Wish Fulfilled

      – Я не понимаю, в чём проблема, – Кучиба вздыхает уже эн-ный раз за день. – Разве ты не любишь собак?       Когда этим утром Эшвейл получил сообщение от печально известного офицера Кучибы из Департамента по защите сверхъестественного, он ожидал вызов на очередное место преступления. Возможно, он столкнётся с очередной расправой над бандой в районе Голубиного ручья. Или с ещё одной ветвью общества «Счастливых улыбок», которую необходимо уничтожить. Но чего детектив точно не ожидал, так это двух вещей: во-первых – ему не надо никуда идти (или платить за такси), чтобы добраться до места встречи; во-вторых – Кучиба сама придёт в его агентство. С собакой.       – Гав!       Эшвейл снова взглянул вниз на щенка перед ним. Ну, по крайней мере, ему казалось, что это щенок.       Собака – Эшвейл очень хочет знать её имя, потому что звать её просто Собакой слишком грубо – доходит Кучибе примерно до колен. Она выглядит как любой другой фантазм-собака, работающий в Департаменте, с короткой чёрной, серой и белой шерстью, виляющим пушистым хвостом и двумя торчащими вверх ушами.       Собака наклонила голову, глядя на него. Эшвейл сделал так же.       – Ты опять отвлекаешься?       – Что ж, – ответил детектив, качая головой. – Нравятся мне собаки или нет – неважно. Важно то, что я не могу о ней позаботиться. Неужели выглядит так, будто у меня есть место, где её разместить?       «И деньги на уход за ней», – мысленно добавил Эшвейл.       С деньгами в Агентстве были проблемы. Над ним и так висят счета за электричество и коммунальные услуги, к тому же каждую неделю Эшвейл откладывает определённую сумму на бананы и лечение от меметического вируса для обезьян. Расходы уже проели дыру в его кошельке. А ведь ему самому есть надо!       – Об этом уже позаботились, – вздохнула Кучиба, закатывая глаза. – Госпожа Жемчуг была той, кто предложила дать тебе собаку в целях безопасности, так как ты один из просителей, а также её приятель. Она уже покрыла все возможные расходы.       – Погоди. Это было решение госпожи Жемчуг? – Эшвейл удивлённо на неё взглянул. – И «в целях безопасности»? Я может быть и старый, но о себе позаботиться всё ещё способен, знаешь ли.       Параллельно с этим Эшвейл задумался, насколько же богата Жемчуг, чтобы тратить столько на его безопасность. Учитывая, что она наняла его для обеспечения безопасности экипажа буквально межгалактических героев, можно подумать, что сомнений в его способностях не возникает. Интересно, получится ли убедить Жемчуг оплатить его коммуналку при следующей встрече.       – Да ладно, ты не настолько стар, – Кучиба ухмыльнулась ему, на что Эшвейл сдерживал смех изо всех сил, чтобы её не обидеть. – Слушай, если ты правда этого не хочешь, я уведу её.       – Эй, стой–, – быстро проговорил Эшвейл, – Давай не будем торопиться, – он украдкой посмотрел на собаку, та в свою очередь переводила взгляд с Эшвейла на Кучибу и обратно. – Повтори ещё раз: все расходы не на мне?       – Где твоя обезьяна? Знаешь, он намного лучше улавливает суть при разговоре, – Кучиба вздохнула в очередной раз.       – Из нас двоих господин Рассказчик больше похож на детектива, чем я.       – Это твои слова – не мои, и речь сейчас не об этом, – она уже устала от всего этого, – да, госпожа Жемчуг покроет все расходы на еду, больницу и всё остальное, что тебе понадобится. Так что решай уже наконец, оставишь ты её или нет, а у меня ещё есть дела. Спасибо за уделённое время, радуйся уже своему псу, – наконец чаша терпения офицера была переполнена, поводок оказался в руках Эшвейла, а Кучибы уже и след простыл.        Детектив такого не ожидал, – Хорошего дня! – ответил он ей невпопад.       Затем Эшвейл посмотрел на собаку. Собака посмотрела на него.       – Я назову тебя Рейнджер, – улыбнулся он.

