Второй шанс

Когда отношения с Олегом начали сходить на нет? В тот момент, когда к нам приехала его сестра — Соня. Во-первых, на все её просьбы, пожелания и предложения он реагировал только положительно, даже если это вредило мне и нашим отношениям.  Хочешь пойти по магазинам, хотя я договорился с Лизой посмотреть кино дома? Не вопрос. Хочешь заказать пиццу, хотя Лиза целый день стояла у плиты и готовила ужин? Отлично, давно не ел пиццу! Хочешь часами отмокать в душе с утра перед тренировкой? Отличная мысль. Во-вторых, Соня начала встречаться с Егоровым. И это стало реальным началом конца. Я не реагировала так ни на одну из его девушек, но с Соней Кирилл стал другим. Таким, каким я хотела его видеть рядом с собой всегда. Он смеялся. Искренне. И каждый раз мне хотелось подойти и насильно закрыть ему рот. Я не выносила этой искренности Кирилла, я не хотела верить, что кто-то, кроме меня, способен дарить ему эти эмоции.  И она будто понимала все происходящее. Она специально меня цепляла. Как только я заходила в раздевалку, она начинала обсуждать с девочками, в какой позе Егоров заставил её кончить утром, в какой — после обеда, а в какой — перед тренировкой. Она говорила, а я вспоминала. Вспоминала, как на её месте была я.  *** — Привет, Лиз, — только Егорова мне и не хватало. Я в глаза Олегу и так смотреть не могу. Он заподозрил меня в измене. И если физически это не являлось правдой, то в мыслях я действительно отдалась Егорову в тысяче и одной позе. Мне не хотелось находиться рядом с Кириллом, потому что соблазн схватить его за руки и положить на свои бедра был слишком велик.  — Привет, как отец? — я не писала и не звонила ему, потому что знала, что в такие ситуации несколько дней ему нужно побыть одному. — Слава Богу, все хорошо, перевели на домашний арест. У тебя все хорошо? — нет, Егоров, у меня не все хорошо. Я сгораю от того, что меня тянет к тебе безумно. От того, что я не могу к тебе прикоснуться. С тобой проснуться. Хоть бы не расплакаться. Но он уже ловит первую слезинку большим пальцем своей руки, не спеша убирать её с моего лица.  — Нет, Кирилл, я очень устала, — в мгновение он оказывается рядом и заключает меня в свои объятия. Егоров осторожно ведет меня до своей машины, а я никак не могу надышаться его присутствием.  — Вы поссорились с Олегом? Он что-то сделал тебе? — я вижу, что ему не все равно, но боюсь, что кроме собственничества и уважения в этих словах нет ни одной эмоции.  — Я не могу совладать с собой, когда ты рядом с Соней, — теперь он точно удивлен.  — Прости, что? — сейчас он скажет, что я ревнивая идиотка, которая решила, что он не имеет права на собственную личную жизнь.  — Я не знаю, Кирилл. Это похоже на наваждение. Я вижу вас вместе, и меня тошнит. Тошнит от того, как ты улыбаешься рядом с ней, как смеешься, как вытираешь её губы после того, как она измажется в пирожном. Мне физически плохо, когда она начинает рассказывать о том, как ты взял её сначала на диване, потом в ванной, и потом снова на диване. Я помню этот диван, Кирилл. И помню все, что на нем было. Мне кажется, что я просто схожу с ума, — я понимаю, чем мне грозят такие откровения, но сейчас это все не имеет значение. Я смотрю на него в ожидании, что он скажет, что любит Соню и что ему все равно на то, какие чувства во мне это вызывает, ведь будет при этом чертовски прав. — Я не люблю Соню, глупая, — я не успеваю сказать хотя бы слово, потому он прижимается к моим губам своими. Я отвечаю на поцелуй без толики сомнения, углубляя его настолько, насколько это возможно. Мне мало. Я залезаю к нему на колени и обхватываю шею руками, он блуждает по моему телу. Мне снова мало. Я расстегиваю его рубашку дрожащими руками и исследую его пресс. Эти шесть четких кубиков всегда были моей религией. Когда я продвигаюсь все ниже и дотрагиваюсь до ширинки, то ловлю на своих губах едва слышимый стон. И я готова кончить только от осознания того, что он хочет меня также, как и я его.  И пусть я буду самой неверной для Олега. Зато останусь верна себе. Я долго бегала от чувств к Кириллу, но больше бежать у меня нет сил. Будь, что будет.  *** Конечно, после случившегося вчера, на душе не могло не образоваться противного чувства, что я изменила Валенцову. А ведь я рассталась с Кириллом именно потому, что он мне изменил. Получается, что я ничем не лучше? Да, мы взяли паузу, но я готова положить голову на отсечение, что Олег был уверен, что мы помиримся и что он точно не собирался ни с кем спать даже в своих чертовых мыслях.  — Елизавета Ивановна, садитесь, подвезу, — да, я приняла свои чувства к Егорову, но считаю, что невозможно и дальше прыгать из отношения в отношения и при этом продолжать себя уважать.  — Я лучше на автобусе, спасибо, — он ловит мое запястье. — Что-то не так? — как он представляет себе то, что мы сейчас, как ни в чем не бывало, приедем на его машине к Политеху и выйдем оттуда за ручку? Или мы будем надеяться, что Валенцовы нас не проклянут, а окружающие сделают вид, что так все и было?  — Кирилл, то, что случилось вчера — случайность, мне нужно разобраться в себе, понимаешь? Мы взяли паузу с Олегом, но я с ним не расставалась. Я себе не прощу, если не разойдусь с ним по-человечески, — думает, что я трусиха? Пусть. Я все равно уверена, что наши отношения закончатся очередной изменой со стороны Кирилла. Хотя теперь и у меня рыльце в пушку.  — И как ты хочешь с ним разобраться? — знала бы я.  — Кирилл, если ты не помнишь, мы уже встречались. А если помнишь, вспомни, как закончились наши отношения. Я не уверена, что сейчас все будет по-другому. Я знаю, что ты хочешь меня. А ты знаешь, что я хочу тебя. Но я не уверена, что это любовь. Ты сказал, что не любишь Соню. Но и то, что ты любишь меня, также не сказал. Поэтому дай мне, пожалуйста, немного времени, — с этими словами я оставляю Егорова одного.  *** — Лиз, подожди, — слышу голос Олега, и не знаю, готова ли я к разговору, который сейчас состоится.  — Да, Олег? — может, просто сказать, что я больше его не люблю? Или, что люблю другого человека? Или, что мы перестали понимать друг друга, и я больше не получаю от этих отношений ничего положительного?  — Давай поговорим, — неужели он не понимает, что уже два месяца мы пытаемся сохранить то, что давным-давно умерло?  — Олег, я правда считаю, что нам нужна пауза, — начнем с этого.  — Пауза, чтобы ты успела хорошенько натрахаться с Егоровым, а потом стянуть его с очередной бабы на вписке и снова прибежать ко мне? — не верю своим ушам и пытаюсь выдернуть руку из его железной хватки, но он лишь сжимает её еще сильнее. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — он поворачивается назад, и я замечаю Соню, которая идет по направлению к нам, замечаю в её руке свой браслет, и, кажется, понимаю, в чем дело.  — Ты, мерзкая сука, еще просила держаться от Егорова подальше? Не хотелось делиться его членом, правда? — она кидает браслет мне прямо в лицо, бижутерия обжигает щеку, вокруг нас начинают собираться люди, пытаюсь еще раз освободиться, но безуспешно. — Отошли, блять, от нее, — с одной стороны, я безумно рада появлению Егорова, с другой, Валенцов сейчас в явно неадекватном состоянии.  — Явился, герой-любовник, — чувствую, как к руке снова приливает кровь, и вижу, как Олег набрасывается на Кирилла. Первый удар прилетает в солнечное сплетение, отчего Кирилл падает на пол. Олег не останавливается. Он пинает его ногой по лицу, затем по спине, а я не понимаю, почему окружающие не пытаются остановить избиение человека. — Успокойся! — я встаю перед Кириллом, но вижу лишь разъяренное лицо Олега и летящий кулак.  — Ты совсем ебнулся, придурок? — Кирилл хватает меня за лодыжку, заставляя упасть на него и пропустить удар, который точно мог стать последним, что я вообще почувствую перед смертью, и я слышу, как к нам приближается множество мужских голосов. Акулы. Слава Богу.  *** — Я просто не понимаю, как ты вообще могла на него посмотреть. Он, блять, практически ударил тебя кулаком. Я бы сел, Лиза, но его бы в живых после этого не оставил. Живешь ты у меня, пока эта больная семейка не свалит подальше. И это не обсуждается, ладно? — лед на его щеке, кажется, совершенно не остужает его эмоций.  — Я не хочу жить там, где до сих витает ее запах. И ты можешь назвать меня ревнивой идиоткой, но я морально умирала каждый раз, когда видела тебя с ней.  — А я не умирал? Я умирал, Лиза. И если отношения с Соней были с самого начала фарсом, то ты была влюблена в Валенцова. Я знал, что ты не стала бы использовать его, чтобы позлить меня. И от этого мне было еще больнее, — с самого начала? — Ты изменил мне, Егоров. Я хотела, чтобы меня любили, понимаешь? Не просто хорошенько трахали, когда доходила моя очередь, а любили! — я не думаю, что когда-нибудь дождусь этих слов. Егоров не способен любить.  — Я люблю тебя, Лиза, люблю так, как никого и никогда раньше. Я с ума сходил каждый гребаный день без возможности касаться тебя, целовать, хорошенько трахать, как ты выразилась. Я безумно тебя люблю. Сейчас все будет по-другому, я обещаю тебе. Никаких других. Только ты и я.