Гонка ради любви

Воздух в бруклинском доке был густым, пахнущим бензином, солёной водой и жареным арахисом. Здесь, на импровизированной трассе, выстроенной между складами, царила своя, подпольная религия. Её адепты — любители острых ощущений и их огненные машины. Гул моторов отражался от стальных ворот, создавая оглушительную симфонию. Именно здесь, в этой какофонии, Ривер дэ Моли чувствовал себя как дома. Его мощный Yamaha MT-10 рычал под ним, словно живой зверь, а сам Ривер, в своей бело-зелёной коже, напоминал медведя, оседлавшего грозу. Он был здесь для разминки, чтобы почувствовать трассу не в теории, а на практике, ощутить жар конкуренции в её самом примитивном виде. «Грубая езда» — так писали о нём в газетах. Для Ривера это не было тактикой. Это было его сутью. Он не втискивался в узкие щели, он их прорывал. Он не объезжал препятствия, он их сносил напором и верой в свою машину. В жизни этот гигант с вьющимися чёрными волосами и суровыми глазами мог запнуться о собственные ноги. Но на мотоцикле он становился воплощённой грацией силы. Сетка старта сформировалась. Ривер бросил взгляд по сторонам. В основном местные парни на тюнингованных спортбайках. И один — прямо рядом с ним, на обтекаемом Ducati Panigale, окраска которого сливалась с ночным асфальтом, оставляя лишь несколько кроваво-красных полос. Гонщик в чёрном шлеме с затемнённым визором был невысок, компактен, сидел в позе сжатой пружины. Свисток. Рёв. Ривер рванул с места, как из катапульты, сразу взяв лидерство. Его стиль был прямым и честным: больше газа, позже торможение, железная воля. Он слышал, как позади него змеился чей-то мотоцикл, виляя между конкурентами с невероятной ловкостью. Через два поворота в его зеркале заднего вида уже маячила чёрная тень. Они летели парой, отрываясь от пелотона. Ривер шёл по внешней, широко, мощно. Незнакомец — по внутренней, его траектории были точными, почти математическими выверенными. Он не пытался силой вытеснить Ривера, он «подрезал» его, используя аэродинамическую тень и более резкие торможения. На пятом круге Ривер, входя в длинный левый поворот, перекрыл внутреннюю траекторию. Он ждал атаки. Но её не последовало. Вместо этого чёрный Ducati проскользнул по самой кромке трека, почти касаясь коленом стены, и вышел вперёд на выходе из виража. Это была не грубая сила, а хитрая, почти издевательская ловкость. Ярость, горячая и чистая, ударила Риверу в голову. Он прибавил газ. Они неслись колесо в колесо. Прямая. Шпилька. Снова прямая. Комментатор на самодельной стойке захлёбывался: — Смотрите на это! Дэ Моли и Призрак! Они разорвут друг друга! Я не верю своим глазам! Они идут ноздря в ноздрю! Финишная черта была нависающим мостом. Ривер молился только об одном — о мощности своего двигателя. Он выжал ручку газа до упора, чувствуя, как мотор плавит воздух позади него. Чёрный гонщик сделал то же самое. Два мотоцикла пересекли воображаемую черту одновременно. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только потрескивающими глушителями. Никто не понимал, кто победил. Да это уже и не имело значения. Они устроили шоу. Ривер, тяжело дыша, заглушил двигатель и откинул визор. Его лицо было мокрым от пота, но глаза горели. Он подъехал к чёрному Ducati, намереваясь похлопать незнакомца по плечу, сказать что-то вроде «Хорошая гонка» на своём ломаном английском. Гонщик в чёрном шлеме тоже заглушил мотор и, сняв перчатку, поднял руку, чтобы снять шлем. И вот в тусклом свете неоновых огней Ривер увидел его. Из-под шлема выбились пряди светлых, почти льняных волос. Лицо было узким, с острым подбородком и насмешливо изогнутыми бровями. Но главное — глаза. Хищные, ярко-голубые, светящиеся азартом и дерзостью. На губах играла ухмылка, которая говорила: «Ну что, повеселились?» Парень был молод, лет двадцати пяти, и в его позе читалась вызывающая уверенность, которую не скрыть. — Неплохо для большого парня, — сказал он, и его голос был таким же, каким был его стиль езды — быстрым, острым и немного язвительным. — Думал, ты своим монстром меня в асфальт вдавишь. Ривер, всё ещё пытаясь перевести дух, кивнул. — Ты... очень ловкий. Как звать? Тот откинул голову и засмеялся. — Дэнни. Можешь звать меня Дэнни. А ты, я знаю, Ривер дэ Моли. Чемпион из Испании. — Ты тоже профессионал? — спросил Ривер, поражённый. Такой талант не мог остаться незамеченным. Дэнни ухмыльнулся ещё шире, и в его глазах мелькнула тень тайны. — Что-то вроде того. Увидимся на большей трассе, Ривер. На настоящей. Он завёл свой Ducati и с шипом резины растворился в ночи, оставив итальянца с внезапно родившейся в душе тревогой и странным, щемящим интересом. Ривер не знал тогда, что только что встретил своего самого опасного соперника. Даниела Клайва. Американскую сенсацию подпольных гонок, для которого слово «правила» было пустым звуком, а главным был вкус победы и сладкий дым сожжённой резины. Их дуэль в Нью-Йорке была лишь прелюдией. Настоящая война ждала их впереди, на арене The Drive Driver.