Рождество,красные шарики и Тёмные Лорды

Золотой колокольчик над дверью издал свой привычный серебряный звон - тонкий, радостный, почти как детский лепет. Гарри отвлёкся от раскладывания стеклянных шишек по картонным ячейкам на деревянных полках, поправил зелёный фартук с вышитой надписью «Сказка» и натянул на лицо свою лучшую улыбку. Ту самую, которой он встречал каждого посетителя уже третий декабрь подряд. «Сказка» была маленьким магазинчиком на тихой улочке, которую водители такси вечно путали с соседней кафешкой,у которой было такое же название. Но Гарри любил это место. Любил запах хвои, исходивший от искусственных венков на стенах,один из которых украшал и дверь магазинчика, любил приглушённый свет гирлянд, создававший иллюзию вечного зимнего вечера, и любил то, как распахивались глаза у детей, когда они впервые видели огромного плюшевого снеговика в углу или серебряного, резного оленя. —Добрый вечер,—произнёс Гарри, разворачиваясь к двери. — Добро пожаловать в…. Он запнулся так резко, что чуть не прикусил язык. На пороге стоял мужчина. И если бы не яркий свет уличного фонаря, бьющий прямо в лицо, Гарри мог бы подумать, что ему просто показалось. Что это игра теней, усталость после восьмичасовой смены или блики от мишуры. Но нет. Мужчина был настоящим. И выглядел он так, будто вышел из дешёвого фильма ужасов, который крутят глубокой ночью по телевизору. Кожа была неестественно белая, туго натянутая на острые скулы и выступающие кости черепа. Ни кровинки. Ни малейшего намёка на румянец, который даже в декабрьский мороз появляется у нормальных людей. Тонкие вены проступали сквозь кожу где-то в районе висков. Носа практически не было,вместо него две узкие вертикальные щели как ноздри, из-за чего лицо казалось гладким, змеиным, лишённым привычных человеческих пропорций. Губы были тонкие, бескровные, сжатые в прямую линию. И глаза. Тёмно-красные, как кровь. Они смотрели на Гарри без единого моргания, внимательно и холодно, словно оценивая: добыча или нет. Гарри мысленно уже вбил крышку в собственный гроб и написал завещание Гермионе с Роном. «Моя последняя воля - нарядите меня в костюм деда мороза и похороните под бой курантов». Мужчина был высок—на голову выше Гарри,—одет в строгое чёрное пальто с поднятым воротником и кожаные перчатки. От него веяло холодом сильнее, чем от приоткрытой двери, за которой кружил снег или кладбища с иссохшим от ночных ужасов,охранником. Гарри моргнул раз. Второй. Третий. А потом, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения(который,видимо,собрал манатки и махнув рукой,укатил в Италию), его профессиональная вежливость щёлкнула, как переключатель. Рычажок между инсультом и "давайте не будем ухсукаблять ситуацию". —Здравствуйте!—улыбнулся Гарри, и эта улыбка вышла даже ярче обычного—она была той самой, которой он успокаивал плачущих детей и растерянных бабушек. Он слегка склонил голову, делая взгляд мягче.—Проходите, пожалуйста. У нас сегодня последний день скидки на стеклянные игрушки ручной работы. Хотите посмотреть - посмотрите. Хотите просто согреться - тоже милости просим. Пальто можете повесить на вешалку,по желанию. Ёлочные игрушки вон в том отделе!—Гарри махнул рукой куда-то вправо—Подарки,наклейки и так далее,вон там!—Гарри указал куда-то влево, где виднелись и детские игрушки и носки для мужчин, которые женщины,после тридцати лет брака,обычно покупали как: Эта неряха мне ноги расцелует.—Если вас интересуют Ёлки,то их мы привозим на заказ. Просто укажите ваше имя и номер телефона! Мужчина замер на пороге,явно не ожидая такой милости. Его алый взгляд скользнул по лицу Гарри—по зелёным глазам, по веснушкам на носу, по ямочкам на щеках, которые появлялись, когда он улыбался. Словно искал подвох. Словно ждал, что сейчас эта приветливость треснет, как тонкий лёд, и наружу полезет страх,а затем угрозы вызвать полицию и в конце концов "Извините,мы уже закрываемся". Но Гарри смотрел открыто. Спокойно. Даже с любопытством. —Том Реддл,—представился мужчина. Голос оказался низким, тягучим, с лёгким шипением на согласных - будто змея заговорила человеческим языком.