История Эмбри Колла

Первый пляж встретил их привычным гулом прибоя и запахом гниющих водорослей. Для Джейкоба, Квилла и Эмбри это место было почти гостиной — здесь они знали каждый валун и каждую трещину в корягах, выброшенных океаном. Джейк лениво подбрасывал в руке плоский камень, готовясь запустить «блинчик», а Квилл и Эмбри азартно спорили о том, чья старая развалюха в гараже развалится первой. Воздух был пропитан тем самым спокойствием, которое бывает только в резервации, пока Квилл вдруг не замолк на полуслове. — Эй, гляньте-ка, — он кивнул в сторону парковки у кромки леса. — У нас гости. Джейк проследил за его взглядом. На фоне серых скал и темной хвои группа подростков в чистых, явно не предназначенных для лазанья по камням шмотках выглядела как пятно краски на старом фото. Школьники из Форкса. «Бледнолицые», как их в шутку называл старик Билли. Они держались кучно, озираясь по сторонам с тем самым выражением лица, которое Джейк терпеть не мог — смесь любопытства и легкого опасения, будто они зашли в вольер к диким животным. — Чего им тут надо? — буркнул Эмбри, скрестив руки на груди. — Дождь в Форксе стал слишком мокрым? Джейк уже набрал в груди воздуха, чтобы вместе с Квиллом издать какой-нибудь победный клич и заставить городских вздрогнуть, но слова застряли в горле. Среди толстовкок и ярких курток он увидел её — копна каштановых волос, немного неуверенная осанка и те самые джинсы, которые он видел всего пару дней назад в гараже шерифа. — Тормозите, — Джейк резко выставил руку, преграждая путь Эмбри, который уже готов был двинуться вперед с самым хмурым видом. — Это Белла. — Кто? — Квилл непонимающе моргнул. — Та самая «дочка шерифа», про которую твой старик уши прожужжал? — Она самая, — буркнул Джейк, чувствуя, как уши предательски начинают гореть. — Я для её «красного монстра» движок перебирал. Если вы её напугаете, Чарли нам головы открутит. Да и… она нормальная. Друзья переглянулись. Грозный настрой моментально сменился любопытством. Квилл хитро прищурился, толкнув Джейка локтем в бок. — О-о-о, «нормальная»? Так вот почему ты два вечера из гаража не вылезал, весь в мазуте? Решил впечатлить городскую девчонку своими поршнями? — Заткнись, Атера, — беззлобно огрызнулся Джейк, но всё же поправил футболку и первым зашагал навстречу группе из Форкса, оставив парней хихикать за спиной. Белла заметила его не сразу. Она что-то тихо отвечала высокому парню с камерой, пока её взгляд не упал на приближающуюся троицу индейцев. На её лице промелькнуло узнавание, а затем — явное облегчение. — Джейкоб? — крикнула она, делая шаг навстречу. — Не знала, что встречу тебя здесь. Джейк, сияя во все тридцать два зуба, подошел вплотную. Эмбри и Квилл плелись следом, стараясь выглядеть максимально крутыми, но дрожь в плечах Эмбри было трудно скрыть. Когда Белла произнесла имя Джейка, Эмбри словно током ударило. Этот голос — тихий, немного хриплый и совершенно не похожий на резкие выкрики девчонок из резервации — заставил его сердце пропустить удар. «Спокойно, Колл, это просто девчонка», — приказал он себе, надеясь, что его внезапная бледность сойдет за обычный пасмурный свет Ла-Пуш. К счастью, Джейк был слишком занят Беллой, а Квилл — разглядыванием её городских друзей. — Белла, привет! — Джейк широко махнул рукой. — Рад, что «монстр» довез тебя до побережья и не рассыпался по дороге. Он обернулся к своим, и в его голосе прорезалась гордость: — Знакомься, это мои ходячие катастрофы. Тот, что поменьше и с ехидной рожей — Квилл Атера. А это, — он кивнул на замершего парня, — Эмбри Колл. Лучшие механики в округе после меня, конечно. Квилл тут же расплылся в улыбке и шутливо отсалютовал: — Привет, дочка шерифа. Джейк нам уже все уши прожужжал про твой пикап. Говорит, там объем двигателя такой, что можно прицепить к нему дом и уехать в Канаду. Эмбри выдавил из себя короткое «Привет», не решаясь