***

      После двух дней, проведённых с новым членом Детективного Агентства, Эшвейл пришёл к двум выводам: во-первых, он просто обожает эту собаку; во-вторых, господин Рассказчик – определённо нет.       – Ну же, господин Рассказчик! Не будь таким букой, – раздался мягкий голос Эшвейла из-под стола, где он сидел в окружении бумаг и, самое главное, в обнимку с самой очаровательной собакой на свете. – Она же такая прелестная! Как ты до сих пор не влюбился в это чудо!       На это Рассказчик состроил самую презрительную физиономию, на которую только была способна обезьянка с раскосыми глазами и бананом во рту. – Ты разнежничался, господин Эшвейл! Разнежничался! И эта собака пытается съесть меня чуть ли не каждый час!       Как по сигналу, Рейнджер поднялась с колен детектива и направилась к обезьянке, стоящей напротив. А точнее, к хвосту этой обезьянки.       – Вот видишь! А ещё она пытается съесть мои бананы! Мои бананы!       – И всё же, я бы сказал, что мы в выигрыше, – ответил ему Эшвейл, кивая уже своим мыслям. – Где бы ещё нам так повезло? У меня появилась собака, а у тебя – друг! Для помощи в детективной работе, конечно.        За прошедшие два дня Эшвейл был просто в восторге, гуляя с Рейнджером (– Хэй. У меня теперь есть собака. Настоящая собака, круто, правда? – Это замечательно, дядя Детектив. Но вы пришли просто постоять у моего ларька или как?), обучая её поиску преступников (– Гавкни, когда увидишь того, кто кажется тебе преступником, ладно? – Гав! – Что ж, это фотография господина Рассказчика, давай ещё раз. Сейчас я покажу нужные фотографии. – Гав!) и просто наблюдая за ней (Она снова съела мои бананы! Чтоб тебя! Нет, нет! Не ешь меня!). Это были весёлые два дня.       – Господин Эшвейл! – повысил голос Рассказчик после того, как всё-таки смог отвлечь Рейнджера точным броском банановой кожуры по морде. – Мне страшно представить, что может сделать эта дворняга, когда–       – Рейнджер.       – Рейнджер обслюнявила все наши документы!       Несмотря на то, что Рейнджер действительно съела шесть, семь–тринадцать или около того бумажек, всё не настолько страшно.       – Они всё равно нам были не нужны, – ответил ему Эшвейл, пожимая плечами и подзывая Рейнджера обратно, чтобы снова обнять её. – К тому же, именно на такой случай у нас есть цифровые копии!       – Да у нас даже интернета нет большую часть времени!       – Всё будет нормально, – улыбнулся ему Эшвейл, посмеиваясь от того, что Рейнджер, от которой пахло бананами, решила облизать ему щёку.       – Боже, помилуй, – вздохнул в ответ Рассказчик. Это были тяжёлые два дня для него.

***

      Для себя Эшвейл понял, что Рейнджер – это не просто собака. Для слепых – это свет. Для голодных – хлеб. Для больных – исцеление. Для одиноких – друг. Для грустных – радость. Для заключённых – свобода. Для бедных – сокровище.       А для Эшвейла? Она – самое восхитительное создание на всём белом свете.       Честно говоря, Рассказчику это утверждение совершенно не нравится.       А вот Звёздный Экспресс, наоборот, с ним согласен.       – Вау! Не знала, что у тебя есть собака! – радостно восклицает Стелла, теребя Рейнджера по короткой чёрной шерсти. – Мне казалось, ты слишком беден, чтобы заботиться о питомце!       Эшвейл игнорирует эту колкость и откашливается. – Что ж, времена меняются, – отвечает он и подзывает Рейнджера обратно к себе, похлопывая по месту рядом. – Иди сюда, Рейнджер.       Эшвейл пригласил экипаж сегодня к себе для обсуждения всего произошедшего с обществом «Счастливых улыбок». И, конечно же, они отвлеклись. Но он их не винит. Большинство нормальных людей не смогут устоять перед Рейнджером.       Прошло уже около недели с того момента, как Кучиба великодушно оставила собаку с детективом, и за это время Эшвейл уже успел нарушить договорённость с самим собой и потратить на уход за Рейнджером слишком много своих денег, сверх того, что уже выделила ему Жемчуг. Рейнджер обзавелась большой плюшевой красной лежанкой, именным ошейником с подвеской, на которой выгравирована звезда, маленькой фетровой шляпой, по стилю совпадающей с его собственной, красной банданой, более разнообразным кормом (не только же сухим кормом её кормить) и дорогим собачьим мылом с молочным запахом. Потому что без этого никак.       – А ты и правда выглядишь счастливее с ней, – юная леди – кажется, её зовут Март 7 – подмечает, хихикая, когда жетон на ошейнике начинает позвякивать в такт её постукиванию по полу.       – Неужели?       – Да, мне тоже так кажется! – Стелла присаживается на корточки и с большим удовольствием гладит Рейнджера по животу, – И всё же мне интересно: почему ты назвал её рейнджер? – она наклоняет голову.       Эшвейл задумчиво хмыкает, просматривая документы, которые они всё-таки успели обсудить, – А как ты думаешь?

