Я не перестарался?

Щелчок замка на ошейнике разносится в комнате как будто бы эхом. В комнате не хватает воздуха, следовало бы открыть окно, чтобы нормально вдохнуть, но сейчас, в эту секунду, жар, наполняющий тела, разжигающий страсть, важнее. Нужнее воздуха. Никита смотрит сначала на цепь, потому что это что-то новое, что давно хотелось попробовать, затем на Влада. Взгляд у него наполнен желанием и одновременно какой-то робостью, в зрачках отражается лампа — это выглядит так красиво, что хочется смотреть, не отрывая глаз. Но Влад всё равно резко дёргает цепь чуть вниз, и Никита, не удерживаясь на ногах, падает на колени; смотрит снизу вверх вот этим своим влюблённым взглядом, с широко распахнутыми глазами, которые сводят с ума. Блять. Влад совсем немного ломается, потому что этот взгляд не выдержит никто. Но быстро вновь входит в роль, рукой ведёт по чёрным волосам и резко сжимает где-то сбоку, и Никита от неожиданности резко вдыхает и осторожно, дрожаще выдыхает, словно от каждого его звука Влад может прекратить. А так не хочется прекращать. — Ты знаешь, что делать, так ведь? Никита кивает и всё-таки отводит взгляд, тянется пальцами к ремню, за что Влад снова дёргает его за волосы, заставляя поднять голову. — И взгляд не отводи. Ты же знаешь, что мне это нравится. — Прости. Никита ведёт языком, выдыхает, обхватывает губами и послушно смотрит прямо в глаза; насаживается горлом, издаёт пошлые, хлюпающие звуки, низко мычит и совсем немного улыбается, когда видит, как Влад кусает нижнюю губу, с наслаждением наблюдая за ним. Влад вдруг дёргает на себя, насаживая полностью, слышит чужой вздох, и отпускает. Никита чуть отодвигается, глубоко дышит, смотрит снизу жалобным взглядом. Нет, не жалобным. Умоляющем о большем. — Нельзя таким взглядом смотреть, ты в курсе? — Можно, — Никита специально говорит ниже, зная, как это нравится Владу. Влад снова дёргает за цепь, заставляя подняться Никиту с колен. Никита пытается потянуться за поцелуем, но его резко толкают в грудь, заставляя отшатнуться назад. Он смотрит непонимающе и чуть хмурится, хочет что-то возразить, но Влад резко сильно сжимает в пальцах его челюсть, заглядывая прямо в глаза. — Не заслужил. Никита выгибается в спине и давит стон, чувствуя чужие пальцы. Он лбом утыкается в подушку, в ладонях сжимает простынь. Толчки пальцев резкие, вызывающие мелкий дискомфорт, но вместе с ним — волну наслаждения. Хотя, конечно, терпения уже не хватало. Хотелось больше, горячее. И Влад это дал. Он давит между лопаток, заставляя Никиту упасть грудью на подушки. Движения Влада резкие, грубые, глубокие, выбивающие старательно сдавленные стоны. Он ведёт рукой по спине, по шее и зарывается в волосы Никиты, гладит, а после сжимает. У Никиты от наслаждения закатываются глаза. Влад тянет за цепь, заставляя выпрямиться, обхватывает рукой шею и больно кусает плечи, чуть сбавляя толчки. Он оставляет на коже засосы и укусы, специально кусает слишком больно, но всё-таки ломает свой образ — нежно целует чужие родинки и улыбается. Они оба, жутко уставшие, лежат на постели. Никита дышит глубоко, пытаясь осознать, что произошло. — Ты как? — Влад спрашивает тихо, осторожно. Смотрит обеспокоенно, словно мог сделать что-то не так. — Я… Не перестарался? — Нет, нет, всё хорошо, — Никита отозвался не сразу, голос совсем немного хрипел. — просто… Непривычно. — Прости. Влад осторожно обнимает его, поднимает взгляд и тянется, оставляя на чужих губах лёгкий поцелуй. Он кладёт голову на его плечо и прикрывает глаза. — Я не сказал, что мне не понравилось, — Никита снова говорит низко, улыбается, а в интонации звучит очевидное желание повторить. — Ой, да пошёл ты. Никита смеётся и обнимает в ответ, носом зарываясь в светлые волосы и оставляя на макушке лёгкий, наполненный любовью поцелуй.