поднять глаза. Его всё еще слегка потряхивало, и он засунул руки в карманы куртки, чтобы никто не заметил, как дрожат пальцы. В этот момент Майк Ньютон и остальные школьники из Форкса подошли ближе, с интересом разглядывая «местных». — Мы тут собирались развести костер, — Белла посмотрела на Джейка, а потом мельком на Эмбри, отчего тот едва не забыл, как дышать. Для Эмбри это было чертовски странно и даже пугающе. Он привык к женскому вниманию: в резервации девчонки вечно крутились рядом, строили глазки и находили предлоги, чтобы зайти в гараж, пока он возился с железом. Колл знал, что он хорош собой — резкие черты лица, дерзкий взгляд и эта легкая уверенность парня, который знает себе цену. Он привык быть тем, кто выбирает, или тем, кто равнодушно проходит мимо. Но сейчас всё пошло прахом. Когда Белла улыбнулась, Эмбри почувствовал, как земля под кедами стала подозрительно зыбкой, словно песок внезапно превратился в зыбучий. Это не было обычным «вау, симпатичная». Это было похоже на удар под дых, который выбил из него всю спесь. — Эмбри, ты чего, язык проглотил? — Квилл со смешком пихнул его в плечо. — Обычно тебя не заткнуть, когда рядом девчонки. Эмбри заставил себя усмехнуться — привычная маска «крутого парня» с трудом, но налезла на лицо. — Просто прикидываю, сколько раз этот парень с камерой споткнется о камни, прежде чем мы дойдем до места для костра, — бросил он, кивнув на Эрика. Голос прозвучал почти нормально, только чуть суше, чем обычно. Они двинулись вдоль берега. Джейк шел рядом с Беллой, взахлеб рассказывая ей что-то о запчастях, а Эмбри держался чуть позади, стараясь не смотреть ей в затылок. Его бесило это новое состояние. Он — Эмбри Колл, который никогда не парился из-за девчонок, теперь ловил каждое движение городской школьницы, будто от этого зависела его жизнь. — Ты в порядке? — тихо спросил Джейк, притормозив и дождавшись друга. — Ты какой-то дерганый. — Да в норме я, Блэк, — отмахнулся Эмбри, чувствуя, как внутри нарастает странный жар. — Просто погода дрянь. Впереди Майк Ньютон, решив показать себя лидером, начал громко рассуждать о том, что в Ла-Пуш «особая энергетика». Эмбри закатил глаза. Его раздражал этот парень, раздражала эта компания, но больше всего его раздражало то, что он не может перестать слушать шорох шагов Беллы по гальке. Ночь в резервации обычно была тихой, нарушаемой только рокотом океана, но для Эмбри она превратилась в персональный ад. Он отшвырнул одеяло — оно казалось тяжелым и горячим, как раскаленный свинец. В комнате было прохладно, но кожа Эмбри буквально пылала. Он попытался встать, чтобы дойти до ванной и плеснуть в лицо ледяной водой, но ноги подкосились. Мышцы скручивало такой дикой судорогой, будто их наматывали на невидимый лебедочный трос. Кости ныли, словно внутри них что-то росло, пытаясь проломить оболочку. — Черт... да что со мной... — прохрипел он, вцепившись пальцами в край матраса. Но страшнее физической боли было то, что творилось в голове. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором вспыхивало лицо Беллы. Её улыбка, тихий смех, то, как она поправляла волосы на ветру. Это не было похоже на обычную влюбленность. Это было навязчиво, мощно, как первобытный инстинкт. Образ «бледнолицей» девчонки впечатался в его сознание, становясь единственным якорем в этом хаосе боли. Эмбри сполз на пол, тяжело дыша. Пол казался ледяным, но даже это не приносило облегчения. Тело продолжало меняться, клетки словно перестраивались по какому-то древнему чертежу. «Я схожу с ума», — пронеслась паническая мысль. Он вспомнил странные взгляды Сэма Ули и его компании, их внезапную мощь и скрытность. Неужели это оно? Внезапный приступ жара заставил его выгнуться дугой. Сердце колотилось так быстро, что удары сливались в сплошной гул. В этот момент Эмбри почувствовал, что если он сейчас не увидит её, если не убедится, что она в