Наследие Принцев: В тени Ворона и Пса

Замок Хогвартс окончательно превратился в неприступную магическую цитадель. Магия Хранителя, пульсирующая в жилах Эйлин-Гермионы, создала вокруг школы купол такой плотности, что сквозь него не могла просочиться даже чужая мысль, не одобренная хозяйкой. Но за пределами этих стен старый мир отчаянно цеплялся за свои призрачные права, готовясь к последнему, самоубийственному броску. Утро началось с того, что на границе антитрансгрессионного щита Хогвартса высадился десант Министерства. Корнелиус Фадж в сопровождении отряда авроров и нескольких уцелевших членов Ордена Феникса стоял у ворот, тщетно пытаясь достучаться до разума замка. Гермиона и Сириус вышли к главным воротам неспешным, царственным шагом. На Гермионе была корона Хранителя, которая теперь не исчезала, а слабо мерцала над её головой холодным пламенем, а Сириус открыто держал руку на эфесе меча Блэков, его взгляд обещал быструю расправу любому, кто посмеет поднять палочку. — Корнелиус, — голос Гермионы, усиленный магией земли, заставил авроров непроизвольно отступить на шаг. — Вы нарушаете границы суверенной территории. У вас ровно три минуты, чтобы объяснить причину этого акта агрессии, прежде чем камни под вашими ногами вспомнят, как карать захватчиков. — Мисс Грейнджер... то есть, леди Принц! — Фадж нервно сминал свой котелок. — Мы здесь по поручению Международной Конфедерации Магов! Альбус Дамблдор подал жалобу на захват школы темными радикалами! — Дамблдор — изгнанник, — отрезал Сириус, и его аура, подпитанная силой Блэков, буквально придавила министра к земле. — А Хогвартс — это дом Розье и Принцев. Любое вмешательство извне будет расценено как объявление войны. И поверьте, Корнелиус, вы — последний человек в Британии, который хочет воевать со мной. После позорного бегства Фаджа, когда авроры трансгрессировали в панике, замок снова погрузился в тишину. Но это была тишина перед бурей. Гермиона нашла Гарри на Астрономической башне. Он стоял у самого края, глядя на Запретный лес, и его зеленые глаза светились тем самым пронзительным светом Певереллов, который когда-то заставлял врагов дрожать. Теперь он не был «мальчиком, который выжил». Он был Наследником, осознавшим свою истинную мощь. Гермиона подошла и молча встала рядом, положив руку на его плечо. В этом жесте было больше, чем просто поддержка — это было признание их новой реальности. — Ты чувствуешь это, Гарри? — тихо спросила она. — Как мир вокруг нас трещит по швам? — Я чувствую свободу, Гермиона, — Гарри повернулся к ней, и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — Впервые в жизни мне не нужно быть героем для Дамблдора. Мне не нужно быть жертвой для пророчества. Благодаря тебе и Сириусу я наконец-то дома. Гермиона притянула его к себе, крепко обнимая. В этом объятии не было страсти, которую она делила с Сириусом, но была та глубокая, нерушимая связь, которая бывает только у семьи, прошедшей через ад. — Мы — семья, Гарри, — прошептала она ему в плечо. — Настоящая. Не по приказу директора, а по зову магии и сердца. Поттеры и Принцы всегда стояли рядом. Теперь мы вернем этому миру баланс. — Знаю, — Гарри отстранился, серьезно глядя ей в глаза. — Что бы ни случилось дальше... даже если Дамблдор объединится с Волдемортом, они не смогут сломать нас. Потому что у них есть только амбиции, а у нас — верность друг другу. Я пойду за тобой до конца, сестра. Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но она быстро смахнула их. Теперь не время для слабости. Когда Гарри ушел, в тени колонн показался Сириус. Он наблюдал за ними, и в его взгляде не было ревности — только гордость за то, какими стали эти двое. Он подошел к Гермионе со спины, обнимая её за талию и прижимая к себе. — Наш мальчик вырос, — негромко сказал он, целуя её в висок. — Он готов к тому, что грядет. — Мы все готовы, — Гермиона развернулась в его руках, её пальцы впились в его плечи. Напряжение дня требовало немедленного выхода. — Сириус, Люциус прислал сообщение. Дамблдор и Том... они начали переговоры. Свет и Тьма объединяются, чтобы уничтожить нас. Сириус хищно усмехнулся, подхватывая её на руки. — Значит, мы покажем им, что бывает, когда объединяются те, кому нечего терять и кто обрел всё. Он занес её в покои Башни Воронов, и едва дверь захлопнулась, их страсть вспыхнула с новой силой. Это был не просто секс — это был манифест их жизни, их победы над судьбой. В каждом поцелуе, в каждом движении Сириус словно впечатывал в неё свою преданность, а Гермиона отвечала ему всей мощью Хранителя, позволяя магии замка пульсировать в такт их экстазу. К вечеру, когда тени удлинились, Гермиона сидела за массивным столом, выводя строки на черном пергаменте золотыми чернилами.

«Главам Древних и Благородных Родов Британии.

Хогвартс вернулся к своим истокам. Мы не просим признания — мы констатируем факт. Те, кто выберет сторону Дамблдора или Риддла, выбирают забвение. Те, кто присягнет Хранителю, обретут защиту и процветание.

У вас есть три дня. После этого магия Британии сама отсечет слабые ветви.

Эйлин-Гермиона Принц-Розье, Верховный Хранитель».

Она посмотрела на Сириуса, Гарри и Северуса, стоявших рядом. — Завтра мир узнает, что Хогвартс больше не защищается. Хогвартс начинает охоту.