Он ведь пожарный

Эван Бакли хорошо знаком с разрушениями. Он ведь пожарный. Он видел отчаяние, боль, множественные потери, чувство беспомощности. Видел, как языки пламени пожирают жизнь, глотая и пережевывая, перемалывая её, следом выплевывая обломки и выкашливая пепел. Пепла обычно очень много. Больше чем крови. Он оседает на пальцах, прячется в складках кожи, жжет слизистые, забирается в глотку, глубоко-глубоко, формируя в нутре крошечное торнадо горя. Оно прячется, тихо налипнув на стенки желудка, чтобы разорвать тело изнутри, когда придет время. Эван Бакли хорошо знаком с разрушениями. Всё это он видел в отражениях, преследующих его повсюду, опережающих его собственный взгляд, поджидая в каждом зеркале, каждом стекле, каждой витрине, даже в чертовой натертой до блеска трубе пожарной машины. Эван чувствовал налипший пепел, просачивающийся в его внутренности. Иногда он мог чувствовать его в своих легких и глотке, когда спирало дыхание от зажатого крика, мог ощутить его в горящих от непролитых слез глазах. В общем, Эван Бакли знал о разрушениях всё. Ещё задолго до устройства в департамент. А после, узнал, что разрушения - не всегда груды обломков, которые можно собрать и утилизировать. Иногда остается лишь выжженная земля и горы пепла. Наверное, это уже нельзя назвать пеплом. Когда пожар пожирает всё, что было, оставляя пустырь. Теперь это прах. Восстать из пепла можно. Из праха - никогда. Эван Бакли знает это как никто другой. Глядя в зеркало, сжимая пальцами раковину до побелевших костяшек и содрогаясь от холодного пота и боли, он видит в потухших глазах именно это. Пустошь и прах. Бак знает, что это. Он ведь пожарный. — Это происходит само собой. Бесконечная боль, струящаяся по венам, словно медленно скапливалась, выискивая пепел внутри, чтобы слиться в единое взрывчатое устройство. Одна потеря за другой, травма за травмой, боль за болью - пока Эван Бакли стойко сдерживает кровавые пепельные сгустки внутри, улыбаясь стиснув зубы, чтобы вновь не услышать «разумеется ты сведешь это к себе, бесконечная трагедия Эвана Бакли». Эван Бакли умеет терпеть. Он ведь пожарный. — Эван падает быстро, всего за пару недель, но лишь оказавшись на дне, больно ударившись оземь, понимает, каким долгим и мучительным было его падение. С самого детства до сегодняшнего дня. Эвану стоило стараться лучше. Пальцы немеют и трясутся, пока он вскрывает пластиковую крышку. Капсулы тихо стучат на дне, ударяясь об оранжевые стенки флакона. Эвану стоило бороться дольше. Двух должно быть достаточно. Эван запивает препараты проточной водой открыв кран в раковине. Кроваво-пепельное торнадо слегка стихает. Опиоиды унимают боль, оставляя только внутренний зуд, пока жужжание мыслей умолкает. Эвану стоило говорить меньше. Чертов врач раскусил его слишком быстро. Эван прислоняется вспотевшим лбом к прохладной настенной плитке в ванной. Это было ожидаемо, но казалось, что у него больше времени. Эван сжимает трясущимися руками живот, желая вырвать желудок вместе с этой острой болью. Он хрипло дышит, сдерживая рыдания от болезненных спазмов. Взгляд падает на урну с пустыми флаконами. Чертов врач. Боль резко пронзает его внутренности и Эван шипит, надавливая. Он успевает ровно на минуту пожелать, чтобы это был разрыв, чтобы вызвать парамедиков и получить дозу, прежде, чем ощутимо бьется головой о стену за такие постыдные мысли. Эвану стоило любить реже. Тяжело переживать синдром отмены у всех на виду, оставляя близких в неведении. Обеспокоенные взгляды, бесконечные вопросы, скептично поднятые брови. Эван судорожно вытирает вспотевшие от стресса ладони и улыбается, хрипло смеясь. С каждом часом смены, скрываться становится труднее. Он раздражителен, тих, замкнут, а ещё истекает холодным потом. Все замечают. Бак прячется в уборной, пока его тело содрогается в спазмах. Эдди задает много вопросов. Бака рвет водой и крекерами. Вопросы Эдди прямые, взгляд проницателен, пока его красивые пальцы перебирают такие соблазнительные флаконы лекарств. Эвану почти неловко, что они интересуют его сейчас больше, чем Эдди. Эдди уходит ответить на звонок, забыв закрыть ящик с лекарствами. У Эвана сводит пальцы. Звук тревоги заставляет его прийти в себя и отступить, сконцентрировавшись на работе. Он ведь пожарный. Эвану стоило давным-давно исчезнуть. Он не вор. Он не втянет свою команду в судебное разбирательство из-за собственной слабости. Он не навредит своей семье. Эван стискивает ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Он знает что делать. Чимни занят, раздражен, но Эван вымотан и выжат, так что он лишь роняет «ты должен меня уволить». Признание дается легче, чем он ожидал, но не менее болезненно. Это ощущение полного провала тянется по песку отливом, собираясь в большую волну вины и ненависти, нависающую над ним. Чимни говорит о понимании, о честности, о помощи, о дружбе. О семье. Волна сходит, пока Чимни держит Бака и обещает «мы пройдем через это все вместе». Бак обещает стараться изо всех сил. Он ведь пожарный. — Бак тихо сидит, завернувшись в теплую толстовку. В его руках карты, и пока Крис откровенно уничтожает его в дурака, он следит глазами за обыском в его доме. Наверное он должен быть напуган, растерян или зол. Но он лишь чувствует сильную усталость, и тихое нежное чувство благодарности и любви. Оно такое хрупкое, что он боится слишком глубоко дышать, опасаясь затронуть свет пеплом. Вся 118 дежурит у его трясущегося жалкого тела во время ломки. Теплые руки, нежные касания, мягкие улыбки, тихие разговоры - всего этого так много, так непривычно много, что Бак жмурится, каждый раз боясь открыть глаза. Он хранит каждое мгновение, хрупко собирая их и шепча благодарности. Его бросает из жара в холод, рвет, ломает, но теплая рука держит его все время этого ада. Бак представляет, как отталкивается ото дна, всплывая на поверхность, глотая свежий воздух. Крис смеется, снова выигрывая его в карты. Эван Бакли много знает о разрушениях. Вся его жизнь соткана из катастроф. Но именно разрушения связали его жизнь крепкими морскими узлами с жизнью каждого из близких. Он оглядывает теплым взглядом всех сидящих вокруг костра. Афина крепко держит его за руку, пока Мэдди кладет ему голову на плечо. Эван делает глубокий вдох - и чувствует свободу. Никакой крови, никакого пепла. Легкая ломота и головокружения, но никакого праха в слизистых, никакого пепла на пальцах. Иногда чему-то нужно сгореть до тла, чтобы расчистить землю для свободного роста. Нужно лишь немного времени. Бак знает о чем говорит. Он ведь пожарный.