безопасности, он просто взорвется изнутри. Этот укол ревности стал последней каплей. Воспоминание о том, как Белла искренне смеялась над какой-то глупой шуткой Джейка, полоснуло по нервам Эмбри острее ножа. Перед глазами всё поплыло, заливаясь кроваво-красным цветом. «Почему он? Почему она смотрит на него?» — эта мысль пульсировала в висках вместе с бешеным ритмом сердца. Злость была такой плотной и горячей, что воздух вокруг, казалось, начал плавиться. Эмбри выгнуло дугой на полу, пальцы судорожно впились в половицы, оставляя в дереве глубокие борозды. Это не могло быть правдой. Это не могло быть человеческим. Раздался странный звук — хруст костей, напоминающий ломающиеся сухие сучья, но боли больше не было. На её место пришла первобытная, сокрушительная мощь. Комната вдруг стала слишком маленькой, потолок — слишком низким, а стены словно сжимались, пытаясь удержать то, что уже не могло быть заперто в четырех стенах. Эмбри зарычал, но вместо человеческого крика из горла вырвался низкий, вибрирующий рокот, от которого задрожали стекла в окнах. В следующую секунду одежда на нем разлетелась в клочья, превращаясь в бесполезное тряпье. Гнев, ревность к Блэку и образ Беллы смешались в один мощный импульс. Одним рывком он вышиб оконную раму и вылетел во тьму ночного леса, приземлившись на четыре массивные лапы. Огромный серый волк замер на мгновение, вдыхая ночной воздух. Его обоняние обострилось в тысячи раз: он слышал запах хвои, соленого океана и... сотен чужих мыслей, которые вдруг ворвались в его голову, как помехи на радио. «Еще один...» — прозвучал в его мозгу глубокий голос Сэма Ули. «Эмбри? Это ты, чувак?» — это был голос Пола, насмешливый и резкий Лапы касались земли с такой силой, что мох и дерн разлетались в стороны. Эмбри не бежал — он летел, едва чувствуя собственный вес. Паника затапливала сознание, вытесняя всё человеческое. В голове был настоящий хаос. Чужие голоса — Сэма, Пола, Джареда — гудели, как растоворенный рой ос. Они пытались что-то сказать, успокоить или направить, но для Эмбри это был просто невыносимый шум. «Заткнитесь! Уйдите из моей головы!» — проревел он мысленно, и его собственный внутренний голос теперь звучал как рык. Он врезался в густые заросли папоротника, напролом продираясь сквозь колючий кустарник. Ветки хлестали по бокам, но он не чувствовал боли — только ледяной ветер, свистящий в ушах, и жар, пульсирующий под густой серой шерстью. Как это произошло? Почему он? Он же был обычным. Он просто хотел тусить на пляже, чинить тачки и... и Белла. При мысли о ней в груди снова вспыхнуло то самое пламя, которое спровоцировало взрыв. Он представил, как Джейкоб завтра снова будет стоять рядом с ней, касаться её руки, заставлять её смеяться. Ярость на мгновение подавила страх, и Эмбри, не сбавляя скорости, перемахнул через поваленное дерево, едва не зацепив лапами массивный ствол. — Эмбри, стой! Ты сейчас вылетишь на дорогу! — властный голос Сэма ворвался в его сознание, заставляя мышцы непроизвольно напрячься. — Тормози, пока тебя не увидел кто-нибудь из городских! Но Колл не мог остановиться. Его несло вперед инстинктивное желание оказаться как можно дальше от дома, от этой новой реальности и, одновременно, как можно ближе к Форксу. Он выскочил на небольшую поляну, залитую бледным лунным светом, и резко затормозил, врываясь когтями в мягкую землю. Перед ним стояли двое. Огромный черный волк и чуть поменьше, темно-серый. Сэм и Пол. Их глаза светились в темноте, а позы не оставляли сомнений: дальше они его не пустят. «Убирайся с дороги, Сэм», — мысленно прорычал Эмбри, припадая к земле и обнажая клыки. Сэм не собирался играть в догонялки. Огромный черный волк сорвался с места, как тень, и в два мощных прыжка перерезал Эмбри путь. Когда Колл попытался вильнуть в сторону, Сэм просто обрушился на него всем своим весом, придавливая к влажной земле. Эмбри хотел