***

      Как оказалось, собаки могут делать уйму вещей. На личном опыте Эшвейл узнал, что Рейнджер может: выслеживать шерстяк, есть бананы, терроризировать обезьяну, заставлять самого Эшвейла по-настоящему гулять и, самое впечатляющее, открывать холодильник. С последним пунктом, ожидаемо, возникли небольшие проблемы.       Понимаете, если Эшвейл находится в холодильнике, то он там находится не просто так, а с определённой целью.       Конечно же, он там спит.       Холодно, да – неуютно даже – но это также означает, что и его тень не радуется жизни. Чем дольше он там находится, тем его тень менее активна. Следовательно, тем меньше монстр старается вырваться из его руки и тем меньше ему необходимо поправлять гвозди на запястье, так что немного холода и неудобства – разве это большая цена?       Когда это произошло в первый раз, Эшвейл даже не предполагал, что такое возможно. Холодильник был закрыт, Рассказчик находился в располагающейся сверху кладовке, которую они переоборудовали в небольшую спальню, ведь даже обезьянам требуется отдых, а спать вместе не представлялось возможным – ночи Эшвейла могли выдаваться очень громкими. А Рэйнджер… Ну, по правде говоря, он не знал, где находится Рейнджер.       На ночь она всегда оставалась одна. В основном из-за того, что Эшвейл даже мысли допустить не мог, чтобы запереть её в будке, которую ему предоставила Жемчуг. К тому же Рейнджер была очень послушной, поэтому необходимости в этом не было. Конечно, она иногда жевала разбросанные тут и там документы, но именно на такой случай существовали цифровые копии, чёрт бы их побрал! Господину Рассказчику просто нравилась атмосфера!       В тот раз Эшвейл испугался по-настоящему. Трогать его, пока он спит, было очень опасно. Находясь в холодильнике, он мог позволить себе перестать контролировать тень. Выпускать её наружу, при этом находясь в беззащитном состоянии, – то, с чем Эшвейлу пришлось учится жить. Конечно, пока он находился в холодильнике, тень могла наброситься на него, но до тех пор, пока она не вернулась в его правую руку вместе с постоянной ноющей болью, Эшвейл мог ей отомстить.       После того случая он стал закрывать холодильник тщательнее. Рейнджер больше не могла открыть дверцу, но постоянно пыталась. Выползать по утрам из холодильника и первым делом видеть её оказалось не так уж плохо.       – И тебе доброе утро, Рейнджер, – медленно моргая, Эшвейл смотрел в потолок, а рядом с холодильником радостно пыхтя и чуть ли не улыбаясь, сидела собака.       Рейнджер запрыгнула к нему в холодильник и энергично облизала лицо, – Гав! Гав!       – Как давно ты меня здесь ждёшь? – Эшвейл провёл в холодильнике всю ночь. А сейчас уже так светло, должно быть, это было долгое ожидание. Краем глаза он заметил лежанку, подтянутую к краю холодильника. – Ты хотела составить мне компанию?       – Гав! Гав!       Эшвейл улыбнулся. – Ты просто золото.       Однако Рейнджеру нельзя долго с ним оставаться. В холодильнике холодно, а он не допустит переохлаждение своей собаки. И всё же, было приятно чувствовать тёплое прикосновение к своей холодной щеке, пока Рейнджер продолжала его облизывать.       Как же здорово вновь почувствовать тепло, пусть и ненадолго.

