Львиная кровь

Охотиться за Отступниками приходилось не только в городе, бесчинствующие злодеи могли прятаться где угодно, так что и тренировки будущих храмовых танцовщиц порой проходили за городом. Марджана их очень любила, хотя каждый раз приходилось выкручиваться перед матерью, рассказывать которой о своём храмовом пути она не собиралась. Впрочем, обычно Марджане в этом помогал отец, придумывая, куда он её якобы отправил.  В этот раз поездка была прекрасной — в горы. Не ближайшие, у которых стояла Феруза и про которые им сказали, что они слишком опасные из-за своей хрупкой сланцевой породы, так что тренировки там у них будут позже, а ясминские! В этом даже не было ничего удивительного — сказано же: между храмами нет границ, а путешествие Порталом по делу для служителей Храма бесплатное. Так что занятие могло произойти и в Норде, но начальство посчитало, что удобная тренировочная площадка для новичков находится именно в соседней стране, а не где-то подальше. Эта поездка была особенно важна еще и тем, что они, уже давно распределенные на боевые двойки, еще не успели распределиться по шестеркам, в которых им предстояло в будущем работать не реже, чем парами. И как раз сейчас, в том числе на серьезных тренировках, решалось, кто кому подходит. Впрочем, никто ничего специально для этого не делал, Наставники просто наблюдали за ними во время прочих занятий, как и они друг за другом.  Юные храмовницы учились ходить и бегать по горным тропам, им рассказывали, что делать в случае обвала и как избегать того, чтобы самой стать его причиной, и даже начали учить преодолевать склоны, для начала довольно небольшие. У Марджаны и её боевой пары Ирады неплохо получалось и им всё очень понравилось, так что возвращаться домой даже не хотелось.  И все вышло практически по их желанию: уйти в назначенное время они не успели — на горы, как это с ними бывает, неожиданно упал густой туман, так что Наставники отвели их в ближайшую пещеру. Та была довольно обжитой, готовой к подобной неожиданностям. Увы, группа была довольно большая, и Марджане не досталась ничего интересного: ни разжигать костёр, ни готовить похлебку к ужину. Зато её боевую пару Ираду привлекли к делу, так что Марджана скучающе поболталась туда-сюда и вышла из пещеры: когда там носилась толпа её сверстниц, она казалась довольно тесной. Снаружи все было укрыто плотной белой завесой, и отойти можно было разве на пару шагов: дальше уже вполне можно было угодить в неприятности, туман в горах — это не шутки. Именно в этой паре шагов Марджана и заметила Балькис. Та сидела, почти уткнувшись носом в какую-то траву, и Марджане сразу сделалось интересно. Она почти не знала Балькис, они довольно мало успели пообщаться с тех пор, как стали учиться на храмовниц, и Марджана понятия не имела, зачем ей трава. Может, хочет добавить в похлёбку, чтобы было вкуснее? — Что это ты там нашла? — любопытством спросила она. — Чудо… — тихо ответила Балькис таким самоуглубленным тоном, что сложно было понять, на вопрос она отвечает или сама с собой разговаривает. — Просто чудо, что эта красота решила вырасти так близко от нашей пещеры! Кто бы мог подумать! Марджане стало еще любопытнее, и она немедля попросила: — Можно посмотрю, что там за чудо? — тоже шепотом. Казалось преступным нарушать благоговение Балькис. — Конечно можно! — кивнула Балькис и подвинулась в сторону, чтобы Марджане было удобнее присесть рядом и посмотреть. Перед ней была совершенно невзрачная на первый взгляд приземистая травка какого-то припыленного цвета. Но если взглянуть поближе, можно было заметить, что цвет такой из-за тонкого пушка, покрывающего и стебли, и маленькие круглые листочки. А еще вблизи стало видно, что кончики листьев и коротких чешуек, покрывающих