огрызнуться, вырваться, но в этот момент Сэм ударил своей волей. Это было не физическое давление — это была стена. Тяжелая, непреклонная власть Альфы, которая заставила мышцы Эмбри оцепенеть, а голову — прижаться к лапам. «Хватит, Эмбри. Тише», — голос Сэма в голове теперь звучал не как шум, а как закон. Эмбри заскулил, чувствуя, как ярость сменяется полным бессилием. Сэм не просто удерживал его, он начал «листать» его мысли, как страницы книги. Вожак искал причину. Что могло заставить шестнадцатилетнего парня перекинуться раньше срока? Обычно это был запах вампира или смертельная опасность, но лес был чист. Сэм погружался глубже, проходя сквозь туман паники, пока не наткнулся на свежее, обжигающее воспоминание: Первый пляж, запах океана и лицо Беллы Свон. Смех, адресованный Джейкобу. Дрожь в руках Эмбри. «Девчонка Свона?» — в мыслях Сэма промелькнуло искреннее удивление. — «Всего лишь из-за неё?» «Она не "всего лишь"!» — огрызнулся Эмбри, хотя под властью Альфы это прозвучало жалко. Сэм ослабил хватку и отступил на шаг, давая новичку подняться. Пол, стоявший поодаль, издал в голове короткий издевательский смешок: «Надо же, наш красавчик Колл поплыл от дочки шерифа. Ну и ну...» «Заткнись, Пол», — оборвал его Сэм. Он внимательно смотрел на Эмбри, который все еще дрожал, стоя на четырех серых лапах. На поляне повисла тяжелая, нездоровая тишина. Сэм и Пол замерли, глядя на серого волка, который всё еще скалился в сторону леса. Это не было похоже на обычное посвящение. В их мыслях пульсировало одно слово: «Как?» — «Эмбри, заткнись и слушай», — мысль Сэма была похожа на удар тока, но в ней самой чувствовалась редкая неуверенность. — «У тебя не должно быть этого гена. Твоя мать... мы все были уверены, что ты чужак. Но ты здесь. И ты сорвался не на запах врага». Сэм бесцеремонно вломился в последние воспоминания Эмбри, вытаскивая их на общий «экран» стаи. Пляж. Белла. То, как она смотрела на Джейка. То, как Джейк, сияя, придвинулся к ней ближе. И то, как внутри Эмбри в этот момент что-то с треском лопнуло. — «Это была просто ревность?» — Пол издал в голове звук, похожий на свист. — «Ты перекинулся, потому что Блэк подкатывал к девчонке? Ты серьезно, Колл?!» — «Заткнись, Пол!» — рявкнул Сэм, но сам продолжал изучать картинку. — «Дело не в том, почему он злился. Дело в том, что его кровь была на взводе. Эмбри, ты понимаешь, что это значит? Кто-то из наших отцов... кто-то из тех, кто сейчас сидит в Совете и учит нас жизни, нагулял тебя на стороне». Эта мысль накрыла стаю как ледяной душ. Шокированы были все. Если Эмбри — волк, значит, вся история резервации последних 16 лет — одна большая ложь. Один из старейшин — отец Сэма, отец Квилла или Билли Блэк — предал свою семью. — «Значит, я — один из вас?» — прорычал Эмбри, и в его мысленном голосе было столько яда, что Джаред непроизвольно отступил. — «Я — тот самый бастард, которого все эти годы прятали у всех на виду? И теперь я должен бросить свою жизнь, своих друзей, чтобы бегать с вами по лесам?» — «У тебя нет выбора», — Сэм уже вернул себе самообладание, хотя его мысли всё еще путались. — «Ты теперь связан с нами. Мы слышим каждую твою грязную мысль о Белле Свон. Мы слышим, как ты хочешь вцепиться в глотку Джейку за то, что он стоял слишком близко к ней. Добро пожаловать в семью, Эмбри. В семью, где нет секретов». Эмбри заскулил от бессилия. Его личная, интимная ярость, его чувства к Белле — всё теперь было общим имуществом. А мысль о том, что он может быть братом Джейка, делала его ревность еще более уродливой и невыносимой. — «Я ненавижу вас», — четко и ясно подумал Эмбри. — «Привыкай», — отозвался Пол с мрачным сочувствием. — «Мы все здесь друг друга иногда ненавидим. Но теперь ты не пойдешь к ней. И к Джейку не пойдешь. Сэм тебя не отпустит, пока ты не научишься контролировать этот гнев, иначе ты разорвешь эту девчонку при первой же встрече».