—Я просто осмотрюсь. Если не возражаете. “Том Реддл„. Обычное имя. До жути обычное для человека с такой внешностью. Гарри мысленно уже подумал,что это прикрытие и на самом деле перед ним маньяк. —Конечно, мистер Реддл,—кивнул Гарри и плавным жестом обвёл рукой зал.— На витрине слева от вас - классика: серебряные звёзды, красные шары, золотые шишки. Справа - авторские работы: феи, которые светятся в темноте, и расписные пряничные домики. Детям особенно нравится вон та полка с оленями. Они интерактивные — если нажать на нос, начинают петь. Том Реддл молча кивнул и сделал шаг внутрь. Гарри заметил, что он двигается почти бесшумно - мягко, плавно, словно его чёрные ботинки не касаются деревянного пола. Никто из взрослых посетителей не умел так тихо ходить среди гор коробок и шуршащих пакетов. Гарри невольно вспомнил,как один мужик подскользнулся и разбил целую коробку шаров в прошлом декабре. Ойй... Как же тогда Гарри досталось от начальства. Гарри вернулся к своему занятию, но уголком глаза продолжал наблюдать. Странный посетитель медленно шёл вдоль стеллажей, иногда касаясь кончиками бледных пальцев бархатных лент или шершавой фольги. Он не выглядел потерянным и не выглядел заинтересованным. Скорее изучающим. Как будто раньше никогда не видел новогодних украшений и теперь пытался понять, зачем они вообще нужны. Это было даже смешно и мило. Колокольчик звякнул снова, и в магазин ворвалась молодая пара с девочкой лет пяти. Девочка была в бордовом пуховике и розовом вязаном берете, из-под которого торчали светлые хвостики и край заколочки с клубничкой. Она тут же забыла о холоде, улице и родителях и бросилась к стороне с новогодними подарками,а затем побежала в отдел с ёлочными игрушками. —Мама! Мама, смотри!—заверещала она на весь магазин, тыча пальцем в стеклянную фигурку.—Олень! У него рога золотые! И он блестит! А можно мы его возьмём? Ма-а-ам! А ещё вон тот шар! Он большой и красный! Как мой бантик! Давай возьмём оба? Давай? А ещё давай вон ту большую куклу? Ну пожалуйста,я честно буду ее любить и играть! Она будет моя самая самая любимая! Мам, клянусь!! Папа,скажи ей!! Гарри почувствовал, как его улыбка становится настоящей. Тёплой, искренней, идущей откуда-то из груди. Он обожал этот момент. Когда ребёнок забывает обо всём на свете, кроме сверкающей игрушки, и мамы с папами, вздыхая и улыбаясь, достают кошельки, потому ну как тут устоять? —Какой прекрасный выбор,—мягко сказал Гарри, наклоняясь к девочке. Его голос стал тише и добрее.—Этого оленя зовут Блестящий Рожок. Он очень любит, когда его вешают на самую видную ветку, прямо напротив окна, чтобы все прохожие видели, какой он красивый. А вот эту куколку зовут Лидия,она лучшая подружка Снегурочки. Девочка звонко засмеялась,ни капли не смущаясь незнакомого дяди. Её мама умилённо вздохнула и достала кредитку. Гарри ловко упаковал покупки в крафтовый пакет с золотыми снежинками, получил оплату и проводил семью до дверей, пожелав счастливого Рождества и хорошего настроения. Когда он обернулся, Том Реддл стоял гораздо ближе, чем Гарри ожидал. Он замер у стойки с ангелами, прямо за спиной Гарри, метрах в двух, не больше. И в его тёмно-красных глазах Гарри заметил что-то странное. Не страх. Не отвращение, которое так часто вызывала его внешность у случайных прохожих. Не жалость. Это было… любопытство. Глубокое, почти научное любопытство. —Вы любите детей,—сказал Том Реддл,хмыкнув. Гарри чуть смутился от неожиданности и прямоты, но не отвел взгляд. Он вообще старался никогда не отводить взгляд первым. Это было правилом, которое он вывел ещё маленьким. —А их нельзя не любить,—честно ответил он.