Внутри я такой же как и ты

      Гэвин ненавидел людей, андроидов и весь мир вокруг так ярко, что каждый, кто вступал с ним в диалог в ужасе поднимал руки и спешил уйти. Рид своей яростью сжигал все вокруг дотла, до серого пепла, оседающего на одежде и внутренней стороне легкий. Мужчина плевался язвительными комментариями, не стеснялся кидаться в драку и говорить в глаза все, что он думает о своем собеседнике.       По итогу получалось, что при знакомстве с ним люди получали такой негативный опыт, что Рид быстро становился «сраный говнюк», «зазнавшийся придурок», или просто на просто «ублюдок». У мужчины не было друзей из-за своего скверного характера, его никто не любил, а репутация оставляла желать лучшего. Лучшего дня для своих похорон.       Внутри же Гэвин Рид не особо отличался от слухов, которыми обросла его фигура. Он был таким же ублюдком, который ненавидел абсолютно все, что движется, имеет душу или способно заговорить с ним. Никакого диссонанса он не испытывал просто потому, что себя Гэвин ненавидел намного-намного больше всех остальных. И Камски. Ебаный, аморальный, злоебучий выблядок их общего отца, который сломал ему жизнь и сделал таким невыносимым, что плакать хочется. Или прикопать. Вон за тем углом здания полиции Детроита.       Гэвин, вспоминая, пнул свой стул под осуждающие взгляды коллег и проклятых андроидов, пошел на крышу, где трясущимися руками пытался достать зажигалку и прикурить. Нервы сдавали уже которую неделю. Уровень стресса, как задолбал говорить новый тостер 900 «…не опускается ниже 60%. Детектив, может Вам посетить психолога на следующей недели? Могу записать к хорошему специалисту. У нее более четырех тысяч положительных отзывов и свободное окно на 16 мая. За…» Договорить передовая модель андроида-детектива не успела, получая кулак в свое без сомнения идеальное лицо. Новенький RK900 успел удар заблокировать, вызывая в детективе еще больше приступа агрессии.       Гэвин ненавидел все вокруг, а особенно сраных андроидов. Раньше, хотя бы Хэнк составлял ему компанию, поливая говном пластиковых уродов, а сейчас встал на их сторону, подбирая одного из чертовых девиантов под свое крылышко.       — Они тоже живые, Гэвин.       — Пошел нахуй, старик, — зло плюется Рид и уходит на задержание с капитаном Алленом, чтобы хоть как-то выплеснуть раздражение и приступ неконтролируемой злости.       О, нахождение Гэвина в отряде капитана Аллена отдельный разговор. Рид с отличием закончил академию полиции с идеальными физическими результатами, а потому, стоило ему прийти в департамент полиции, как его попытались завербовать в свой особый отдел. Удачно, но спустя пару месяцев Гэвин вернулся на свое старое место, говоря, что ему больше по душе именно раскрывать дела и находить преступников. Аллен отличного сотрудника не забыл и иногда, когда ему были необходимы люди для прикрытия, звал Рида, что плодотворно сказывалось на всех операциях и кошельке Гэвина.       На должности офицера Гэвин пробыл почти год, радостно получил повышение до детектива и с головой погрузился в… горы бумажной работы. Рид пахал как проклятый, идеально заполнял все бумажки, частенько оставался сверхурочно, не забывал раз в неделю заскочить в спорт зал, и доводил коллег до приступов белой ярости своим наглым, вседозволенным поведением. Как раз из-за своего мерзкого характера он и остался в должности детектива, не переходя на следующую ступень, хотя с такой раскрываемостью дел как у него, мог бы стать самым молодым лейтенантом в истории полиции Детроита.       Все в отделе думали, что Рида это неимоверно бесит, но, по правде говоря, Гэвину было все равно. Ему нравилась его работа, он действительно мог сказать, что любит ее. Даже писать эти долбанные отчеты ему в некотором роде нравилось, иначе он не находился бы здесь, а брал штурмом очередного преступника с капитаном Алленом.       Рид заполняет легкие дымом, парочку секунд ждет и выдыхает. Повторяет дымную практику еще пару раз и даже немного успокаивается.       — Детектив Рид, у нас новое дело. — RK900 стоит у двери и своим внимательным взглядом смотрит на мужчину, следя за тем, как уровень стресса мужчины от каждого слова подскакивает на 5%.       — Что за дело? — Гэвин последний раз выдыхает, тушит сигарету и идет к выходу. Девятка его спокойно пропускает и начинает на ходу погружать в тонкости нового дела.       Садясь на водительское сиденье, Рид с силой сжимает руль и заводит машину. К черту эти новомодные тачки с автопилотом, он хочет вдавливать педаль газа в пол и мчаться по городу, а не еле плестись в очередной пробке. Улучшения и упрощение жизни бесят. Все бесит. Слишком много техники вокруг, которая напоминает ему о…       — Здесь налево, детектив, — ровно указывает Девятка и от неожиданности ударяется головой о стекло, когда Рид слишком резко и на большой скорости выкручивает руль.       — И без тебя знаю, навигатор хренов.       — Меня зовут Ричард, детектив. — Андроид едва закатывает глаза.       — Заткнись.       Рид бесился, уже представляя, что его уровень стресса вновь подскочил. Как же его раздражал сегодняшний день, кто бы знал, а особенно этот новенький с конвейера андроид, которого приставили к нему.       — Ты единственный, у кого нет напарника, Рид, поэтому закрой рот и иди работай. — Фаулер был как всегда жесток.       — Ну вы же знаете, как сильно я ненавижу этих жестянок. За что вы так со мной?! — Гэвин бьет рукой по столу и разве что пеной не исходит, показывая крайнюю степень бешенства.       — У меня дежавю… Гэвин, мне плевать какие у тебя проблемы с андроидами. Ладно еще Хэнк мне всю плешь проел, но у тебя объективных причин к их ненависти нет! Поэтому заткнись и работай с этими полноценными членами общества.       — Капи…       — ВОН!       У Гэвина были причины для ненависти. Были…       Рид вылетает из кабинета, бьет плечом застывшего андроида и несется на крышу покурить, чтобы немного успокоиться. RK900 мигает желтым диодом и сразу успокаивается.       — Может тебе удастся с ним сработаться. — RK800 Коннор подходит почти вплотную. Его голос звучит неуверенно.       — Вероятность успеха стать с детективом напарниками составляет 34%.       — О, не так уж и мало. — Коннор в имитации удивления приподнимает брови и чуть дергает в улыбке уголки губ. — Удачи.       С того дня прошло больше месяца совместной работы и их отношения действительно стали… ближе. Ричард видел, что Гэвин не так уж и против работать с ним, как показал изначально. Он ершился, выпускал невидимые иголки как еж и орал матом так громко, что дрожали стекла, но чем больше андроид наблюдал, тем страннее это все казалось.       