***

В гостиной Билли Блэка повисла такая тишина, что было слышно, как гудит старый холодильник на кухне. Отец Джареда, который до этого момента сидел в тени, тяжело опустил ладони на колени. Его пальцы заметно дрожали. — Это мой сын, — глухо произнес он, не поднимая глаз на Билли и Сэма. — Тиффани... мы были молоды. Когда она забеременела, я испугался. Струсил. Мы договорились, что она уедет, а потом вернется и скажет, что отец — какой-то парень из ее племени. Я думал, тайна умрет вместе с нами. Сэм Ули, стоявший у двери, почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холод. Он знал, что стая — это семья, но не подозревал, насколько буквально. — Ты молчал шестнадцать лет, — прошептал Сэм. — Ты смотрел, как Эмбри растет без отца, как он возится в гаражах, пока твой законный сын, Джаред, получает всё. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты создал бомбу замедленного действия. И сегодня на пляже она рванула. Точно, это же ключевое правило: мысли становятся общими только в облике волка. Пока Сэм сидит в доме Билли в человеческом теле, он — «глухой» для стаи, а стая — для него.

***

В доме Билли Блэка отец Джареда только что закончил свою исповедь. В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Билли смотрел в окно, старик Квилл тер виски, а отец Джареда прятал лицо в ладонях. Сэм стоял у двери, его кулаки были сжаты до белизны суставов. Он единственный понимал, какая катастрофа сейчас разворачивается в лесу. Эмбри там один — ну, или с Джаредом и Полом — и он понятия не имеет, почему его жизнь превратилась в кошмар. — Я должен ему сказать, — глухо произнес Сэм. — И я должен сказать Джареду. Он не стал дожидаться ответа стариков. Сэм вылетел из дома, на ходу срывая с себя футболку. Как только его ноги коснулись высокой травы за пределами участка Блэков, он прыгнул вперед. Прямо в воздухе его тело содрогнулось, кости удлинились, и на землю приземлился огромный черный волк. И в ту же секунду ментальная сеть взорвалась. Для Эмбри, который в это время на другом конце леса бессмысленно крушил кусты, и для Джареда, который пытался его успокоить, это было похоже на удар молнии. — Эмбри! Джаред! — голос Сэма в их головах прогремел с такой мощью, что оба волка присели к земле. — Слушайте меня оба. И не смейте перебивать. Джаред замер, навострив уши. Он почувствовал ту липкую, тяжелую правду, которую Сэм принес из дома Билли. — Что там, Сэм? — спросил Джаред, и в его мыслях проскользнуло предчувствие беды. — Что сказали старики? Почему Эмбри перекинулся? Сэм помедлил лишь секунду, прежде чем вывалить всё в общий доступ. — Потому что он — один из нас. По-настоящему. Джаред... твой отец только что признался. Тиффани Колл приехала в резервацию беременной от него. Эмбри — твой брат. В ментальном пространстве воцарился вакуум. Эмбри перестал рычать. Он замер, глядя на Джареда — на того самого парня, который всегда был «из полноценной семьи», у которого был отец, дом, уверенность. Теперь выяснялось, что всё это время их разделяла всего лишь одна трусливая ложь. Ревность к Джейку, которая до этого момента жгла Эмбри изнутри, внезапно сменилась ледяным, прозрачным бешенством, направленным на Джареда. — Брат? — мысль Эмбри была острой, как бритва. — Значит, пока ты рос в нормальном доме, твой отец смотрел, как я расту в нищете через дорогу? И ты... ты всё это время строил из себя моего наставника? Джаред был в полном шоке. Его собственные мысли путались, он видел воспоминания отца, которые транслировал Сэм, и ему хотелось выть от стыда. — Эмбри, я клянусь, я не знал... — Заткнись! — Эмбри оскалился, его серая шерсть на загривке встала дыбом. — Не подходи ко мне! Он сорвался с места прежде, чем Сэм успел навязать свою волю Альфы. Теперь, когда он знал, что он — «ошибка» семьи Джареда, находиться рядом с