Ты просто придурок!

Бархатная обивка дивана щекочет открытую кожу. Кими листает ленту сетей. Ничего интересного, стандартные скандалы, уже давно наскучившие своей шаблонностью. Парень уже был готов отбросить телефон, как внезапно услышал знакомое дилиньканье. Уведомление, пришедшее ему, гласило о начале очередного стрима на Твиче от команды «Ауди». А, ну да, Габриэль кажется упоминал что-то такое. Благотворительные эфиры — обычная вещь для гонщиков Формулы. Такие штуки были вроде привлечения фан-базы и соответственно спонсоров. И доброе дело делают, и себе плюс в карму. Приятно, не так ли? Только вот итальянец ужасно не любил их. Смотреть на два часа смеющихся и флиртующих во время игры сокомандников не вызывало у него интереса, особенно когда он наблюдал моменты прикосновений, как бы шуточных, но таких многозначительных. Габриэль — его лучший друг прямиком из детства. Для него важен этот человек. И в каждый такой стрим ему хотелось грызть ножку стула от непонятного, клокотавшего чувства в душе. Это можно сравнить с моментом, когда кто-то забирает любимую вещь под предлогом «мне нужнее». Кими не совсем понимал, насколько нормально хотеть владеть кем-то практически под роспись, но он необъятно желал этого. Его до глубины всех клеток пробивало чувство, которому он пока не смог выдать тактичного названия. Очередной стрим стал лишь подтверждением всех его подводных камней. Антонелли нехотя включил эфир, уже ощущая возможный исход событий. Всё не как всегда. Ребята словно стали еще шутливее и развязнее. Ближе, опаснее, однако по-прежнему вызывающе. То, что нравится фанатам, и эти двое могут им дать такое. Во время игры «вопрос-ответ» с фанатами Нико произносит фатальное «Мой» в отношении Габи, и бедный гаджет оказывается запущенным в стену. Андреа спохватился лишь, когда увидел паутину трещин на своем телефоне. ☆☆☆☆ — Кими, что с твоим телефоном опять.. — кивнул Шарль на старый гаджет, поправляя волосы у зеркала. — Разбил. Обидно ужасно, на прошлой неделе только купил. — Парень понурил голову, вспоминая причину инцидента. Леклер лишь хитро улыбнулся. Развернулся и подошел ближе. Ловкие пальцы осторожно коснулись кожанки и тонкой водолазки ниже, чтобы поправить. — Смотрел стрим, да? — Итальянец смутился и отвернул голову к зеркалу, чтобы не смотреть в зеленые глаза, готовые считать его настроение по одному только жесту. Лицо тут же залилось пунцовой краской. Монегаск же не отступился, продолжая поправлять неугодно ему съехавшую одежду. — Не сомневался, Макс торчит мне сотку теперь. Кими, почему всё опять сикось-накось? Мне приехать тебе одежду погладить, я не понимаю? — Эй, ну перестань. — Андреа попытался отпрянуть, когда понял, что ему вот-вот залезут и в волосы, но принц Феррари казался несгибаем. — Ну-ка, тихо. Я не пущу тебя в таком виде, когда твой Бортолетто там. — Закрытая афтепати пилотов — одно из приятнейших времяпрепровождений. Все собираются вместе, и, как это обычно бывает, пьяные в щепки веселятся. Для новичков — отличный повод познакомиться с коллективом, для любителей романтики — пофлиртовать. В случае Леклера же он испытывал удовольствие, становясь чем-то вроде ведущего любовных игр. Словно все в комнате приобретают роли в тупом романтичном телешоу вроде итальянского «Love Island Italy», а он веселится, находясь в роли главного. — Ну всё. А теперь иди пообщайся со своим недоступным. Я устал читать сотни сообщений в директ. Покинув туалетную комнату, Андреа получил легкий толчок в спину. Шарль вскинул средний палец и, улыбнувшись, двинулся к Максу, который уже что-то обсмеивал с Ландо. Кими разглядел в помещении темные кудри. Габриэль, будто почувствовав взгляд, поднял руку и махнул, подзывая к себе. Улыбка коснулась его губ, и Антонелли не мог сопротивляться. Он лишь двинулся навстречу. И как назло, прикрытый кем-то из гонщиков Хюлькенберг разумеется был там. Стоял, закинув руку на плечо бразильца. — Кими, привет! Отличное начало года, как считаешь? — Блондин вдруг заговорил с искренним добрым интересом. Итальянец честно хотел ответить спокойно, ведь ничего плохого не было произнесено, так? Но как только он завидел, как Нико пальцем задевает выбившуюся прядку и играется с ней, чуть не взорвался. — Нормально, спасибо. — бросил он и тут же попытался найти оправдание, чтобы сбежать. — Я хочу сходить к бару, окей? Андреа не видел, какими глазами на него посмотрел Габриэль, потому что в моменте почувствовал себя ужасно глупо. Позорно скрывшись с места преступления, Антонелли примкнул к бару и отсидел там в гордом одиночестве до конца мероприятия. Ну как до конца. Уже к середине он был в слюни. Видите ли, юноша совершенно не умеет пить, поэтому заскочившие в него не менее десяти шотов хорошо так вышибли из него всё разумное. ☆☆☆☆☆ Узкие коридоры, окутанные полумраком, казались тоннелем в некуда. Андреа не помнил, как вышел из лофта, но чётко знал, что ему помогли. И этот кто-то прямо сейчас волок его практически на себе до номера. ☆☆☆☆☆ Габриэль был сражен, когда Шарль притащил его к бару и указал на безвольное пьяное тело со словами «решай вопрос», что-то попутно упоминая про молодежные страсти, а затем умчался к своему чемпиону. Силы Бортолетто покинули в паре метров от кровати. Он усадил на пол у стенки мешок костяшек и на секунду сел сам. Голова итальянца тут же упала на мягкое плечо. Тишина вдруг была прервана спокойным, но пьяно дрожащим голосом: — Почему он, а не я? — Чего? — Габриэль затих, ожидая следующего потока сознания. — Почему Нико, а не я? — через мгновения продолжил юноша. — В каком смысле? — Почему ты любишь его? — Бортолетто как по голове ударили. Он замолк и совершенно не мог ничего сообразить и ответить, а потом услышал тихий всхлип сбоку от себя. Совсем прозрачный, но такой ощутимый. Габи приподнял лицо Андреа, чтобы заглянуть в глаза, которые сейчас были полностью стеклянными от скопившейся влаги. Он уложил руку ему на затылок и притянул, крепко прижимая к себе. Итальянец снова всхлипнул. — Кто тебе такое сказал? Ты просто придурок, Кими. Видишь всё кроме очевидного. Я ведь буквально звал тебя на свидание вчера вечером. Ты сказал, что не любишь пасту и это низко — шутить над твоей нацией. Габриэль хотел продолжить распинаться, но услышал тихое сопение и понял, что алкоголь был явно быстрее него. Они так и просидели до самого утра на полу, чтобы с лучами солнца Андреа вскочил как ошпаренный в переживаниях о том, не сказал ли он чего лишнего. Однако это уже другая история.