Once at Fashion Week

      Это была не первая неделя моды Хёнджина. Но это была его первая неделя моды в Париже, да ещё и в качестве амбассадора другого модного дома. Раньше была солнечная Италия, яркие цвета и смелые решения в одежде, так свойственные Версаче, и, конечно, сама Донателла, которая всегда тепло его встречала, и с которой, несмотря на языковой барьер, было приятно провести время, обсудить последние веяние моды и культуры, в конце концов просто пройтись по залитому солнцем цветущему саду. Примеряя очередную шёлковую рубашку, Хёнджин всегда знал, что им будут восхищаться, что его поддержат. Но вот модным домом Версаче заправляет кто-то другой, а с Донателлой шансы увидеться снова стали ещё меньше из-за того, что компания подписала контракт с другим модным домом. Диор. Диор казался полной противоположностью – строгость и изящество в силуэтах, спокойные цвета, такая свободная Италия сменилась на элегантную Францию, и самое главное, сейчас он не увидит ставшую такой родной подругу. Наверное, это тяготило его сильнее всего, прибытие в страну, где не с кем поговорить в неформальной обстановке, где ждёт только работа.       Посадка самолёта, аэропорт, менеджер, который повторяет дальнейший план, фанаты, машина, отель, примерка, новый дизайнер, подгон одежды прямо на нём, прощание, кровать – всё проносится как будто мимо Хёнджина. Кроме кровати, она кажется на удивление комфортной, а одеяло таким мягким, что, едва забравшись под него, Хёнджин засыпает. Следующее утро встречает Хёнджина солнцем, которое заливает весь номер. Парню удаётся понежиться ещё некоторое время в кровати, прежде чем приходится взять себя в руки и подготовиться к новому дню. Его забирает менеджер, а дальше машина, дизайнеры, визажисты, одежда, которая выгодно подчёркивает его телосложение, снова машина, папарацци, вспышки фотоаппаратов, которые в этот раз, к счастью, не подсовываются прямо в лицо, и вот он на месте. Звёзды всё продолжают прибывать, а журналисты модных изданий только и успевают, что выстраиваться в очередь то к одному, то к другому. Хёнджин тоже вежливо улыбается и записывается в видео. Отработанная схема: обольстительная улыбка, мягкий тон голоса, небольшая шутка – всё это уже было, он даже не нервничает.       А потом в один момент появляется какое-то напряжение в воздухе, всё будто замирает, а затем начинает двигаться с двойной скоростью. Появился ОН. Тот, кого так надеялись увидеть, но о чьём появлении не было известно вплоть до этого момента.       Их разделяла толпа людей, но даже так, Хёнджин чувствовал его взгляд на себе. На прошлой неделе моды он был в пиджаке на голое тело, а в этот раз его костюм был похож на тот, в который одели самого Хёнджина, и от этого факта по его коже пробежались мурашки. Постепенно гости начали рассаживаться по местам, и Хёнджин выдохнул. А потом наткнулся на мягкую улыбку пухлых губ напротив себя. Их с Пак Чимином разделял подиум, но это не мешало последнему смотреть словно ему в душу.       Когда начался показ, парень честно пытался смотреть только на моделей, но его взгляд так и возвращался к блондинистым волосам, драконьему разрезу глаз и прямой осанке, вышколенной, судя по словам Лино-хёна, ещё в балетной академии. Показ заканчивается с наступлением сумерек, его ждёт афтер-пати, на котором он всё-таки надеется увидеть одного единственного человека, и, видимо, удача сегодня на стороне Хёнджина.       Атмосфера элитного клуба, который сегодня был арендован специально под вечеринку для моделей и гостей модного дома, совершенно отличается от той, что была у Версаче – всё гораздо более спокойно и почти по-светски. Хёнджин стоит с бокалом шампанского, опираясь о перила на втором этаже, когда к нему обращаются по-корейски. Взгляд сначала падает на пухлые губы, затем скользит вниз, по обнажённой шее, выглядывающим из-под расстёгнутой на несколько пуговиц рубаашке, а потом возвращается к смеющимся глазам.       – Сонбэним, рад вас видеть, – Хёнджин вежливо кланяется, также переходя на корейский.       – Хёнджин-а, ну сколько можно, просто хён, не первый же год знакомы, – в мягком голосе молодого мужчины проскакивают нотки такого знакомого сатури, который иногда проскакивает у их макнэ, Чонина. – Как тебе показ сегодня? Не слишком непривычно после Версаче?       Хёнджин улыбается, внутри как будто всё расслабляется, когда он вступает в диалог. Кажется, они обсуждают всё подряд, что произошло за то долгое время, что они не виделись, периодически прерываемые подходящими людьми и комментариями со стороны Чимина относительно тех или иных знаменитостей, которые появлялись в поле их зрения. Чимин звонко смеётся с очередной удачной шутки, и он опирается о руку Хёнджина, чтобы не упасть. Тёплое прикосновение будоражит обоих.       Взгляд Хёнджина время от времени соскальзывает к крепким бёдрам парня, обтянутым классическими плотными брюками, и он надеется, что это не сильно заметно. Но в один момент понимает, что провалился, когда в очередной раз поднимает взгляд и видит хитрую усмешку на чужих губах. Его взгляд остаётся без комментариев, но они и не нужны, одна эта усмешка уже ответ на все вопросы и предложения.       Вечер, казалось, тянулся бесконечно, а напряжение между ними только усиливалось. И вот в один миг они, словно подростки, запираются в кабинке туалета и целуются, прерываясь на хихиканье. Чимин прижат к двери, его светлые волосы в беспорядке, а руки покоятся на чужих плечах. Хёнджин покрывает поцелуями всё лицо Чимина, касается его губ, а тот в ответ углубляет поцелуй и слегка покусывает чужие пухлые губы.       И в один момент всё это заканчивается – Хёнджин утыкается лицом в плечо Чимина, и через некоторое время тот чувствует влагу. Мужчина мягко проводит по чужой вздрагивающей спине, растирает в области лопаток, мягко прикасается губами к чужому виску.       – Тише, хороший, тише. Устал, да? Всё в порядке, сейчас мы предупредим твоего менеджера, соберёмся и я отвезу тебя к себе, да? Ты молодец, так хорошо справился сегодня, – Чимин мягко воркует и нежит Хёнджина в своих объятиях.

***

      Когда они оказываются в номере, Чимин мягко раздевает Хёнджина, переодевает его в одну из своих безразмерных футболок, которая приходится Хёнджину как раз впору и укладывает в мягкую постель, прохладную из-за приоткрытого балкона. С улицы доносится шум города, который не мешает Хёнджину смотреть за тем, как переодевается сам Чимин, запоминать игру света на литых мышцах, чтобы потом зарисовать.       Чимин, решивший остаться в футболке и белье, забирается на другую часть кровати под одеяло, буквально утопает в мягкости и притягивает к себе несопротивляющегося, податливого Хёнджина.       Они мягко целуются, без страсти, просто даря друг другу ощущение уюта и безопасности, переплетаются ногами и обсуждают в темноте то, что не могли обсудить в окружении людей, разговаривают до того момента, пока оба не засыпают, прижавшись так близко, словно пытаясь слиться друг с другом.