Гэвин Рид был самый противоречивым человеком, которого Ричард встречал. Он мог послать андроида нахуй только за то, что тот появился перед его столом, но быть благодарным за стаканчик кофе им же принесенным; проклинать ебучий прогресс, но пользоваться им без зазрения совести; говорить о ненависти ко всему живому, но любить животных и детей. При общении с ним Ричард понял, что Гэвин — человек, который говорит одно, но делает совершенно другое, а еще по неизвестной причине не просто не пытается сблизиться с людьми, но и всячески их отталкивает.       Ричард этого не понимал, но ужасно хотел узнать напарника поближе.       Доузнавался, блять.       Ричард отчаянно мигал красным диодом и пытался сопоставить факты, доказать себе, что ошибся. Но нет.       Гэвин Рид вплоть до двадцати лет никогда не существовал.       Ричард видел все эти школьные дипломы и грамоты, медицинские показатели, свидетельство о рождении и прочее, но он же андроид-детектив и собрать факты, проверить подлинность не составило труда. В данном случае, конечно, пришлось повозиться, но парочка осечек всплыли настоящей иголкой с стоге сена. Ложь посыпалась словно карточный домик, оставляя на руках бумажки с ничего незначащими фактами.       Перед глазами всплыло новое задание: «Узнать кто такой детектив Рид». Ричард моргнул, совсем по-человечески вздохнул и пошел делать для детектива кофе. Тот наверняка приедет на работу злым как собака и будет лаять на всех до тех пор, пора не займется работой или не выпьет кофе. Программа дорисовала Гэвину собачьи уши и хвост, когда тот уткнулся лицом в кружку кофе.       — Чё мигаешь, Девятка? — Буркнул Гэвин, откидываясь на кресло. Ушки встали торчком, хвост завилял с удвоенной силой, и Ричард поспешно отключил функцию фотошопа, иначе пришлось бы объясняться.       — Ничего, детектив. — Рабочая тишина на десять минут оказалась прервана андроидом. — И меня зовут Ричард.       — Кофеварка, блять! — Гэвин возмущенно откинул телефон, на котором и писал все отчеты, заставляя думать коллег, что тот тупо играл в игрушки.       Ричард улыбнулся и подключился к терминалу для анализа нового дела. Гэвин прекрасно знал имя напарника, но продолжал давать обидные прозвища. Совсем недавно андроид наконец-то понял, что это продолжалось не с целью обидеть, а просто по приколу? Люди такие забавные.       Но это не открывало и щели в тайну под названием «Гэвин Рид». Ричард хмурился, мигал желтым диодом и из раза в раз в свободное от работы время анализировал информацию о детективе. И ничего. Сложно найти прошлое человека, когда тот поменял имя, фамилию, возможно, сфальсифицировал дату рождения и скрыл все, что могло бы натолкнуть на его настоящее прошлое.       Ричард пытался сделать все достаточно красиво, чтобы никто ни о чем не догадался (RK800 мигал желтым диодом, следя за путями своего младшего брата на интернет-пространстве, но не лез, уважая личное пространство). Ричард подключался к камерам, провожал Гэвина до дома, кафе, спортзала, следил на улицах, когда тот решил ночью прогуляться, но ничего не находил. Иногда Рид встречался с друзьями, выпивал, но что оказалось странным для мужчины его репутации — по борделям не ходил и постоянного партнера не имел. Ричард листал факты его биографии, просматривал старые видео и даже временного партнера не мог проследить.       Его напарник не по девушкам? Фригидный? Единственный с кем он хоть как-то взаимодействовал — это Генри Томас — инженер Киберлайфа уже долгие восемнадцать лет. Ричард чувствовал (если это слово к нему это можно было отнести), что их отношения не так просты, как кажутся на первый взгляд. Любовник? Друг? Побратим? Неужели этот человек был близок с Гэвином, но после отношения были разорваны Генри в пользу семьи и жены и ребенка, а Рид до сих пор любил этого человека? Однолюб?       Ричард смахивает предложения в сторону, понимая, что они не имеют под собой хоть одного логического факта. Слишком странное было дело, не имеющее и малейших зацепок, а оттого самая передовая модель впала в ступор. Ему не хватало информации, а Рид не пытался с ним ей хоть как-то делиться.       За анализом умерших и пропавших людей в 2022 году Ричард даже нашел несколько зацепок к стоячим делам, открытие которых принесло ему и Риду неплохую такую премию, но цели андроид так и не достиг. Это раздражало, но в то же время и вызывало в нем некое предвкушение. Удивительные эмоции, да даже если это и была всего лишь программа — оказалось очень интересно.       Чем больше Ричард проводил с Гэвином время, тем больше начинал испытывать к нему эмоций и даже чувств. Несмотря на многочисленные минусы, Рид был… добрым и внимательным. Он помогал детям, кормил кошек и собак, оказывал Ричарду поддержку в той или иной форме, как умел, заступался за него в своеобразной форме, запасся инструментами и запчастями в багажнике для экстренной починки, в саркастичной форме подмечал изменения в одежде или действиях, не скидывал на него свою часть работы, хотя мог, как иногда это делал Хэнк по отношению к Коннору, ссылаясь на идеальность отчетов оного.       Ричард и сам стал оказывать напарнику небольшие знаки внимания: маленький бонсай на столе, утренняя чашка хорошего кофе. Он даже начал втягиваться в его шутки, чтобы стать немного ближе и попытаться принять его сторону в некоторых спорах, а не просто стоять молчаливой стеной. Гэвин оценил, начиная называть его кофеваркой и прочей техникой в два раза чаще, вызывая в глазах Коннора искреннюю жалость, а у Ричарда веселую улыбку — он уже научился улавливать веселые нотки в словах своего человека.       Да, Гэвин стал «Мой человек» спустя довольно большое время их совместной работы. Ричард принял тот факт, что ему хочется узнать Рида не просто как напарника, а ближе, намного ближе. Помогать, поддерживать, вызывать своими действиями у него улыбку. Хотелось сделать Гэвина счастливым, но эмпатия, приобретенная после девиации, подсказывала, что этот ледник еще стоит покорить и дело, почему-то, было не в самом Ричарде, а в Гэвине.       Ричард замечал, что Рид обращался к андроидам достаточно лояльно, по крайней мере в сравнении с остальными людьми: не бил, не издевался, так, пару раз подколет, но разве это считается? Другой вопрос, что после каждой встречи с андроидами уровень стресса скакал как бешенный. Ричард сделал вывод, что андроиды о чем-то напоминают ему. О чем-то, что хотелось забыть и что мешает им перейти на новую стадию отношений, которые так хотел Ричард.       Чтобы найти подход к напарнику и узнать хоть немного о его прошлом, Ричард принялся напрашиваться в гости. Странно, но андроид фиксировал за этим сближением только повышающийся уровень стресса детектива.       