***

      – Ого? Неужели, мой дорогой ассистент наконец принял нового члена Агентства?       – Ха! Мечтай дальше. Я всего лишь обучаю её, как стать твоим помощником, – ответил господин Рассказчик, указывая бананом в руке на Эшвейла. – В конце концов, эта дворняга должна отработать своё проживание здесь.       Эшвейл решил не упоминать тот факт, что Рейнджер, вероятно, единственная среди них, кто активно и стабильно приносит прибыль (благодаря ежемесячным выплатам от Жемчуг). Вместо этого он с интересом посмотрел, чем занимаются эти двое.       Господин Рассказчик стоял на шаткой конструкции из сваленных документов и с помощью двух бананов пытался научить Рейнджера команде... “апорт”?       –Давай, девочка! Хватай банан! Да! Именно так! – подбадривала собаку обезьянка, пока та задорно бежала назад с несколько покусанным бананом в зубах. – Луше так сильно не сжимай челюсть, но для начала – сойдёт.       Рейнджер радостно затявкала, когда Рассказчик погладил её по голове и почесал под подбородком.  Эшвейл смотрел на эту сцену в лёгком недоумении. – И всё же, ты стал к ней лучше относиться.       Детектив осторожно подошёл поближе, чтобы не сбить ненароком ту конструкцию из документов, которую господин Рассказчик использовал для тренировки. Рейнджер заметила его сразу же – конечно же – и рванула к нему с энтузиазмом того, кто ни разу не слышал о правилах приличия.       –Ах, Рейнджер–спокойнее–       Слишком поздно.       Резко затормозив, собака чуть не врезалась в него, виляя хвостом настолько сильно, что могла бы поднять небольшой шторм. Бедный банан всё ещё был зажат в её пасти, и, кажется, ему стало ещё хуже.       –...Что ж, думаю, над этим тоже стоит поработать, – усмехнулся Эшвейл, слегка приседая, когда собака уткнулась ему в колено.       Рассказчик лишь сурово цыкнул. - Соберись, Рейнджер! Мы ещё не окончили урок.       –Гав!       Рейнджер немедленно вернулась к нему и уронила то, что осталось от банана, к его лапкам.       Эшвейл наблюдал за всем этим с изумлением. – Чёрт меня побери. Я надеюсь, ты не собираешься бросить агентство и переквалифицироваться в собачьего тренера?       –Как будто я выбирал работу с питомцами, – пробурчал в ответ Рассказчик, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. – В отличие от некоторых детективов, у меня с координацией проблем нет.       –Да неужели? - весело хмыкнул ему в ответ Эшвейл и неопределённо взмахнул левой рукой. – Тогда для чего конкретно ты её тренируешь? Метнуться быстренько за бананами?       Рассказчик на это лишь вздохнул, – Разве не ты детектив здесь? Обезьянка наклонилась, поднимая другой ещё целый банан, и бросила его через всю комнату.       – Давай, девочка, апорт.       Рейнджер сорвалась с места, клацая когтями по полу.       Господин Рассказчик проследил, как собака скрылась в проходе, а затем перевёл выразительный взгляд на правую руку детектива. – Ну как, до тебя дошло?       Эшвейла озарило. – Ааа.       Один факт, который вы могли не знать о Великом Детективе Эшвейле, помимо того, что он на мели, спит в холодильнике и живёт лишь на бананах, кофе и быстрых перекусах, так это то, что он амбидекстр. Конечно, не по своей воле, раньше он всё делал правой рукой, но потом у него не осталось иного выбора как переучиться.       – Для уважаемого детектива ты слишком часто роняешь вещи, – проворчал господин Рассказчик. – Тебе следует побеспокоиться о своей репутации.       Эшвейл взглянул на свою правую руку, запястье было привычно проткнуто гвоздями, и уверенно заявил. – Я не роняю вещи настолько часто.       Рассказчик лишь скептически взглянул на него. – Роняешь.       – Но разве ты не помогаешь мне, когда это происходит?       – К сожаленью, да.       Рейнджер влетала обратно в комнату с бананом в зубах, проскальзывая на повороте и победно виляя хвостом. На этот раз она остановилась прямо перед Эшвейлом перед тем, как гордо отдать банан обезьянке.       Господин Рассказчик одобрительно кивнул, забирая добычу. После короткого размышления он протянул банан Эшвейлу.       – Возьми.       – Не надо, спасибо? – Эшвейл недоумённо наклонил голову. – Послушай, я не придирчив к еде, но не думаю, что это гигиенично.       – Да не чтобы съесть его, болван! Брось ещё раз! – простонал Рассказчик.       Рейнджер же переводила взгляд с одного на другого в ожидании.       Эшвейл вздохнул, протягивая к банану левую руку, однако Рассказчик резко убрал фрукт.       – Используй правую, – остановил он детектива.       Улыбка Эшвейла дрогнула всего на секунду. – Господин Рассказчик–       – Правую, – увереннее повторила обезьянка. – Ей необходимо учиться. – Рейнджер повернула голову к нему.       Эшвейл выдохнул через нос, а затем медленно протянул правую руку.       То, что вы точно никогда не замечали о Великом Детективе Эшвейле, помимо того, что он и правда великий, и правда детектив, ещё и амбидекстр, так это тот факт, что его правая рука потеряла почти всю чувствительность. В последнее время он замечает это всё чаще.       Эшвейл протягивает правую руку вперёд, такое маленькое, простое движение. Но легко можно заметить небольшую заминку, напряжённость и колебание перед тем, как детектив всё-таки берёт банан.       Рейнджер оживляется, сильнее виляя хвостом. Она готова вырвать банан прямо у него из руки.       – Хорошо, – мягче говорит Рассказчик. – Давай.       Эшвейл слегка сжимает банан, бросает его через всю комнату и мысленно поздравляет себя с тем, что получилось не вздрогнуть от резкой боли в запястье.       – Апорт.