толстенькие стебли, не зеленые, а красные. — Ух ты, я б не заметила даже, а такое интересное растение, — согласилась Марджана и немедля стала прикидывать, как его было бы симпатичнее нарисовать. — А почему удивительно, что оно тут растет? Оно не горное? — Оно редкое! — с придыханием сообщила Балькис. — Очень-очень. Я его в первый раз не в книжке вижу, даже подумала сперва, что обозналась, в тумане-то… — С ума сойти, — и тут Марджана не смогла не подумать о семейном саде: — Как думаешь, а можно попробовать одну штуку унести и вырастить в своем саду, раз редкое? У меня, гм… родители увлекаются. Это было не совсем точно, но точнее она не могла бы сказать, не выдавая себя. Их сад все же очень известный! Балькис сосредоточенно нахмурилась. — Дай-ка посмотрю… Я бы тоже унесла и попробовала… Но это может оказаться сложно, не зря оно редкое… Я подозреваю, дело в том, что ему нужна особая почва… Гм, а что если и земли с собой взять отсюда, а дома посмотреть, какая она?.. — Бормоча это все себе под нос, Балькис осторожно раздвигала пальцами листики и наконец радостно воскликнула: — О, смотри, вот у этого есть отростки, мы можем их забрать! Только тут Марджана сообразила, что перед ней не одно большое растение, торчащее стебельками в разные стороны, как еж, а куча растеньиц, вылезающих из земли вплотную друг к другу. И у того, на которое показывала Балькис, от корня торчало три малюсеньких стебелька с крошечными листьями. — Какая прелесть! Наверняка и правда  сложно растить, — согласилась Марджана. — И с почвой отличная идея. Но я сама даже пробовать не буду. У меня даже розы черенкованием не растут, а это ж всего лишь розы! Их, кажется, в Ферузе даже кошка может вырастить. Но не я! Садовникам отдам и отросток, и почву тоже. Так у него будет шанс. Балькис хихикнула, прикрыв рот рукой, а потом свела брови домиком и вытаращила на Марджану глаза. — Ну ничего! Наверняка ты что-нибудь еще отлично можешь... — сказала она таким одновременно виноватым и сочувственным тоном, будто Марджана ей пожаловалась на неизлечимую болезнь, а она принялась хихикать вместо утешительных слов. Марджана задумалась, что же она отлично может. Документы составлять, разве что. За это ее обычно хвалили. И чуть рассеянно ответила: — Спасибо. А как это растение называется? В самом деле, не приносить же его садовнику с названием «знакомая сказала, что редкое». — О, это очень интересно! — воодушевленно ответила Балькис. — Его называют «львиная кровь», потому что по легенде оно прорастает только там, где на землю упала кровь раненого горного льва... Именно поэтому оно такое редкое и именно поэтому у него красные кончики листьев. — Тут она посерьезнела и добавила: — Но я думаю, дело все-таки в почве, а про льва — выдумка. Но очень красивая! — О, правда интересная легенда, но лучше б и правда дело было не в крови льва. Согласись, жалко было бы ранить животное, чтобы развести цветочки в саду, — серьезно ответила Марджана. — Даже если бы это оказалось правдой, наверняка можно было бы что-то придумать, — успокоила ее Балькис, положив руку ей на плечо. — Все равно дело оказалось бы в том, из чего состоит кровь льва, и в природной магии... Значит, мы могли бы найти субстанцию, подобную крови, с легкостью воссоздать сетку, которая в естественной магии всегда очень проста — и получить элексир для выращивания! — Она довольно улыбнулась. — Но сама львиная кровь показывает мало алхимических свойств, хотя их многие старались найти. Так что про льва все-таки выдумка, с высочайшей вероятностью… Марджана тут же сделала вывод: — О, ты интересуешься алхимией. А я из нее разве что составом красок интересуюсь. Но конечно читала, как древние нави приписывали алхимические свойства веществам, которые их не имели, как той