Журнальные заметки Колетт: Город Каскадёра

— ... Ох... Знаешь, Барли, я не думала, что быть интересной журналисткой насто-о-о-олько сложно и невыносимо... - Колетт уронила голову на скрещенные руки, едва не задев пустой стакан. - Я перерыла всё, чтобы не солгать тебе. КАЖДЫЙ архив, базу данных, каждый форум конспирологов в поисках информации, о которой ты мне рассказывал... Этот Стюарт правда существовал? Или это очередная городская легенда? Я не могу найти буквально НИ-ЧЕ-ГО! Одноглазый робот-бармен закончил протирать безупречно чистую стойку тряпкой и издал звук, удивительно похожий на тяжёлый вздох. —Правда-правда, моя дорогая Колетт. Мой код не предполагает лжи. Перед своей... пропажей, он особенно часто сидел здесь допоздна, захлебываясь бурбоном. У меня отличная база данных на постоянных клиентов. И... - рука Барли замерла в воздухе. - Тем более, ты заглянула сюда сегодня не зря. У меня кое-что есть для тебя. —Правда?! Что же?! - девушка мгновенно ожила, утомление как рукой сняло. Робот со скрежетом наклонился под стойку, долго гремел какими-то стекляшками, а затем выпрямился. —Адрес - с гордостью произнёс Барли, протягивая девушке пожелтевший, заляпанный машинным маслом клочок бумаги. - Во время планового обновления диска я восстановил заархивированную память. В шестом луче звезды находилась персональная локация Стюарта. Огромный "Город Каскадёра"... Гигантские виражные горки, пробивающие облака, мертвые петли, огненные кольца и многое другое, что он использовал в своих шоу. Ах, какие немыслимые перегрузки выдерживало его тело, какие трюки он вытворял... Тебе лучше увидеть всё своими глазами. Сенсор Барли внезапно сузился, фокусируясь прямо на её лице, а динамик выдал тихий, полный помех шепот: —Но будь осторожна, малышка. За все эти годы абсолютного одиночества локация сильно одичала... Она гниет заживо, туда давно не добираются мусоросборщики, отказываются ехать таксисты, а камеры наблюдения были дистанционно обесточены из-за... аномалий. Хочешь, мы поедем туда вместе, когда закончится моя смена? —Я не выдержу ни минуты больше, мне лучше все сделать самой прямо сейчас! И... конечно-конечно! Я буду предельно осторожна. Ты лучший, Барли! - девушка жадно выхватила бумажку с координатами и пулей вылетела из бара, на ходу проверяя заряд на камере. Неоновые вывески бара остались далеко позади. Колетт гнала машину по вымершей трассе, анализируя обрывки информации. "Стюарт - забытая легенда Старр Парка. Ни одного официального упоминания, ни одной видеозаписи, только байки тех, кто с ним, возможно, пересекался. И самое подозрительное - все, кто хоть что-то помнит о нём, это старые роботы или люди, которые на грани маразма." Спустя шесть часов изматывающей дороги пейзаж за окном сменился на болезненно-серо-зеленый. Девушка резко ударила по тормозам перед ржавым, изрешеченным пулевыми отверстиями знаком «КОНЕЦ ДОРОГИ. ПРОЕЗД ЗАКРЫТ». Дальше асфальт просто обрывался, переходя в изуродованную трещинами пустошь. Она закинула на плечо тяжелую сумку, неуверенно сжала в руках камеру и шагнула за черту. Чем глубже она продвигалась, тем сильнее давила на уши неестественная тишина: ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Вскоре сквозь мертвый туман проступили силуэты ржавых горок... Часть конструкций рухнула на землю, напоминая ребра убитого левиафана, которого начала пожирать природа, а другая часть некогда величественных новых каруселей беспощадно гнила. Под ногами стал появляться облезлый асфальт с глубокими, черными следами от жженой резины, словно кто-то отчаянно пытался изобразить что-то ими. Стены заброшенных павильонов давно облупились, обнажив гнилой бетон, но Колетт насторожило другое: ни одного