Кровь вместо прощания

Молодой мужчина сидит на веранде, греясь под золотыми лучами заходящего солнца. Лето, как обычно, было скоротечным, и вот снова задули прохладные ветры, срывая сухие оранжево-алые листья японского клена, что кружась, бросались на гладкую поверхность искусственного пруда. Без беспокойных прожорливых кои, которых уже переместили в аквариумы, во дворе было слишком тихо, отчего мужчина осоловело пытался сосредоточиться на книге, но вот уже как 5 минут перечитывал одну и туже страницу. Вздохнув, он отложил ее на ротанговый стол, откинувшись в кресле, в голове волчком крутился телефонный разговор, в ходе которого давний школьный друг уговорил его посетить небольшую встречу. – Мне прям нужно там быть? Ты в этом уверен? – вспоминает Ый Гем свои слова, сказанные задумчивым тоном. Громкая связь фонит, но он слышит, как Кан Юн Ги снисходительно улыбается на том конце и звук бутылочного стекла аккомпанирует ему, намекая, что он уже готов встречать вечер пятницы. – Они приятные ребята, к тому же со связями. Ну дава-а-ай, Ким Ый Гем. – Хорошо, скинь мне инфу, я приду. Наверно. – Никаких «наверно», Ким Ый Гем! Я же для тебя стараюсь. – Да понял я, понял. Приду. До встречи. Короткий диалог завис на подкорке сознания, вгоняя в дрему. Он уже не знал, интуиция это была или его обычное нехотение. Из забытья его вырывает вкрадчивый голос прислуги, приглашающей к ужину и Ким, прихватив книгу, старается вернуть своему лицу столь привычное невозмутимое выражение. Свинцовые, тяжелые облака, полные дождя, нависли над городом, не добавляя настроения. Ый Гем с завистью наблюдал за прохожими, что спешили провести время с близкими в тепле уютных квартир или же скоротать его в компьютерном клубе или быть может... Да где угодно! Он был уверен, что везде лучше, но точно не на сиденье его черной Audi A8, что упорно везла его сквозь поток машин. Авто мягко остановилось у бара, что спрятался в переулке за шумной улицей Каннама – неприметная вывеска, тяжелая дверь, приглушенный свет. Внутри пахло деревом, цитрусовыми нотами крепкого алкоголя и тонким табачным шлейфом, который въелся в кожу диванов. Бар встречает полутьмой, лишь вдоль стен горит LED-подсветка, добавляя подобие уюта, а ее желтоватый свет рассеивается в сизом кальяном и сигаретном дыме. Кан Юн Ги замечает его, начиная активно жестикулировать, чем привлекает к ним внимание остальных собравшихся. За низким столом собралось порядка 8-ми человек, половина – новые лица, остальные – смутно знакомые мужчины, наследники фирм и компаний. На их запястьях дорогие часы, волосы уложены в аккуратные прически, привычная смесь уверенности и усталости, которую они носят как вторую рубашку. На столе – стекло и лед: бутылка виски, содовая, череда бокалов, тарелка с орехами и нарезкой. На краю пепельницы уже красуются две дотлевающие сигареты, оставленные как чья-то короткая пауза. – Ты опоздал, – бросает один из старых приятелей, не поднимая голоса, но так, словно это часть их вечного сценария. Ый Гем только усмехается, садясь рядом. Ему уже наливают – без вопроса, как принято между теми, кто знает друг друга слишком давно. Он делает первый глоток, ощущая янтарное тепло, которое проходит по горлу и будто выключает дневной режим. Выдохнув, он принимается искоса разглядывать «пришельцев»: трёх парней и девушку, примерно все одного возраста. У всех со вкусом подобранная одежда и ровный макияж, они перебрасываются фразами о выставке, которая была «слишком в духе зумеров», смеются над тем, как кто-то из их круга построил карьеру благодаря залетевшему фото и двух правильных знакомствах. Слова звучат легко, но в них есть точность – как у людей, которые давно научились видеть фальшь и не считают нужным ее изображать. Движения их были размеренными, словно искаженными толщей воды, что еще больше выделяло их на фоне привычной обыденности. То ли что-то почувствовав, то ли тоже от любопытства, один из парней в шелковой кремовой блузке, встречается с ним взглядом и Ый Гем видит опасность в его глубоких темных глазах. Не в силах прервать зрительный контакт, ему остается лишь ощущать как тонкая, словно игла, подавляющая аура с медленным нажимом проникает в мозг. Ый Гема начинает мутить как от приступа острой тревожности и кажется, буд-то время останавливается. Кто-то щелкает зажигалкой – короткий металлический звук режет музыку на секунду. И заодно наваждение. Вмиг картинка возвращает свои контрастность и чёткость, окружающим звукам словно добавили громкости и реальность вновь выкручивается на полную. – Угомонись. – лениво доносится чей-то голос по левую руку от Кима. Он поднимает глаза, видя, как один из гостей пристыженно прикусывает нижнюю губу и недовольно ведет плечами, пока хозяин голоса следит за ним сквозь сигаретный дым, что поднимается вокруг них тонкими слоями, растворяясь в ламповом свете. Странная мизансцена вклинилась в размеренность вечера, но так же быстро и исчезла, как хорошо заточенный нож покидает плоть. – Приношу свои извинения, мы не так часто выбираемся в…общество. – как бы невзначай говорит молодой мужчина с сигаретой, поворачиваясь к Ый Гему. Светлая матовость кожи его лица, что казалось тонкой фарфоровой маской, растянулась в деликатной улыбке, сопровождаемая протянутой ладонью для рукопожатия. Ким улыбается в ответ, пожимая руку, примечая ее приятную холодность и утонченность. – Нам Сын Сик. А ваше имя я уже знаю, Ким Ый Гем. Кан Юн Ги всю неделю только о вас и говорил. – произносит Сын Сик немного лукаво, по-лисьи сузив глаза, глядя на него. – Да, ему это дается легче чем мне. Ну, общение. – тушуясь отвечает Ким, пальцем смахивая конденсат с граненого стекла. Да, живое общение всегда было его ахиллесовой пятой, но впервые за долгое время он чувствует настоящее любопытство, что жжет язык словами. И это не то любопытство, которое он привык изображать на встречах и приемах, а живое, почти подростковое: почему они такие раскованные? кто они такие? кто он такой? Забывшись в вопросах, он не замечает, как начинает откровенно пялиться и больше всего его завораживает изящный разрез миндалевидных глаз с двойным веком и радужкой цвета кофейных зерен, в которых отблеск ламп мерцал золотым бликом. – А мне вы кажитесь интересным. – одаривает Сын Сик его своей обворожительной улыбкой, заставляя Ый Гема расслабиться. Разговор смещается. Стол будто перестает быть сценой, где каждый играет свою роль. Крепкий алкоголь разогревает кровь, сигареты дают паузы между словами, и в них он слышит то, что давно не слышал среди «своих»: настоящий голос.