же крови льва. Он такой впечатляющий, а кровь обычная, как так! Не могли представить, — она захихикала. — Это ужасно интересно! — согласилась Балькис, закивав. — У одних субстанций все-таки открывают алхимические свойства, у других — нет, как ни бьются, а от третьих ничего не ждал никто в древности, но они оказываются удивительными алхимическими компонентами! Я собиралась учиться на алхимика... до того, как у меня храмовое призвание обнаружилось. Теперь-то, конечно, времени совсем нет... Может быть, потом, — она выразительно вздохнула. — Было бы неплохо открыть у чего-нибудь свойства из древних легенд, которые до меня никто не успел проверить толком… Она выглядела очень увлеченной своей алхимией, и Марджана сказала ей от души: — Ата-Нар не может давать нам лишнего! Раз ты так хочешь заняться алхимией, со временем точно выйдет! Сейчас период такой. Одно образование, второе, где уж за третье браться. А я теорию магии вообще люблю. Потому что интересно про то, как устроена и алхимия, и артефакторика, и целительство — все интересно. Но тоже некогда узнать заметно больше, чем дают в мектебе. — О, я сама долго не могла остановиться на чем-то одном, — закивала Балькис. — Все очень увлекательно! Но в конце концов выбрала алхимию, потому что очень люблю растения. Но если ты говоришь, что у меня выйдет заниматься алхимией — значит, это и для тебя верно. Рано или поздно ты сможешь пойти в Университет и заняться теоретической магией. Марджана хмыкнула. Представить себе невозможно, как же она выкроит это время,: все ее будущее уже расписано… Но Балькис была права. Так что она согласилась с ней, тут же подумала, что зато другим любимым делом она заниматься уже может и сказала:  — Погоди минутку, я сейчас! Она быстро сбегала в пещеру к своим вещам и взяла принадлежности для рисования, карандаш и блокнот, которые старалась носить с собой почаще. Всегда есть, что нарисовать!  — Я нарисую эту львиную кровь, — сообщила она, вернувшись. — Это точно самое интересное за сегодня, а значит, это стоит нарисовать. — О, ты рисуешь! — Балькис уставилась на нее с таким предвкушением, будто Марджана собиралась что-то совершенно невероятное делать. — Я же могу посмотреть? Не помешаю?.. — Конечно?.. — чуть удивленно ответила Виам, а потом вспомнила, что некоторым навям и правда мешает, если другие смотрят, как они рисуют, но это было не про нее. — Если не заглядывать прямо через плечо и не трогать бумагу и инструменты, а просто взгляд ничему не мешает. Мы в классе привыкли, что учительница может смотреть и даже подсказать, как рисовать. Мама Марджаны считала, что малику следует обязательно уметь музицировать и рисовать. Самой Марджане из этого больше нравилось именно рисование — может, потому, что оно лучше у нее выходило. Хотя иногда настроение играть у нее тоже было. Но рисовать — куда чаще. — Мне очень нравится смотреть, как другие рисуют, хотя сама я не умею… А может, ровно поэтому так сильно нравится, — поделилась Балькис. Марджана чуть не спросила: «Как это у тебя вышло?» Все же сейчас маликов учили рисовать едва ли не в обязательном порядке. Но вообще-то Балькис не говорила, что она малика, просто это было самое вероятное предположение. Хотя, с другой стороны, Марджана ее не знала, что было странно: во дворце обычно успеваешь повидать хоть разок всех маликов столицы. Но вот Балькис Марджана не помнила. Может, артефакт красоты хорошо ее замаскировал? Раздумывая об этом, она привычно набрасывала растение, а потом спросила: — А ты даже не пробовала рисовать или не вышло? — Немного пробовала... — Балькис пожала плечами. — Но мама считает, что это все глупости, которым не следует уделять слишком много времени. Наука еще куда ни шло. Хотя, я полагаю, она мечтала бы отправить меня в