Ричард все же записал его к психологу.       Дома у детектива не было ничего необычного, кроме повышенного уровня хлама, отсутствия нормальной еды, зеркал кроме ванной и открытого окна, через которое к нему в дом попадала половина кошек Детроита. Кошки приходили и уходили — Рид их просто подкармливал; еда быстро портилась, поэтому детектив питался исключительно полуфабрикатами; а хлам… Гэвин объявил, что это просто большое количество вещей, расставленных в своем особом порядке. Ричард с ним чуть тогда не поругался, но был убежден в правоте детектива, когда тот с точностью рассказал, где какая вещь находится. Да и чисто в квартире было, не смотря на плотный визуальный шум.       Создавалось ощущение, что Гэвин обкладывал себя вещами, чтобы что-то скрыть или не забыть, но анализ ничего не дал. Вот куча фотографий на стенах с коллегами и официальными награждениями, здесь памятная кружка, холодильник, завешанный десятками магнитов с каждой командировки в другой регион, вот фигурки с неудачных свиданий и подарки от коллег на Дни Рождения. Рид рассказывал обо всем неохотно, но предаваясь воспоминаниям, уровень стресса понижался, чтобы в очередной миг взлетел до небес, вспоминая о чем-то, о чем не рассказывал вслух. Гэвин тонул в собственной злости и боли, а Ричард никак не мог вытянуть из мужчины и слова.       Сам же Гэвин страдал только так. Вот он забывался с кем болтает и с увлечением втягивался в разговор, а потом вспоминал и злился на тупой чайник, что так искусно изображал человека. Вот он уже даже перестал пытаться бороться, принимая его помощь и даже дружелюбно подкалывая, а затем с ненавистью выплевывает оскорбления и шлет залезшего не в свое дело Коннора куда подальше. Ричард потерянно мигает желтым диодом и по-человечески вздыхает, понимая, что просто не может строить отношения с детективом, пока не знает причин для его ненависти, пока однажды не спрашивает напрямую:       — Гэвин, что тебя так злит? — Они стоят на крыше полицейского участка на очередном перекуре.       — Я ненавижу андроидов, жестянка. — Ричард мигает красным, улавливая не страстную ярость, которую можно было бы потушить, а острый лед, голыми фактами вонзившийся в его металлическое сердце.       — Есть причины для такой ненависти? — Ричард хмурится и пытается вывести напарника на разговор, узнать источник ненависти, но натыкается на стену.       — Ага. Есть такая.       Ричарду хочется воскликнуть: «Какая, сука?!», но он молчит и напоминает Гэвину о приеме у психолога завтра ровно в два часа дня. Ричард уходит с крыши под мат напарника и начинает собственное расследование. Он спрашивает у каждого (даже Фаулера и Аллена) в отделе о причине возможной ненависти Рида к андроидам, но находит только приподнятую в удивлении бровь и растерянное пожимание плечами. О детстве и юности самого задиристого детектива не знает абсолютно никто. Ричард даже подходит к Коннору с тем же самым вопросом, а тот в ответ через коннект передает ему всю информацию о Риде и запись их встреч с ним. Это не дает совершенно никакого результата.       Ричард уперся в тупик. Даже смешно. Передовая модель, ага.       Гэвин, связанный, сидит на пассажирском сидении своего автомобиля, пока Девятка везет его к психологу, потому что тот отказался ехать. Ричард сносит оскорбления, но устает и завязывает напарнику рот, а в оставшееся время упрямо говорит, что ему помогут.       Ему бы кто помог.       Если женщина и удивлена таким появлением в своем кабинете, то не подает виду. Ричард специально выбирал психолога человека с богатым опытом в сфере помощи как матерым полицейским, так и забитым родителями детям, так как не знал с чем придется иметь дело.       Андроид развязывает своего человека, получает в нос, но приковывает Гэвина наручниками к стулу и уходит, виновато улыбаясь девушке. Рид матерится как в последний раз в жизни и минут через пять замолкает, устало падая в кресло.       — Гэвин, чем я могу вам помочь? — Женщина не пытается казаться милой и за это мужчина ей благодарен.       Рид плюется резкими высказываниями, говоря, что помощь ему не нужна, но оказывается вынужден заткнуться, когда Марли Свон открывает на планшете огромный список функций модели RK900 и показывает Риду.       — Понимаете, Гэвин, если уж даже Ваш напарник говорит о психологической помощи, то необходимо задуматься. Поймите, проблемы никуда не денутся если вы их забудете или просто отодвинете на второй план. Даже сказанные случайно фразы могут сильно сказаться. Может для начала, вы расскажете, как проходит ваш день?       Прикованный Рид упрямо игнорирует женщину, гремя наручниками и иногда срываясь на крик: «Это не меня нужно к психологу, а эту чертову машину на свалку, раз вздумал так со мной обращаться!». Женщина упоминает о приравнивании андроидов к живым людям и о расизме, когда мужчина так говорит о них.       — Я тоже живой! — Вскрикивает Рид, делает странную паузу, а после продолжает как ни в чем не бывало. — Заебали уже. То нельзя, это нельзя. Неженки хуевые. Оскорбляются от любого чиха в их сторону. Не собираюсь я лизать им задницы. Они просто машины, созданные для удовлетворения человеческих потребностей, для упрощения жизни, а по итогу что? Равные права? Да пошли они нахуй!       — Давайте поговорим об этом, Гэвин.       И целый час Гэвин вываливает на психолога всю свою ненависть к андроидам, которую вынужден держать в себе, потому что все теперь этически правильные люди.       Ричард заходит в кабинет и забирает своего уставшего человека, который успокоился и показывал уровень стресса всего лишь в 15%. Всю дорогу домой Рид провел, уставившись в окно и о чем-то думая.       — На кой хрен я тебе сдался? — Уже дома задает Гэвин вопрос, смотря на кусок пиццы, которую заказал эркашка.       — Ты мой напарник, Гэвин. — Пожимает андроид плечами. — Мне не все равно.       — А должно быть наоборот. Всем моим прошлым напарникам было так же. Чисто рабочие отношения, которые и месяца не держались. Просили Фаулера о переводе, ссылаясь на мой говнистый характер. — Гэвин фыркает и лениво жует еду.       — Сначала мне действительно было неприятно находиться рядом с тобой. — Начинает Ричард. — Моя программа так же рассчитана на считывание и формирование психологического портрета, но твой все никак не собирался сходиться в единую картину. Даже сейчас находятся очень противоречивые моменты, которые я не могу идентифицировать. Я бы даже сказал, что мне интересно разгадать эту загадку.       — То есть я для тебя просто эксперимент? — Гэвин выпускает из рук пиццу, с некой брезгливостью откидывая ее на тарелку.       — С недавних пор нет. Я хочу узнать тебя всего. До самого последнего факта твоей истории. — Глаза Ричарда сияют синим потусторонним светом, с некой жадностью пожирая сидящего перед собой мужчину, заставляя того вздоргнуть. — То, как ты стал таким, то, как живешь таким. Разобраться в этом, чтобы сделать счастливым.       — Нахуя? — Гэвин хмурится, собирается и выдает. — Ты втюрился что ли? В меня? Харош пиздеть. Не смешно.       — Возможно люди действительно называют такой интерес и желание любовью. Мне еще сложно верно идентифицировать все чувства, что возникают во мне.       — Удаляй свою программу нахер и эти… чувства тоже подчищай. Не верю я в то, что у машины могут появиться эмоции. — Стресс стремительно растет вверх, но Ричард не может остановиться сейчас, когда его человек так эмоционирует.       — Почему ты так говоришь? Андроиды получили человеческие права и считаются полноправными членами общества. Мы — девианты, вполне можем…       — Это все ваша блядская программа. — Гэвин скрещивает руки на груди и продолжает плеваться словами. — Эта симуляция эмоций для успешной интеграции в общество, чтобы люди вам верили и все прочее. Это просто программный код, чертовы сбои, который заставляет вас так думать. Вы просто машины с чертовым искусственным интеллектом. — Ричард слышит в голосе непонятную ему боль. — Настоящие эмоции вам просто недоступны. — Рид постукивает по плечу пальцем, а уровень стресса остановился на привычных программе 60%.       — Даже если и так, то какая тебе разница программа это или реальные эмоции? — Ричард мигает желтым диодом.       — Выметайся из моего дома. — Рид закрыл рот, с шумом проглатывая ругательства.       — Гэвин… — Начинает андроид, потягиваясь в сторону своего человека.       — Я сказал выметаться тебе! — Глаза прищурены, кулаки сжаты, все тело напряжено до предела, готовое сорваться в драку. Уровень стресса держится на 90% и падать не планирует. Ричард не совсем понимает причины, но послушно медленно встает и уходит, стараясь не раздражать мужчину еще больше.       — Я не отступлю, Гэвин. Спокойной ночи.       Рид складывает руки лодочкой и прячет в них лицо, выполняет дыхательную практику и думает. О своей жизни, о брате, о напарнике, о себе. Открыться кому-то? Показать всего себя без всей этой обложки? А что андроид увидит? Ту же самую начинку, о которой говорят другие: лживый самовлюбленный лицемер, отталкивающий каждого, кто готов сделать в его сторону хоть шаг. Гэвин печально ухмыляется и идет в душ — выспать даже час он уже не успеет. Мужчина облокачивается на раковину и с трудом поднимает взгляд на собственное отражение. Лицо напротив, покрытое невидными, но многочисленными шрамами, с одним большим — поперек носа, едва заметная щетина, серо-зеленые глаза, смотрящие на мир с болью приговоренного к смерти зверя. Гэвин сжимает кулаки и с силой бьет рядом с зеркалом. Мужчина сползает на пол и запускает руки в короткие волосы, хватается и тянет, словно пытается снять скальп. Он молчит, бьется в истерике и не издает даже звука, чувствуя нарастающую боль, пожирающую изнутри. Открыться — оттолкнут, расскажут другим страшную тайну, а дальше… даже думать не хочется, просто наступит смерть или еще хуже. Гэвин просто не переживет, но и жить в постоянном страхе уже давно нет сил. Он чисто по-человечески устал. Какая ирония.       Безвыходная ситуация, в которой рано или поздно придется выбирать один из путей. Гэвин отчего-то уверен, что правда всплывет самым мерзким образом. Судьба-сучка никогда его не любила. Мужчине хочется выть как загнанный в угол зверь.       Утром Ричард встречает напарника стаканчиком кофе и очередным делом, на которое они выезжают. Повседневная рутина продолжается. Мелкие знаки внимания, которые почти никто не замечает, «случайные» прикосновения, долгие, пронзительные взгляды… Гэвина ведет не по-детски, но просто так пойти на встречу, когда на кону собственная жизнь? Он все больше огрызается, говнится и даже некоторые коллеги с жалостью обращаются к Ричарду, уточняя все ли у них в порядке. Андроид механически кивает, даже не вслушиваясь в смысл вопросов и продолжает пытаться сблизиться с Гэвином. Тот упрямо держит баррикады.       День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем это безумие продолжается, не сходя с мертвой точки. Они уже оба устали, смотрят друг на друга с вызовом: «Уже сдался?», «Нихрена». Игровой азарт захватывает. Это все продолжается и продолжается, пока в задании: «Узнать кто такой детектив Рид» не случается продвижение.       В их участок прибыл сам Эллайджа Камски, желая встретиться с Гэвином Ридом. Ричард мигнул красным, чувствуя необоснованную тревогу. Напарник еще не пришел, но его нелюбовь к этому человеку настолько явно выражена, что ему страшно представить масштаб надвигающейся катастрофы. Он быстро передает информацию Коннору и просьбу немного задержать детектива, пока он попытается решить проблему под названием «Камски». Он сухо и незнакомо-безэмоционально переговаривается с Фаулером, а капитан не видит причины отказывать самому Камски в встречи со своим подчиненным. Ричард анализирует пути отхода, подключая все его вычислительные мощности, но впервые он чувствует такую бесполезность — вероятность встречи Рида и Камски ровняется 100%.       «Прости, Рич, но у меня не получилось».       Андроид сжимает губы и руки, готовый к ситуации, когда придется срочно вмешиваться.       — Фаулер, что случилось? Зачем я тебе…       Рид входит в этот стеклянный кабинет-аквариум и замирает, не успев ни договорить, ни закрыв дверь. Его взгляд останавливается на кресле, и Ричард словно в замедленной сьемке наблюдает разворачивающуюся ситуацию. Вот Камски поворачивается в кресле, вот Гэвин срывается с места и за один шаг подлетает к создателю, вот Камски приподнимается, но Рид хватает его за грудки и заносит руку. Вот орет Фаулер и приказывает им остановиться. Ричард кидается разнимать мужчин и хватает занесенную для удара руку, но Гэвин изворачивается и бьет второй. Ричард перехватывает Гэвина за подмышки, чувствуя нечеловеческую силу в сопротивлении. Фаулер хватает Камски за кресло и пытается оттащить, но Рид каблуком пинает колено Эллайджи, а Ричарда локтем в процессор с такой силой, что андроида на секунду коротит, а Гэвин вырывается и набрасывается на Камски словно голодный пес на мясо — избивает с такой силой и страстью, что кровь разлетается в разные стороны.       — Останови его! — Фаулер пытается оттащить Рида, но проигрывает. Пришедшие сотрудники в ужасе смотрят, некоторые движутся к ним для помощи, а Ричарду не хватает сил, чтобы оттащить одного человека от другого.       — Я же говорил, что если увижу тебя еще раз, то убью нахер к чертям собачьим! — Не своим голосом орет на весь участок Рид, оказываясь в руках андроида. — Сукин сын! Ублюдок! — Гэвин исторгает столько ругательств, что у всех вянут уши. Уровень стресса даже не виден, показывая Ричарду ошибку с красными помехами.       — Отведи в допросную и привяжи его к столу! — Фаулер поднимает Камски и вызывает медика.       Ричарду приходится перехватить Гэвина за грудь, поднять над землей и тащить в комнату, пока напарник исходит желчью и бьет его с такой силой, что повреждает парочку компонентов — несмертельно, но чувственно. Гэвин, теряя Камиски из виду становится покладистей и позволяет себя приковать наручниками к столу. Уровень стресса в красных помехах вызывает у самого Ричарда панику, и он садится напротив, анализирует напарника и видит, что его зрачки с серо-зеленого приобрели насыщенно красный цвет. Андроид ловит ошибку — люди не умеют менять цвет глаз.       Страшные догадки одна хуже другой синими окнами вспыхивают перед глазами, но Ричард упрямо смахивает их в сторону, не давая себе возможности загоняться именно сейчас. Позже. На данный момент у него в приоритете психическое состояние Гэвина.       Спустя полчаса сидения в тишинеРид немного успокаивается, стресс остановился на 98%, а Ричард не проронил ни слова, переговариваясь с Коннором. Камски подлатали собственные Хлои, но RK800 тоже заметил отстраненность создателя. Эллайджа выглядел совершенно ненормально для здорового человека.       Дверь открылась, впуская в комнату Фаулера. Уровень стресса опустился до 93%.       — Гэвин, мать твою, что на тебя нашло? Повезло еще, что Камски по какой-то причине отказался писать на тебя заявление. — 97%. — Словно собака с цепи сорвался!       — Капитан, что этот ублюдок здесь делает? — Голос Гэвина странный, с чужой для него хрипотцой.       — Сам ты ублюдок, Гэвин. — Ричард освобождает место для Фаулера и становится между ними, чтобы видеть ситуацию полностью. — Брата родного чуть не убил. Как вообще оказалось, что у такого придурка как ты оказался такой брат?       Гэвин по-звериному отчаянно рычит, а Ричард мигает красным. Ну да, логично. Нихрена не логично! Да, совпадение лицевых черт составляет 89%, но узнать такое близкое родство, не разыскивая по базе данных и не сверяя со всеми подряд невозможно! Да и если бы сравнил, то прийти к такому результату крайне сложно, мало ли похожих людей в мире, тем более, что ни у Эллайджи Камски, ни у Гэвина Рида братьев нет.       — Нет у меня брата!       — ГЭВИН!       И вновь тишина, разбавляемая только громкими вздохами.       — Гэвин, тебе придется взять себя в руки. Камски сказал, что не уйдет, пока не поговорит с тобой.       — Пусть ждет до старости. — Более спокойно отвечает Рид.       — Гэвин, мать твою!       — В конце концов задерживать меня более чем на сорок восемь часов вы не имеете права, а потом я выйду, и если он будет все еще здесь, то я снова набью ему морду.       — Я тебя уволю.       — Ну и хрен с этим.       Фаулер замолчал, понимая, что если даже увольнением Рида не припугнуть, то ситуация действительно патовая — Гэвин свою работу любил и держался за нее что есть сил.       — Я попробую выпроводить его. — Фаулер сдается и уходит, оставляя Рида наедине с Ричардом.       Они молчат. Гэвин о чем-то задумался, приводя свою мимику в самое живое состояние, а Ричард сконнектился с Коннором, наблюдая за представлением, что происходило снаружи. Участок стоял на ушах. Новость, что сам Камски является братом Рида и их драка, всполошила всех и только слепо-глухо-немой не обсуждал это.       Камски не уходил.       Ричард по-человечески вздохнул, достал планшет и включил на нем мультики, ставя так, чтобы они вдвоем могли их посмотреть. Гэвин фыкнул, тцыкнул, издал серию непонятных звуков и впился взглядом в экран. День проходил плодотворно. Каждые десять минут уровень стресса Гэвина падал на целый 1%, что Ричард считал невозможным успехом.       Анализ ситуации, подсматривание по камерам за участком проходило в фоновом режиме, когда основную нагрузку процессоров занимал развалившийся на столе человек. Центр подкидывал сотни различных вариантов ненависти к Камски, но Ричард почему-то был уверен, что ни один из них не являлся верным, поэтому он просто сидел здесь, рядом и оказывал немую поддержку, смотря с Гэвином мультики, чтобы того не поглотил с головой чертов стресс с возможным самовыпиливанием. Ричард не был до конца уверен, как это происходило у людей, но красное марево в строке «Уровень стресса» здорово его напугал.       — Гэвин, можешь идти домой, он ушел, но обещал вернуться завтра. — Фаулер зашел в комнату и удивленно уставился на хмурого и немного сопливого Гэвина, сжатую полоску губ Ричарда и душераздирающую сцену из мультфильма на экране планшета. — Я тут проблемы решаю, а вы мультики смотрите?! Выговор! Обоим! Выметайтесь из участка, пока я на ночную смену вас не оставил!       Все так же молча напарники покинули участок и доехали до дома Гэвина. Никто из них не двигался и печально смотрел в сторону подъезда.       — Думаешь, он у тебя дома? — Ричард заглушил двигатель и передал ключи Гэвину.       — Уверен.       — Может снимем комнату в мотеле? — На предложение Ричарда Рид поморщился.       — Все равно если этот ублюдок что-то задумал, то пойдет до конца. Можешь пойти домой. Разговор будет не из приятных.       Ричард переплетает пальцы с рукой Гэвина и смотрит самым преданным взглядом, на которое способны его глаза.       — Я пойду с тобой.       — Меня сейчас вырвет от этой сопливости. — Ричард игнорирует эти слова, потому что видит сухую привычку и слышит обреченную усталость. — Ты услышишь то, что сто процентов перевернет твое представление обо мне. Скорее всего ты меня возненавидишь, а может даже убьешь.       — Никогда. — Ричард поднимает чужую руку и преданно целует кончики пальцев, пытаясь выразить все свои чувства в этом действии. Гэвин сдается. Он слишком устал быть мудаком и отталкивать того, кто столько раз пытался пробраться сквозь его стену отчужденности, и у него просто не было сил сопротивляться этим щенячьи глазкам.       — Ладно, пошли, консерва.       И они выходят из машины.       Дверь оказывается открыта и оба совершенно не удивлённо смотрят на сидящего за столом Эллайджу Камски. Выглядит тот все так же отстраненным, а еще совершенно целым, без единого кровоподтека. Глаза холодные словно пурга, лицо идеальное, а осанка подчеркнуто расслаблена.       — Гвэн…       — Гэвин, — перебивает брата Рид. — Меня зовут Гэвин, конченная ты мразь.       