***

      Когда Эшвейл просыпается, за окном глубокая ночь. Ничего необычного или удивительного, однако в последнее время такие пробуждения стали происходить реже. Сегодняшняя ночь не в счёт.       В офисе агентства – если это помещение, конечно, можно так назвать – тихо, а на улицах – темно. Если сосредоточиться, то можно услышать, как господин Рассказчик ворочается наверху – иногда во сне он бьёт ногой по полу. Ничего необычного или удивительного в этом тоже нет, но в последнее время он стал ворочаться меньше.       Эшвейл садится в холодильнике и замирает на несколько секунд, чтобы прийти в себя. Очередной кошмар, а значит, очередная бессонная ночь.       Иногда Эшвейл просыпается от криков, иногда – от ругани, иногда – от мольбы, плача или других звуков, которые он бы предпочёл не вспоминать. Иногда это он кричит, плачет… Но чаще – не он.       Именно в такие ночи его рука болит сильнее всего, а гвозди ярко светятся, потому что не могут сдержать тень в клетке. Она выбирается, окутывает его полностью. Ему мерещится, как он вытягивает вперёд правую руку, а фантомная боль в запястье и предплечье отдаётся аж в горле. Ему мерещится, как он задыхается. Ему мерещится, что дверь холодильника больше никогда не откроется.       Он выбирается из холодильника.       Эшвейл проводит рукой по лицу, пока ждёт, когда закипит чайник на плите. Большую часть времени у них нет отопления, и не смотря на все свои заявления, он предпочёл бы не мёрзнуть вечно. Чайник никак не закипает, негромко свистит, из носика вырывается пар, и Эшвейл искренне надеется, что господин Рассказчик не проснётся от этого. Ему необходимо поспать.       Обычная ночь, хоть приятной её и не назовёшь. Но вот её присутствие необычно.       Мягкий топот лап приближается к маленькой кухоньке. Рейнджер останавливается рядом с ним и утыкается мордой ему в колено. Эшвейл слегка вздрагивает. Он смотрит вниз, на неё. Слабый свет от плиты отражается в её абсолютно сонных глазах. Эта картина кажется ему нереальной. На мгновение Эшвейл задумывается, а не мерещится ли ему всё это? Но в этот момент Рейнджер снова утыкается мордой ему в колено, явно возмущённая отсутствием внимания. Тогда-то он и понимает, что это никакой не сон.       – В этот час ты должна спать, – раздаётся тихое бормотание, голос хриплый – причин уйма. Эшвейл легонько подталкивает её ногой обратно в сторону лежанки. – Давай, обратно в кровать. Она стоила прилично, знаешь ли.       Рейнджер не двигается с места.       Она, наоборот, прижимается к нему сильнее, приподнимается на задних лапах, обнюхивая край его тёмной майки, затем руку – ту руку – и словно пытаясь найти место, где потеплее.       Эшвейл цыкает, на этот раз тише, мягче. – Нет, нет, так не пойдёт. Я слишком холодный. Лучше тебе завернуться в одеяла, – бурчит он еле слышно, пытаясь отправить её обратно. – Я принесу тебе несколько, только вернись обратно.       – Гав.       Она не уходит.       Вместо этого она расставляет лапы поудобнее и упрямо прижимается к нему, уверенно покачивая хвостом.       Эшвейл устало выдыхает. – Чему только господин Рассказчик тебя учит? Ты ужасно меня слушаешься, верно?       Рейнджер раздражённо фыркает, явно не впечатлившись словами детектива. Наверное, этому она тоже научилась у господина Рассказчика.       На мгновение Эшвйел выпадает из реальности, чайник тихо свистит позади него, пар поднимается в тишину ночи. Его правая рука болит – ноющая, постоянная боль – а холод проник уже слишком глубоко, до самых костей. Надо закончить начатое: налить горячей, почти кипящей воды из чайника, согреть руки и переждать оставшуюся часть ночи. Всё как обычно. Если ему очень повезёт, то может быть у него даже получится заснуть через час или два.       Он не должен–       Рейнджер снова тыкается в колени мордой, на этот раз сильнее. Эшвейл замирает.       Знаешь, босс, ты обзавёлся очень дурными привычками. Кто позаботиться о тебе, когда нас не станет?       