ним было физически больно. Эмбри больше не слышал приказов Сэма. Гул в ушах заглушал даже мысли стаи, превращая их в невнятный фоновый шум. В голове пульсировала только одна фраза: «Струсил. Тайну умрет вместе с нами». Серый волк продирался сквозь лес, не выбирая дороги. Ему было плевать на ветки, хлеставшие по глазам, на острые камни под лапами. Он чувствовал запах — запах предательства, который теперь отчетливо вел его к дому Билли Блэка, где затаился человек, лишивший его отца. — Эмбри, стой! Назад! — ментальный крик Джареда был полон отчаяния. Джаред летел следом, его коричневая шкура мелькала среди деревьев. Он видел мысли Эмбри — красные, рваные, переполненные желанием просто вцепиться в глотку тому, кто превратил их жизни в фарс. Джаред боялся не только за отца. Он боялся за Эмбри: если тот сейчас ворвется в дом и причинит вред человеку, он никогда себе этого не простит, когда ярость утихнет. — Остановись! Ты раскроешь нас всех! Там Джейкоб может быть рядом! — Джаред пытался зайти сбоку, чтобы перерезать брату путь, но Эмбри был быстрее. Ревность к Джейку, смешанная с обидой на отца, дала ему сверхъестественную скорость. Эмбри вылетел на поляну перед домом Блэков, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Он не стал тормозить. С диким рыком, который больше напоминал крик раненого зверя, он затормозил прямо перед крыльцом, взрывая когтями аккуратный газон Билли. Дверь дома распахнулась. На порог вышел отец Джареда, привлеченный шумом. Он замер, глядя на огромного серого волка, в чьих глазах светилась не просто звериная ярость, а человеческое страдание. — Эмбри... — прошептал мужчина, бледнея. В этот момент Джаред врезался в Эмбри сбоку, сбивая его с ног и прижимая к земле за секунду до того, как тот успел прыгнуть на крыльцо. — Не смей! — рычал Джаред в сознании брата, удерживая его всем своим весом. — Это наш отец, Эмбри! Какой бы он ни был, он наш! Отец Джареда сделал шаг вперед по ступеням, его лицо дергалось от смеси ужаса и какой-то жалкой попытки оправдаться. Он смотрел на двух рычащих зверей у своих ног и, вместо того чтобы замолчать, выдавил то, что похоронило последние остатки уважения. — Я... я просто хотел, чтобы у тебя, Джаред, было достойное будущее! — выкрикнул он, глядя на коричневого волка. — Тиффани была никем, она бы потянула нас всех на дно. Я выбрал тебя, Джаред! Я выбрал твою мать! Мир на мгновение замер. Это была не просто ложь, это было признание в том, что Эмбри для него был «мусором», от которого он откупился ради комфорта законной семьи. Джаред, который только что удерживал Эмбри от прыжка, замер. Его рычание внезапно оборвалось, сменившись ледяным, вибрирующим звуком, исходящим из самой глубины груди. В его голове вспыхнула такая ярость, что Эмбри на секунду ослеп от чужого гнева через ментальную связь. «Ты... выбрал... меня?» — мысль Джареда была черной и тяжелой, как свинец. — «Ты сделал из меня соучастника своей трусости?!» Джаред сорвался. Он больше не защищал — он атаковал. Огромный коричневый волк рванулся к крыльцу с явным намерением сомкнуть челюсти на горле человека, который только что растоптал их обоих своей «любовью». — Нет! — закричал Билли из глубины дома, но он ничего не мог сделать. И тут Эмбри, тот самый Эмбри, который секунду назад сам хотел убить этого человека, сработал на инстинктах. Он не думал о прощении. Он просто знал: если Джаред сейчас убьет отца, тот парень, которого Эмбри знал всю жизнь — добрый, рассудительный Джаред — умрет вместе с ним. Серый волк в мощном прыжке перехватил Джареда в воздухе. Они столкнулись двумя тоннами мышц и шерсти, рухнув на землю в паре футов от перепуганного мужчины. — Остынь! Джаред, стой! — Эмбри вцепился зубами в загривок брата, наваливаясь сверху и вжимая его в грязь. — Не делай это ради него. Слышишь? Он этого