—Они говорят то, что думают. И радуются по-настоящему, не понарошку. В этом вся магия Рождества, правда? Не в подарках. В этом вот,в том, как ребёнок тычет пальцем в игрушку и кричит «мама, смотри!». Это мило. Том склонил голову набок. Змеиное, неестественное движение, от которого у нормального человека захрустели бы позвонки. Губы, тонкие и бескровные, чуть изогнулись. Это нельзя было назвать улыбкой. Скорее...намёком на интерес. Или на насмешку. Или всё вместе взятое,Гарри предпочел не разбираться. —Магия,—повторил он. Протянул слово, словно пробуя его звучание на своих губах.—Забавное слово для продавца игрушек. Да и в целом для взрослого и осознающего себя человека. Гарри пожал плечами, всё ещё улыбаясь. Почему-то этот жутковатый человек не вызывал у него желания позвонить в полицию или спрятаться за прилавок. Вызывал желание… налить ему горячего шоколада из термоса, который стоял под кассой. Или предложить имбирное печенье. Или словить нервный тик. —Мистер Реддл,—спросил Гарри, облокачиваясь на прилавок,—а вы кого-то ищете? Может, подарок для племянника? Или для коллеги? Или для…—он замялся на секунду, подбирая слово,—для себя? —Для себя,—ответил Том без тени смущения.—Я никогда не праздновал Рождество. В детстве… не было возможности. А сейчас,—он сделал паузу, медленно оглядывая гирлянды, игрушки, плюшевого снеговика,—решил посмотреть. Из-за чего столько шума и визгов. Гарри почувствовал, как что-то кольнуло в груди. Тёплое, острое, совершенно неуместное по отношению к человеку, который выглядел так, будто способен одним взглядом заморозить водопад(или довести верующего человека до инфаркта). Никогда не праздновал? Никогда не выбирал игрушку на ёлку? Никогда не стоял первого января с мандарином в руке, глядя на салют? Никогда? Совсем? Гарри тоже в детстве особо не баловали праздниками,но с пятнадцати он всё же познал Великий праздник. —Тогда вам обязательно нужно что-то купить,—твёрдо сказал Гарри, выходя из-за прилавка. Он прошёл к дальней полке, где висели самые красивые шары—те, которые он берёг для особенных покупателей. Снял один. Не красный, не золотой, а глубокий, тёмно-зелёный, почти чёрный, но с искрой внутри, похожей на далёкую звезду. Он вернулся к Тому и протянул шар на раскрытой ладони. —Вот. Это мой любимый. Называется «Ёжкин шар». —Что?—бровь Тома приподнялась— едва заметное движение на пергаментной коже. В красных глазах мелькнуло недоумение. —Шутка,—улыбнулся Гарри. У него была привычка разряжать напряжение дурацкими шутками, и обычно это работало.—На самом деле это «Северное сияние». Смотрите. Он поднёс шар к лампе над прилавком, и внутри вспыхнули мерцающие огоньки — зелёные, фиолетовые, синие. Они переливались, текли друг в друга, создавая иллюзию настоящего неба над заснеженным лесом. Том замер. На одно короткое, невозможное мгновение его лицо потеряло свою пугающую отстранённость. В красных глазах отразился свет - живой, тёплый, человеческий. Напряжение в плечах чуть спало. Он смотрел на шар так, словно видел магию впервые в жизни. —Возьмите,—тихо сказал Гарри, протягивая шар.—Первый новогодний подарок в вашей жизни. Бесплатно. Том медленно, будто ожидая подвоха - взял стеклянную игрушку. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Пальцы Тома были ледяными, такими холодными, что Гарри на миг показалось, будто он коснулся уличного фонаря в мороз. Или трупа. Гарри же был тёплым, как всегда. —Зачем?—спросил Том. Его голос потерял часть своей угрожающей гладкости.—Вы меня не боитесь? Обычно люди… —Боятся?