Дружище, я понимаю как много это для тебя значит, но так продолжать нельзя. Иди сюда, у меня осталось немного чая. Он поможет тебе поспать.       Ха! Дальше мы сами. Позволь себе отдохнуть, ладно?       У Эшвейла перехватывает дыхание.       Он закрывает глаза. И на секунду – всего лишь на секунду – Эшвейл уже стоит не в тишине маленькой кухни. Ночь темна, а улицы пусты, но наверху, на небе, полно звёзд. Вокруг него полно голосов, они перекрикивают друг друга, его дёргают за рукава, кто-то смеётся, когда он пытается подтянуть руку обратно, а кто-то оказывается настолько упрямым, чтобы остаться с ним до конца.       Всегда находится кто-то достаточно упрямый, чтобы остаться.       А потом он снова остаётся один.       – …Вы все одинаковые, – он дважды моргает, осознавая, что забылся, и стараясь больше ничего не говорить. В горле пересохло, а голос звучит слишком старым. Старым, горьким и уставшим. Голос, повидавший слишком много.       Чайник начинает свистеть громче. Эшвейл тут же его выключает. – Хорошо, – он выдыхает едва различимо. – Ты победила. Только ненадолго.       Эшвейл опускается там же, где и стоит, съезжая спиной по шкафу, пока не садится на холодную плитку. Рейнджер тут же подходит ближе – конечно же – заползает к нему на колени и прижимается, всё это как будто часть её плана.       Через свою тонкую майку он чувствует тепло пушистого живота и её дыхание, и то, как сильно она к нему льнёт. Эшвейл замирает, плечи инстинктивно напрягаются, но затем он заставляет себя расслабиться.       Всё это вышло далеко за рамки необычного. В такие ночи никогда не происходило ничего подобного. Эшвейл тихонько гладит собаку по спине.       Рейнджер лишь фыркает на его нерешительность и снова прижимается к нему, подлезая под руку.       – Нахалка, – гримасничает он в ответ, затем протяжно выдыхает и легонько её обнимает.       По началу всё происходящее кажется ему нелепым. Иногда, когда он просыпается по ночам, Эшвейлу кажется, что его тело ему не принадлежит. Руки ощущаются неуверенно и совсем не гнутся, пальцы как будто не принадлежат ладони, а внутри ощущается что-то ещё. Эшвейл отгоняет эти мысли и зарывается пальцами в шерсть, боясь, что держит её слишком крепко.       Однако Рейнджер не отстраняется, наоборот, она продолжает к нему льнуть. Эшвейл не может устоять и обнимает её сильнее, ведь как можно отказать такому прелестному созданию?       Она тёплая. И на мгновение Эшвейлу тоже становится тепло. Эта теплота проникает в него медленными, уверенными волнами, прогоняя холод так, как не смог бы ни один чайник. Её шерсть мягкая, а сердцебиение ровное, успокаивающее.       Эшвейл тихо выдыхает. Он и не знал, что промёрз настолько. Ему кажется, что во всём происходящем нет ничего такого. Ведь ничего не изменилось, не меняется и не изменится за сегодняшнюю ночь. Боль в руке никуда не уйдёт. Голодная тень так и будет бушевать под кожей.       Но всё же Эшвейлу так спокойно.       Может быть всего на мгновение, а может ему просто показалось, но Эшвейлу всё равно хочется верить, что сегодняшняя ночь смогла смягчить нечто очень острое внутри в нечто, что поможет ему держаться дальше.       Рейнджер ворочается в его объятиях, поднимает морду и лижет мокрые щёки. Надо же Эшвейл даже не заметил…       Он тихо и искренне смеётся, под конец всхлипывая.       – Точно, – тихий шёпот, в котором слышны удивление, радость и привязанность. – Вы все чертовски одинаковые.       – Гав!       Эшвейл наклоняется и утыкается в её мягкую шерсть, чувствуя тепло, запахи бананов, дешёвой краски из типографии, что-то отдалённо похожее на дорогое собачье мыло с запахом молока и что-то ещё, безошибочно живое.       Он тихонько проводит руками по шерсти, следя за её дыханием: вдох-выдох, вдох-выдох…       В конце концов сам того не замечая, он подстраивается под этот ритм, его дыхание выравнивается. Напряжение покидает тело, плитка уже не кажется такой холодной, темнота не заставляет задыхаться, а тишина заменяется сердцебиением.       Рейнджер остаётся с ним на всю ночь.