не стоит. Вообще ничего не стоит. Черная тень накрыла их раньше, чем Джаред успел вырваться из хватки Эмбри. Сэм Ули не просто вмешался — он обрушился на них, как скала. Огромный черный волк вклинился между братьями, буквально разбрасывая их в разные стороны мощным ударом плеч. Воздух в голове Эмбри и Джареда взорвался от ментального рыка Альфы. — ХВАТИТ! — этот голос не просто звучал в мыслях, он физически заставил их лапы подкоситься. — На землю! Оба! Сэм встал между ними и дрожащим отцом Джареда. Его шерсть на загривке стояла дыбом, а глаза горели ледяным огнем. Он не защищал старика — он защищал стаю от того, что могло её уничтожить. Убийство отца сыном превратило бы их в зверей навсегда, без шанса вернуться к людям. Джаред, прижатый к земле волей вожака, продолжал издавать надрывный, глухой звук — не то рык, не то плач. Его мысли были полны яда: «Он выбрал меня... он бросил моего брата... я жил в доме, построенном на лжи!» Эмбри стоял чуть поодаль, тяжело дыша. Его бок, задетый когтями Джареда, саднил, но он почти не чувствовал боли. Он смотрел на своего «отца», который съежился на ступенях крыльца, выглядя сейчас меньше и жальче любого из присутствующих. — Эмбри, назад, — уже тише, но всё так же жестко приказал Сэм. — Уходи в лес. Забери Джареда. Сейчас же

***

Сэм не просто рычал — он давил своей сущностью Альфы, пока Джаред не перестал биться в когтях Эмбри и не припал к траве, скуля от бессилия и ярости. Вожак стоял между ними и крыльцом, как глухая стена. — Убирайтесь в лес. Оба, — мысль Сэма была тяжелой, как свинец. — Джаред, если ты еще раз дернешься в его сторону — я тебя из стаи вышвырну. Эмбри, тащи его отсюда. Эмбри, тяжело дыша, не сводил глаз с мужчины на ступенях. Еще пять минут назад он сам хотел разорвать его на части, но, увидев, как Джаред — всегда спокойный, правильный Джаред — превратился в обезумевшего палача, Эмбри словно протрезвел. Он понял, что эта правда убила Джареда ничуть не меньше, чем его самого. — Пошли, — Эмбри толкнул Джареда плечом, заставляя того подняться. — Пошли отсюда, брат. Не пачкайся об это. Джаред поднял голову. В его волчьих глазах застыли слезы. Он в последний раз посмотрел на отца — на человека, который «выбрал его», превратив его жизнь в привилегию, оплаченную чужим одиночеством. Это «избранничество» теперь жгло Джареда хуже раскаленного клейма. Они развернулись и синхронно, как две тени, скрылись в густых сумерках леса, оставив Сэма разбираться с последствиями в доме Билли.

***

Они бежали долго, пока запах жилья и людей окончательно не исчез, сменившись ароматом кедра и прелой хвои. Остановились у обрыва над океаном, где волны с грохотом разбивались о камни. Эмбри первым рухнул на землю, вытягивая лапы. Его бок кровоточил — Джаред в припадке ярости задел его серьезно. — Прости... — мысль Джареда была едва слышной, виноватой. Он подошел и начал осторожно вылизывать рану на боку Эмбри, как это делают волки в стае. — Я не хотел тебя задеть. Я просто... когда он это сказал... — Я знаю, — Эмбри закрыл глаза, подставляя морду под холодный морской ветер. — Он подонок. Он думал, что делает тебе одолжение, а на самом деле просто трусил за свою шкуру. Они лежали в тишине, слушая мысли друг друга. Теперь, когда первый шок прошел, ментальная связь стала другой — более глубокой, болезненной, кровной. — Что теперь будет, Эмбри? — спросил Джаред, укладываясь рядом. — Как мне возвращаться в тот дом? Как мне смотреть на мать, которая знала... или не знала? — Не знаю, — честно отозвался Эмбри. В его голове снова всплыл образ Беллы Свон. На этот раз без злости, а с какой-то тихой тоской. — Но одно я знаю точно. Больше никто не будет решать за нас, кто мы такие. И Блэк со своими тайнами, и наши отцы... они в прошлом. У нас теперь есть только эта шкура и этот шум в голове.