действующую армию, строить военную карьеру. Жаль, что я для этого совершенно не гожусь, — она пожала плечами снова. Марджана хмыкнула. — Учитывая, что в храмовницы ты годишься, звучит забавно, но, вероятно, для армии ты слишком хороша. А меня всегда собирались сделать сакибом, и я им буду, конечно. У нас семейная династия чиновников, — и улыбнулась. — Но про рисование прямо ерунда какая-то. Искусство нужно нам, чтобы украшать жизнь. Никакие это не глупости! — Так украшать жизнь — это как раз и есть глупости с маминой точки зрения, — Балькис усмехнулась, а потом с интересом уставилась на рисунок Марджаны: — У тебя так красиво получается! Хотела бы я такие рисунки в свой гербарий… хоть парочку… — Я могу нарисовать! Люблю это делать, мне не сложно! — тут же пообещала Марджана. — А если хочешь — порисуем вместе. Покажу тебе немного технику. Потому что настоящие глупости — это не украшать жизнь! И даже немного надулась на маму Балькис. Хотя у нее тоже мама была… сложная женщина! — Конечно хочу! — у Балькис аж глаза загорелись, может быть даже так же сильно, как при виде редкого растения. — Я буду очень-очень рада! Уж на рисование-то, в отличие от алхимии, смогу выделить немного времени, я думаю… — Значит, договорились! — весело ответила Марджана, и дело было решено. Вопрос, кто такая Балькис продолжал волновать сердце Марджаны. Так что, едва Марджана и Ирада — в миру бин-амира Виам и ее двоюродная сестра бин-паша Джанна — вернулись во дворец, и улучили свободную минутку поболтать, они немедля принялись разбираться с этой загадкой. И  вычислили довольно быстро — ровно по стоически-отшельническому отношению той ко дворцу, в котором она так старалась пореже появляться. В один голос они воскликнули: — Да это же Рияда! Но продолжения были разными. — Дочь советницы Нухи! — почти выкрикнула Джанна. — Дочь маминой подруги Нухи! — едва проговорила Виам и захохотала. — Невероятно смешно! Джанна недоуменно нахмурилась. — Что тебя так развеселило?.. Ну, она, конечно, избегает дворца, хоть и дочь амирской советницы... Это странно. — Ты бы знала, как советница Нуха, оказывается, относится к маминому любимому рисованию! Глупости! Она считает, что это глупости! Маме лучше о таком не знать. У нас из-за нее по пять уроков рисования на декаду, а тут ее любимая подружка запрещает дочери учиться рисованию! Джанна сперва нахмурилась еще сильнее, а потом расхохоталась вслед за Виам.  — А тебе еще Рияду всегда в пример приводят! Вот она-то молодец… Виам, продолжая хихикать, согласилась: — Умная, молодой ученый! Пос-лушна-я матери! Видали мы таких послушных! — Интересно, а ей тебя тоже в пример приводят? — подперев рукой подбородок, поинтересовалась Джанна. — Невзирая на то, что ты постоянно занимаешься такими глупостями, как рисование… — Нуха все же мамина подруга, не во всем же они разные, как с рисованием. Так что наверняка приводит. Я вон зато… прилежная к примеру. Или серьёзно отношусь к своему будущему, в отличие от Рияды, которая учёный-затворник, а не блестящий офицер, как хотела бы ее мама. И общительная! — с уверенностью предположила Виам и снова захихикала. — А еще наверняка, всем сердцем чую, я послушная, рисую в угоду маме, а не потому что сама это люблю! Совсем не Рияда! — Да-а-а, — протянула Джанна и закивала, — вы обе — очень послушные и прилежные. Не то что вы! — Вообще полные противоположности, — согласилась Виам. — Вчера, когда нам обеим было дело до львиной крови и хотелось рисовать, это было особенно заметно! — Зато вы наконец подружитесь, как вашим матушкам всегда и хотелось… Только они об этом не узнают. И Джанна не ошиблась. Они действительно подружились — настолько, что Балькис в итоге вошла в шестерку сакабаши Марджаны, когда они окончательно распределились.