граффити, пустой бутылки или следов костра. Мародеры и подростки обожали бы такие места, так почему сюда никто не суется? Чего они боятся? Подойдя к билетной кассе, она заметила обрывок старой афиши, чудом уцелевший под слоем грязи. Буквы растеклись, превратившись в кроваво-коричневые потеки. Колетт с трудом различила силуэт мотоцикла, развевающийся плащ, но там, где должен был быть человек, было мутное, выцветшее пятно. —Каска... Шоу... С...? - тихо прочитала она вслух то, что смогла разобрать, и собственный голос показался ей чужим. - Ладно... Это хотя бы доказывает, что здесь что-то проводилось. Щелчок затвора камеры разорвал тишину. — Неплохо для завязки, но мне нужна сенсация, а не просто кусок бумаги - пробормотала Колетт, заставляя себя идти дальше, к центру парка. Перед ней возвышались гигантские виражные горки. Некогда ярко-красные металлические рельсы покрылись бурой шершавой ржавчиной. Казалось, металл прахом осыплется от малейшего прикосновения. Все опоры были намертво задушены толстыми, черными лианами дикого плюща. В самом низу, у посадочной платформы, замерли вагонетки. Их мягкие сиденья сгнили и заплесневели до состояния черной слизи. Робко ступая по прогнившим доскам платформы, Колетт заглянула в первую вагонетку. В нос ударил тошнотворный, сладковато-кислый запах железа и пыли. На полу, в луже давно засохшей, потемневшей субстанции, лежал истлевший бинт. Он был насквозь пропитан кровью. А рядом, впечатанная в эту жуткую лужу, валялась еще одна афиша шоу. Дыхание Колетт перехватило, пальцы предательски задрожали, когда она наводила объектив. Слишком много крови для простой царапины. Здесь кто-то истекал ею. Она попятилась назад, едва не споткнувшись о торчащий ржавый гвоздь, и начала судорожно осматриваться. Её взгляд зацепился за покосившийся деревянный стенд. Это была главная стенгазета парка, покрытая за толстым, местами потрескавшимся стеклом. Бумага пошла пузырями и мерзкими пятнами плесени, но содержимое ещё можно было различить. Вся площадь ватмана была исписана кричащими заголовками и вырезками, посвященными Стюарту. "Прыжок через бездну!", "Он Человек или Машина?!", "Смертельный номер на виражных горках!", "Стюарт пережил траге..." —...Трагедию? - прошептала журналистка, с осознанием вчитываясь в обрывок текста. Стенд пестрел разными фотографиями. На одной каскадер стоит на крыше летящей в пропасть вагонетки, на другой он застыл в воздухе между пылающими кольцами на фоне колеса обозрения. Но одна подлая закономерность бросалась в глаза журналистки. Ни на одном снимке не было лица Стюарта. Там, где каскадер был запечатлен крупным планом, бумага была размыта или вырезана. На групповых фото с улыбающейся администрацией парка лица чиновников сияли, а лицо Стюарта... было с явным остервенением содрано ногтями прямо до деревянной подложки стенда. Будто кто-то часами стоял здесь и уничтожал его облик, оставляя на картоне глубокие, рваные борозды. Внимание Колетт привлек один из групповых снимков. Точнее, ннеестественная толщина под ним. Не задумываясь о последствиях, девушка ударила ботинком по треснувшему стеклу, оно со звоном осыпалось. Колетт аккуратно отогнула изуродованную фотографию. Под ней был спрятан другой, любительский снимок. Размытый силуэт неизвестного человека на костылях, стоящего поодаль от ликующей толпы. Человек стоял спиной, в тени аттракционов, было отчетливо видно, что у него не хватало правой ноги. Вместо неё виднелось какое-то странное, металлическое крепление, напоминающее... Ролик? Она поднесла снимок ближе к прищуренным глазам, пытаясь разобрать надпись на обороте, как вдруг... ВЖ-Ж-Ж-ЩЕЛК! Низкий гул прокатился по земле. Колетт резко обернулась, выронив фотографию от неожиданности. Звук шел откуда-то со стороны площади... Будто огромный, ржавый механизм, спавший десятилетиями, сделал свой первый вдох. — Ветер... Да! Это просто ветер раскачал кабинки - попыталась она успокоить себя, но сердце колотилось где-то в горле. Девушка на тяжелых ногах вышла на площадь. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом озона, горелой проводки и гнили... Противно. Прямо по курсу стояла карусель, некогда роскошный аттракцион превратился в пыточный механизм. Счастливые разноцветные ярмарочные лошадки потрескались, их нежная краска слезла, обнажив серые основы, похожие на мертвую плоть. В опустевших глазницах скакунов копошились жирные, черные жуки. Казалось, будто каждая лошадь истошно рыдает и просит о помощи, доживая свои последние дни. Колетт подошла к платформе, завороженная этим уродством. На боку одной из белых лошадей, прямо на седле, она увидела огромное, липкое пятно. Кровь, которая не засохла. Она была густой, блестящей, словно пролилась здесь не более суток назад, но это уже заставило Колетт издать сдавленный писк. Прямо на хромированный штырь, торчащий из шеи одной грациозной некогда девственно белой лошади, был нанизан человеческий глаз. Ссохшийся и страшный, по его оболочке лениво ползала муха, потирая мелкие грязные лапки. Над лошадью криво висела табличка: "Дорогие гости! Аттракцион закрыт на неопределенный срок в связи с исправлениями выявленных на краш-тесте сбоев". А прямо под ней, приколотая ржавым гвоздем, виднелась афиша: "Краш-тест новой карусели! Великолепный Стюарт ждет вас в 18:30". Колетт судорожно подняла камеру, щелкнула надпись и попятилась, стараясь не задеть лошадок, дабы не ощутить на себе омерзительных жуков, она мельком заметила, что часы на её руке показывали 18:29. Внезапно платформа карусели под ногами вздрогнула влево и подалась немного вверх. Из скрытых динамиков, истошно хрипя и захлебываясь, полилась искаженная, веселая праздничная мелодия. Она звучала так, будто пластинку проигрывали задом наперед на ужасно старом проигрывателе. Она с ужасом поняла, что обесточенная, заброшенная карусель медленно оживала. —Боже... Боже мой... Нет-нет-нет, я ничего не трогала! - в ужасе закричала она, в панике спрыгивая с платформы на потрескавшийся асфальт, больно содрав ладони в кровь. Она торопливо отползла назад, не в силах оторвать взгляд от происходящего. Карусель набирала скорость и высоту. Мертвая музыка становилась все громче, перекрывая скрежет ржавых шестеренок, похожий на крики. Лошади смерти начали ритмично подниматься и опускаться... Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вся гигантская конструкция с чудовищным скрипом начала крениться вправо, затем влево. Скорость стала запредельной, силуэты лошадей слились в одно размытое, грязное, выцветшее пятно. Металл выл, не выдерживая такой перегрузки. Раздался оглушительный треск, лошадь, залитая кровью, оторвалась от креплений и с пугающей скоростью вылетела с платформы. Она рухнула прямо перед Колетт, взметнув облако едкой пыли, и разломалась пополам. Мелодия в динамиках резко оборвалась. Карусель начала медленно, со стоном, останавливаться по инерции. Колетт сидела на земле, не смея пошевелиться. Из расколотого брюха лошади, среди трухи и ржавых пружин, торчали покореженные куски металла, провода, в ней ползали омерзительные чёрные жуки. Скакун казалось мелькнул глазами прежде чем окончательно оказаться мёртвым. Девушка осмотрела глаз и стала думать, как он оказался там... Может человек наткнулся им на слегка заострённую ручку? Она сделала фотографию разбитой лошади и продолжила свои похождения. Колетт навязчиво казалось, что здесь кто-то есть, но доказательств не было.