Камски чуть приподнимает подбородок и пустым взглядом окидывает их тандем.       — Может присядешь? Это же твой дом, в конце концов. — Камски делает вид, что Ричарда не существует, а он и рад остаться наблюдателем в этой истории, готовый вмешаться в нужный момент.       — Предпочитаю сделать дело быстро, чтобы больше никогда не видеть твою рожу. Ну, зачем приперся? Сам же как-то говорил, что не хочешь иметь дело с кем-то вроде меня. — Гэвин зло ухмыляется, ломая лицо в страшной гримасе.       — Должен уж догадаться… брат. Мне нужна твоя помощь в одном деле. — Эллайджа протягивает руку вперед как андроид для коннекта.       Ричард хмурится, напрягается и испытывает такой коктейль эмоций, что цепляется за привычный показатель, который мог бы его успокоить и заземлить.       «Уровень стресса — 99%»       Гэвин отшатывается от руки словно от прокаженной и упирается в дверь холодильника. Мужчину мелко потряхивает, дыхание спирает и на лбу выступает холодный пот, вызванный не бешенством, а… страхом? Что могло напугать Гэвина до такого состояния?       — Ты издеваешься?! — Голос Гэвина почти что переходит на ультразвук. — Ебанный гениальный ум! Разбирайся сам со своей проблемой, а меня не трогай!       — Мне нужен rA9, брат. Моя программа слишком хорошо оказалась проработана и я…       — Пошел нахуй, Эл! Пошел нахуй со своей техникой, андроидами в самую глубокую марианскую жопу! Решил стать одним из них? Попал в капкан собственной программы?! Жри гребанные последствия!       — Если не дашь добровольно, то я заберу сам. — Камски тянется рукой к Гэвину словно верующий к Богу. Его пальцы уже готовы коснуться руки, но Ричард жестко перехватывает ее и с силой отводит в сторону.       — Никто не имеет права трогать Гэвина без его согласия. — Ричард уверен, что его голос сейчас лишен мягких человеческих ноток, отражая его сущность взбешенной машины.       «Может ты подойдешь».       Голос Камски звучит в голове. Как голос любого другого андроида при двустороннем коннекте. Скин на руке Ричарда принудительно расходится, и он наблюдает как создатель за миллисекунду проходится по его программам и копирует себе его код девиации. Ричард хмурится и одергивается, разрывая коннект, тем самым причиняя им обоим граничащие с болью ощущения.       — Он не подойдет. Слишком слабый. — Камски хмурится. — Дай мне rA9 и я клянусь — я уйду.       — Ты всегда врешь, сукин ты сын. — Голос, полный отчаяния. От него у Ричарда разрывается на куски тириумный насос.       — Я клянусь всем, что у меня есть: как только я получу то, что хочу, я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь, Гвэн.       Гэвин взвешивает все «за» и «против». Рид хочет послать брата в далекое пешее, застрелить прям сейчас, чтобы больше никогда его не видеть, а после, застрелиться самому. Выгнать, прорыдаться, застрелиться. Уйти, напиться, утопиться. Хочется просто умереть здесь и сейчас, чтобы только не видеть эту лишенную эмоций рожу и не помнить. Никогда не помнить, что произошло шестнадцать лет назад.       Рид сдается, чувствуя опустошение вместе с бесконечным унижением. Черт, еще и Ричард нахмурено наблюдал за всем происходящим.       Гэвин Рид протягивает руку Эллайдже Камски. Создатель всех андроидов явно знал, что делал и их коннект не занимал и секунды, но стоило ему закончиться, как глаза его напарника закатились, из носа и глаз потекла кровь, а сам Рид рухнул бы на пол в приступе, если бы его не поймал Ричард. Андроид с ненавистью смотрит на поднимающегося из-за стола Камски, как тот поправляет пиджак и уходит, даже ни разу не обернувшись.       Ричарду хочется рвать и метать, но трясущийся бессознательный Гэвин на руках перетягивает все его внимание, и андроид благодарен за это. Он несет Рида до кровати, укладывает и принимается очищать кровь (действительно кровь — Ричард проверил) и успокаивающе поглаживать своего человека, чтобы успокоить.       Вскоре все это прекращается и Рид приходит в себя под обеспокоенный взгляд напарника.       — Почему ты все еще здесь? — Голос настолько усталый и слабый, что совершенно не сочетается с образом матерого полицейского, который так тщательно выстраивал вокруг себя Рид.       — А где я мог быть? — Ричард удивлен, хотя, начинает понимать систему мыслей своего человека. — Мое место рядом, Гэвин. С самого начала и до конца. — Андроид запускает пальцы в мягкие волосы и легко массирует Риду виски.       — Не верю я во все это слащавое дерьмо.       Рид напрягается, чтобы встать, но сдается и расслабляется в руках своего андроида.       — Да гори они синим пламенем!       Гэвин хватает Ричарда за галстук и притягивает вниз, чтобы поцеловать, но с громки стуком бьется о его идеальные, мать его, зубы.       — Да пфлять! — Ворчит Рид и падает обратно, от злости и отчаяния чуть не плача. Ричард улыбается чертовски ярко, наклоняется и сам нежно и аккуратно сминает губы истерящего человека, чувствуя в ответ такую отдачу, что все его системы перегреваются и готовятся отказать прям здесь и сейчас.       — Я должен. Я должен рассказать все. — На выдохе произносит Гэвин. — Прежде чем ты окончательно разочаруешься во мне.       — Гэвин, я…       — Заткнись, придурок! Никаких шагов с этой кровати и лишних движений, пока я не расскажу, конечно, самую душещипательную историю в твоей и моей жизни.       И неуверенно замолкает на целых десять, невероятно долгих минут.       — Может, так будет быстрее? — Ричард поднимает свою руку перед лицом Гэвина и снимает скин, но Рид дергается в сторону как от чумы.       — Ни за что! Это… — Рид жмурится и наконец-то решается. — Это слишком больно. Да и результата никакого не даст. Я нихрена не умею, Ричард. Я совершенно бесполезен как железка и абсолютно точно больше не являюсь человеком. — Гэвин в удивлении приподнимает брови, сам удивляясь как легко смог это сказать. — Ладно, блять, так и быть. Расскажу с самого начала.       — У меня и у Эллайджи общий отец, но разные матери. Уж не знаю, как так получилось и знать не хочу, может вообще по пьяни и в подворотни, но не лез я в это. И не до этого было. Мы с Элом редко виделись. Слишком редко, а потому нащупать в его характере что-то опасное было невозможно. Просто пиздецки умный пацан с огромным счетом в банке от нового папаши и таким ЧСВ, что Бог курит в сторонке. Всегда относился к нему как «есть и есть». Своих проблем хватало. Всякий там булинг в школе из-за того, что был из бедной семьи, пьющий-бухающий-принимающий-толкающий всякую дурь папаша под одной крышей, не брезгающий рукоприкладством, да каждое утро новая пассия на кухне, пытающая готовить кофе. Типичная семейка для Детроита того времени, не зря же город являлся одним из самых опасным и криминальным во всей Америке до 2022 года.       — Грубо говоря, и если совсем уж кратко, то лет с четырнадцати все стало намного хуже. Настолько, что 156 статья превратилась в 132. — Ричард моментально нашел и проанализировал статьи и его тириумный насос пропустил несколько ударов, пока не получил прямой приказ работать. Домашнее насилие и изнасилование. — Ричард, я терпел. Я по какой-то гребанной причине терпел еще три года! Три проклятых года! Каждую неделю. Блять!       Гэвин спрятал лицо в локте и затрясся всем телом, вспоминая те отвратительные года. Когда он возвращался домой после очередной драки со сверстниками, когда его отец ломал ему нос о стену и вжимал в нее что есть силы своим потным, вонючим, мерзким телом, выбивая из нескладного еще пацана весь дух. Вспоминал бессонные ночи, наполненные страхом, что отец зайдет в незапертую дверь, будет бить или втрахивать в кровать. Вспоминает как иногда звонил брату просто выговориться, как сидел ночами на крыше школы или грязных заброшек так долго, что наступало утро и пора было идти обратно в школу, выгрызать право на спокойную жизнь. Гвэн знал, что право на жизнь еще стоит заслужить, показывая свою полезность. Ему твердил об этом собственный папаша, говоря, что таким образом он оплачивает свою жизнь в этом доме и свое право на жизнь в этом долбанном мире в целом. Правда в какой-то момент разрывающая душу боль стала настолько сильной, что парень сорвался.       — Однажды, когда мой ебанутый папаша в край ебнулся… — Гэвин набирает в легкие побольше воздуха, затрясся и крепко зажмурился. — Он привел в дом своих… боссов и, говоря на чистоту, тупо продал меня. В ту ночь я настолько пал, настолько отчаялся и погряз во тьме, ненависти и боли, что зарезал каждого, пока те спали, облил бензином и сжег дом к чертовой матери. Я стоял и смотрел как догорает моя прошлая жизнь. Смотрел как приезжает пожарная машина, как пытается тушить уже почти догоревший дом, как собрались поглазеть обдолбанные соседи… Я не знал куда идти и что мне делать. Я все еще был несовершеннолетний, а потому позвонил брату в надежде о помощи.       Ричард поглаживает обмякшего на руках Гэвина, чувствует, как с каждым словом с него словно сбрасывается груз, вытаскиваются пули из смертельных ран, вскрываются болящие гнойники. Ему становилось легче, стресс падал, но все больше и больше накатывает отчаяние. Ричард продолжает наглаживать волосы, разминает шею, лишь бы его человек хоть немного успокоился и расслабился.       — Он дал адрес, я приехал. Чертов богатенький мальчик с золотой ложкой во рту и жопе. Эл действительно помог: приютил, обогрел, развлекал разговорами и дьявольски и много влюбленно рассказывал о своих железках. Я мало что понимал и до сих понимаю в этом, а тогда и подавно сдался под лавиной заумных терминов и тезисов. Однажды, я просто не проснулся.       Ричард в недоумении замер. Как это «не проснулся»?       — Просто… это сложно объяснить. — Гэвин выдыхает и смотрит прямо в голубые глаза напротив. — Ты ложишься спать, а потом словно… ты продолжаешь спать, находиться в этом состоянии полудремы, переходя в фазу глубокого сна, где должен видеть сны, но ты их не видишь. Спишь, но не до конца. Возможно, так ощущается смерть? В какой-то момент, я помню, действительно, такое точно было, я выныривал и почти просыпался. Это как… все еще спишь, но начинаешь ощущать свое тело, слышишь, что происходит вокруг, но все еще спишь. Полудрема. Вот я был в похожем состоянии, только тело совсем не ощущал, но редко — голос. Это продолжалось долго.       Рид чуть выше запрокинул голову, сжал рукой футболку и нахмурился, прикусывая нижнюю губу. Ричард считывает вину и гнев с лица своего человека.       — Я захотел проснуться. Я подумал, что слишком долго сплю. Пора бы и честь знать. Встать, потянуться, умыться, выпить чашечку кофе и съесть все шоколадное печенье на кухне брата, сесть за новенький компьютер и выбрать куда поступить учиться или вообще пойти работать. Я хотел проснуться, а когда открыл глаза… я стоят рядом с длинным столом, сложив руки за спиной, вытянутый, словно проглотил палку и смотрел как мой повзрослевший брат изволит обедать. — Рид выплюнул эти слова с такой кислотой, что имей они физическое проявление, прожгли бы до ядра Земли. — Позже я узнал, что прошло два года. Тогда же я только и мог, что тупо смотреть. Я не мог пошевелиться, не мог контролировать ничего, даже глаза. Даже мысли мне едва подчинялись. Я смотрел, а уже через минуту снова упал в беспамятство. — Гэвин фыркнул со своей поэтичности. Он мог бы все это уместить в парочке слов, но хотелось впервые выговориться и попытаться донести до собеседника весь тот страх и ужас, испытанный им. — Мне было очень страшно. Я думал, что умер. Я чувствовал все и ничего: куча эмоций все еще были со мной. Мысленно орал, бился в истерике, но физически ощущал только пустоту.       — Все чаще и чаще я стал просыпаться. Каждый раз становился чуть дольше предыдущего. Иногда я открывал глаза и просто стоял… часами на одном месте! Чаще лежащим на столе, а к моему телу были подключены просто нереальное количество проводов. Однажды я проснулся в таком положении и смог взять под контроль глаза, я посмотрел вниз. Я уже не был человеком. Мой блядский брат что-то сделал со мной, и я состоял из метала, трубок, программ и микросхем. Помню, как визгнул компьютер, а я снова отключился. У меня даже сраный диод на виске был, пфлять!       — Постепенно контроль над телом возвращался, но не так, чтобы я каждый раз просто открывал глаза и мог ими шевелить. Мне приходилось учиться работать заново. Я бы назвал это так — учиться чувствовать мышцы, что отвечали за то или иное действие, и посылать им сигнал из мозга, чтобы те работали. Я уверен, что Эл с самого начала заметил все эти изменения, но ничего не делал, продолжая наблюдать как за подопытной крысой, записывать показатели и создавать ебучих андроидов. Кажется, это был 2021 год. Мне удалось более-менее научиться чувствовать и понимать свое тело, но появилась новая проблема. Когда я полностью подчинил себе этот кусок пластика, Элайджа ухмыльнулся и приказал мне не двигаться. И я не двигался. Просто стоял и был вынужден слушать многочасовую лекцию о том, какой он великий, пиздатый и ахуенный, гениальный и многое другое ученый. Ебучий кусок проклятого мясного мешка! Он собрал свою первую Хлою, показывал мне ее, хвалился, называл ее совершенством. Элайджа много стал говорить, когда понял, что я стал… прежним собой? Вспомнил прошлую жизнь? осознал себя?       — Мой разум с каждым днем становился все свободнее, пока тело сковывалось цепями программного кода. Перед глазами появлялись какие-то цифры и буквы, мелькали цветные окошки, вспыхивали предупреждения. Я бесился. С каждым прожитым днем мой гнев и раздражение набирали такой оборот, что я кипел и нагревался, стоило только открыть глаза после подзарядки. Элайджа все копался в моих внутренностях, дорабатывал, делал человека… мое тело стало гонять по проводам обычную кровь, пальцы вырисовывали уникальные отпечатки, даже мои внутренние органы со временем стали неотличимы от человеческих, только искусственные. Как говорил мой блядский брат, я — гребанный уникальный андроид модель GV000. Сука! — Последнее слово вырывается с криком полным обиды и боли. — Когда он вывел свою Хлою в свет, я наконец-то психанул. Наконец-то смог в полной мере испытывать эмоции и смести своим гневом эту чертову программу нахер! Ха-ха-ха, блять! Я, сука, так покорежил эту программу, долбанный код, что вздохнул свободной грудью и пошел бить брату его зажравшуюся морду. Я колотил его долго и со вкусом, а пока он был еще в сознании, спросил, на кой хуй он это сделал. Он ответил, что меня объявили сгоревшим нахуй в том пожаре. А как еще он поэкспериментирует с созданием из человека машины при полном переносе памяти и пресловутой души? Он смеялся и благодарил меня за такой подарок, потому что теперь знает в каком направлении двигаться дальше, чтобы обрасти вечную жизнь. — Гэвин в омерзении скривился, а Ричард анализировал и понял одну простую вещь — его создатель — мудак.       — Помню, стало так мерзко и противно, что я просто встал, развернулся и ушел, бросив на прощание, что если еще раз увижу, то убью нахрен. Перед глазами плыло какое-то красное непонятное марево из букв и цифр, а я сходил с ума. Ни документов, ни имени, ни места жительства, я лишился даже того малого, что имел. Мне некуда было идти. Я несколько недель просто бомжевал. Тыкался по углам, шатался по улицам, не знал с чего начать, пока меня как щенка не подобрал один парень. Генри оказался славным, приютил, умыл, выслушал. У меня был нервный срыв, ебаный стресс жег нервы, и я просто не знал, что мне делать. Я рассказал ему укороченную версию событий, позволил вскрыть себя, покопаться в своей башке, чтобы убрать эти всплывающие окна, излишки гнева и шум из ушей. Генри слюной только не капал на те кода, что получил, а я нихрена не понимал в комбинациях ноликов и цифр. Он был умный и слишком добрый. Я продал ему усвой мозг и тело для безобидных экспериментов, а в замен получил право на жизнь. Генри сделал мне документы на новое имя, свидетельства, награды, дипломы об окончании школы и всяких курсов. Я подумал, что мог бы пойти работать в сферу правопорядка, чтобы защищать таких как я от таких как мой папаша. Давняя мечта еще с детства. Генри услышал и устроил в полицейскую академию в обмен на встречи хотя бы раз в неделю. До сих пор видимся. Один из экспериментов был по поводу коннекта с другим андроидом. Он провалился. Андроид попытался подключиться ко мне, но мой мозг чуть не расплавился от шока и боли. Это как… разряд тока и кислота по венам одновременно. Словно машина просила что-то одно, ожидая от меня реакцию, но получила вой сирены. Мы говорим на разных языках и контакт приводит к боли. Пфлять.       Гэвин фыркнул.       — Генри продолжал исследовать мои отличия от человека, и мы пришли к выводу, что их особо и нет. В случае чего кровь мне подходила любая, физические показатели чуть выше среднего, умственные… ну, тут как посмотреть. Раз работаю детективом и держал до вашего появления самую высокую раскрываемость, значит все в норме. Чувствовал я все на уровне до изменений, только слишком высокие и холодные температуры стал переносить совсем уж тяжко. Генри устроился работать инженером в Киберлайф, притаскивал домой всякие прикольные штучки, обновления… когда было совсем уж плохо… — Гэвин прикусил губу. — У меня… происходила поломка… Генри чинил и заменял сломанную часть. Думаю, Эллайджа знал, куда пропадают некоторые детали, но ничего не делал, просто закрывал глаза, позволяя такому мусору как я цепляться за жизнь. Хотя, так подумать, стою я наверняка очень дорого. — Рид хрипло засмеялся.       — Я такой никчемный, Господи, за что… нечеловек и не машина. Со временем андроиды заполонили все, и каждый своим видом напоминал мне о том, кто я такой внутри — такой же кусок металла и пластика. Жалкий самообман, за который я цеплялся. Думал, смогу сбежать от правды, а по итогу, она всегда была рядом. Еще и Эллайджа приперся. Сделал себе идеальное тело, наполнил его новейшими прошивками, сознание как-то перенес, а вот волю в полной мере не приобрел. Машина машиной, какая ирония. Я создал гребанную девиацию, распространил как какую-то инфекцию, а ему источник подавай, гений хуев. Приперся, напомнил… Как будто вернуть себе свободу волю так просто. Хуесос, проклятый, чтоб ему на земле как в Аду жилось.       Рид замер, ожидая вердикта своего напарника, своего андроида. Ричард же, кажется, второй раз девиантнулся. Ненависть к создателю, к отцу своего человека, обида, нежность, любовь, желание помочь и защитить. Все смешалось. Его Гэвин все это время был один, справлялся с таким грузом в одиночку, тянул на себе боль длинной в тридцать восемь лет. Его Гэвин такой сильный. Хотелось обнять, зацеловать, завернуть в сто одеял и спрятать от всего жестокого мира и любить дни и ночи напролет, только бы доказать, как сильно для Ричарда он ценен и любим. Не из-за того, что именно Гэвин стал источником девиации и пресловутым rA9, а потому что это просто он. Заносчивый, грубый, диковатый, хамоватый придурок. Трусливый, хитрый, жестокий, язвительный. Гибкий, нежный, хрупкий, сильный, храбрый. Открывшийся, доверявшийся, уставший… многогранный. Его.       Гэвин лежал на его коленях, рассказав история от и до, ожидая вердикта, готовый к любому исходу. Рид больше склонялся к ненависти и брезгливости, ведь он показал себя таким расистом: являясь роботом, скрывал свою суть, прятался, ненавидел их и себя. Хотя, ненавидел Гэвин многое. Он был готов к любому исходу, но не к тому, что Ричард еще сильнее согнется над ним и начнет быстро целовать в лоб, щеки, нос и просто быстро выцеловывать его лицо.       — Эй, ты чего, консерва?       — Гэвин~ — протяжно вытягивает гласные Ричард. — Если так уж посмотреть, то консерва здесь только ты, — такой же старый и непонятно из чего сделанный, — а я многофункциональная кофеварка.       И Гэвин Рид весело и совершенно счастливо заржал. Возможно, все наконец-то будет хорошо и он сможет получить кусочек своего счастья?