***

      Когда наступает утро, первыми до них добираются солнечные лучи.       Вторым эту картину застаёт господин Рассказчик.       Как обычно, он просыпается рано, потягиваясь в своей тесной, уютной коморке. Спускается по лесенке, проходит мимо связки бананов, документов, холодильника и останавливается, как только заходит на кухню.       Там он видит их. Эшвейл сидит, прислонившись к шкафчикам и слегка наклонив голову. Рейнджер, свернувшись калачиком, лежит на его коленях, как импровизированное одеяло.       Оба безмятежно спят.       Господин Рассказчик не верит своим глазам, ему хватает мудрости их не будить, он лишь едва слышно выдыхает.       Он уже очень давно знает о проблемах со сном своего друга. Он также знает, что Эшвейл (либо дурак, либо суицидник, либо и то, и другое вместе) наплюёт на своё состояние ради правосудия или любой другой чепухи, которую он выдумает, чтобы не думать о себе.       Господин Рассказчик долго смотрит на них с нечитаемым выражением лица. Затем с тихим фырканьем разворачивается и выходит с кухни, чтобы через мгновение вернуться с одеялом, которое он взял из своего тайничка в шкафу.       Обезьянка небрежно накидывает одеяло на спящих, хихикая про себя, когда одеяло неуклюже растягивается с плеча Эшвейла на спину Рейнджера.       – Когда господин Эшвейл проснётся, у него будет жутко болеть спина, – бормочет Рассказчик, уже представляя, как сильно будет страдать детектив через пару часиков. Но, с другой стороны, он смог хоть немного спокойно поспать.       Рейнджер дёргает ухом.       – Молодец, дворняга. Думаю, сегодняшний день ты уже отработала в полной мере. – Рассказчик кивает сам себе, разворачивается и тянется за бананом, чтобы насладиться утренними новостями за завтраком.       На сегодня этого точно достаточно.