, который принимает сложные решения. Я научилась этому за год. И я применяю эти знания прямо сейчас, – она улыбнулась своей открытой, доброй улыбкой. – Мой мозг мне говорит, что я дура и теряю престижную профессию. А сердце орет, что хочет проверять тетрадки. Я слушаю сердце. Потому что оно громче. Я перевожусь в педагогический. Родители, конечно, охнули. Но Тася была так спокойна и так светилась, когда говорила про это, что ругать ее было невозможно.