—Гарри честно задумался, склонив голову к плечу. — Ну, вы правда выглядите необычно. Не буду врать, я такого раньше не видел и даже по началу подумал,что вы какой нибудь актер из фильма ужасов. Но знаете…—он вдруг рассмеялся,—Сегодня одна бабушка спрашивала, нет ли у нас живых кроликов в клетках. Серьёзно. «Вы же „Сказка“,-говорит,-должны быть и живые звери». А парень в двенадцать дня требовал скидку пятьдесят процентов, потому что у него, цитирую, "кризис среднего возраста, и он решил купить ёлку назло бывшей жене". После этого, мистер Реддл, ваш вид меня не пугает. Наступила тишина. Колокольчик над дверью молчал. Никто не входил и не выходил. Снег за окном падал большими влажными хлопьями, залепляя стекло белым узором. Где-то на улице проехала машина, и красные блики от фар на секунду скользнули по лицу Тома. Том Реддл сжимал в руке тёмно-зелёный шар и смотрел на Гарри так, словно он сказал,что голуби умеют говорить и орать матом. Он видел не улыбчивого парня за прилавком,а кого-то ещё. Кого-то, кто не отшатнулся. Кого-то, кто не солгал про "обычно люди". —У вас закрытие через десять минут,—наконец сказал Том. Его голос вернул себе прежнюю глубину, но в ней появилась новая нота,что-то похожее на осторожную надежду.—Если я предложу вам выпить кофе по пути на мою парковку… вы согласитесь? Гарри почувствовал, как внутри разливается что-то горячее и немного глупое. Сердце стукнуло лишний раз. Рискованно. Странно. Незнакомец с лицом из ночного кошмара зовёт его на кофе в десять вечера. Это была плохая идея. Ужасная. Безответственная. Глупая и безрассудная,как в начале хоррора с кровью и кишками. Но взгляд Тома... этот острый, внимательный взгляд, в котором впервые за весь вечер промелькнуло нечто уязвимое, - решил всё. —Если вы угощаете,—ответил Гарри, и его улыбка стала чуть озорнее, чем позволяла инструкция для продавцов,—то я, пожалуй, соглашусь. Только дайте мне запереть кассу и снять фартук. Две минуты. Он отвернулся к прилавку, пряча смущение, которое вдруг прилило к щекам. За спиной раздалось тихое шипение - не то вздох, не то первый за долгие годы настоящий, пусть и кривой, намёк на улыбку. Как подумал Гарри,там наверняка вместо ровных зубов, - ряд клыков, которыми его разорвут. Ну и пусть. Зато весело. Гарри нажал кнопку на кассовом аппарате, накинул куртку поверх форменной рубашки и бросил последний взгляд на магазин. Гирлянды продолжали мигать. Плюшевый снеговик улыбался своей вечной улыбкой. На стойке осталась коробка с имбирным печеньем в форме ёлочек — на случай, если кто-то зайдёт на огонёк уже после закрытия. Том Реддл ждал его у двери, придерживая створку. В одной руке он всё ещё держал тёмно-зелёный шар, и в свете уличных фонарей тот казался осколком ночного неба. —Идёмте, мистер Реддл,—сказал Гарри, выходя в снегопад.—Только предупреждаю: я пью латте с корицей. Если вы из тех, кто заказывает эспрессо без сахара и смотрит на меня осуждающе, мы не сойдёмся характерами. —Я пью чёрный кофе. Без сахара,—ответил Том, и в его голосе впервые прозвучало что-то до странности похожее на шутку.—Но готов смотреть на вас не осуждающе. Сегодня. Они вышли на заснеженную улицу. Фонари горели мягким жёлтым светом, снег хрустел под ногами, а где-то вдалеке уже начинал переливаться салют - кто-то решил отпраздновать на день раньше. Гарри не знал, что сделал первый шаг к человеку, которого весь город обходил стороной за три квартала и пять километров. Не знал, что за Томом Реддлом тянется шлейф слухов, страхов и полицейских протоколов, которые так и не смогли доказать. Не знал, что улыбка, которую он подарил случайному покупателю, возможно, стала первой искренней улыбкой в жизни этого человека за последние двадцать лет. Он просто шёл рядом, чувствуя ледяной ветер на щеках и странное, ничем не объяснимое тепло в груди. А Том Реддл, впервые за долгие годы, подумал, что Новый год, возможно, не самая бесполезная выдумка человечества. И всё благодаря зеленоглазому продавцу с опасной привычкой дарить тепло тем, кому оно нужнее всего.