Дракон в виртуальной реальности

**Глава 31. Чудо** Два месяца пролетели в золотистом тумане нежности. Ксавир окружил Рашеля такой заботой, какой тот никогда прежде не знал. Он без колебаний отменял важные встречи, переносил переговоры и лично следил за каждым днём дракона. По утрам он готовил для него лёгкие, изысканные блюда, а по вечерам долго и бережно массировал уставшую спину и тяжёлый живот. Каждую ночь он обнимал Рашеля так крепко и трепетно, словно боялся, что тот растает в воздухе. Живот Рашеля вырос тяжёлым, круглым и невероятно красивым — кожа натянулась, словно шёлк, и под ней иногда проступали лёгкие, трепетные движения. Рашель часто лежал на боку, медленно поглаживая округлость ладонями, и улыбался той особенной, блаженной улыбкой, от которой у Ксавира замирало сердце. В тот вечер всё началось внезапно. Рашель стоял посреди гостиной, прижав руку к низу живота. Его дыхание стало глубоким, прерывистым, а в глазах вспыхнул знакомый, затуманенный блеск. — Ксавир… — голос был низким, чуть дрожащим от предвкушения и сладкой боли. — Они… они уже идут. Ксавир не сказал ни слова. Он просто подхватил Рашеля на руки — легко, уверенно, словно тот ничего не весил. Рашель инстинктивно обвил руками его шею и прижался лицом к плечу, тяжело дыша. Ксавир отнёс его в спальню и осторожно, почти благоговейно уложил на широкую кровать, где заранее были приготовлены мягкие подушки, стопки чистых полотенец и тёплая вода в серебряной чаше. Рашель сам, дрожащими руками, стянул с себя остатки одежды. Он лёг на спину, широко раздвинул ноги и посмотрел на Ксавира снизу вверх. Его сапфировые глаза были влажными, затуманенными и полными абсолютного доверия. — Помоги мне… — прошептал он. — Я хочу, чтобы это сделал именно ты. Ксавир опустился между его бёдер. Руки слегка дрожали, когда он провёл пальцами по уже сильно приоткрытой, горячей и влажной полости. Рашель тихо застонал, выгнувшись навстречу прикосновению. Его вход пульсировал, блестел от естественной смазки, слегка раскрываясь в ожидании. — Они уже близко… — хрипло выдохнул Рашель, запрокидывая голову. — Я чувствую… как они движутся внутри меня… так глубоко… так тяжело… Первый толчок был долгим и мощным. Живот Рашеля напрягся, кожа натянулась до предела. Он громко, протяжно застонал, запрокидывая голову и впиваясь пальцами в простыни. Ксавир крепко, но невероятно бережно держал его бёдра широко раздвинутыми, не давая сомкнуться. — Дыши… — шептал он низко. — Я здесь. Я с тобой. Полость Рашеля сильно, почти до боли растягивалась вокруг первого яйца. Оно было большим, тяжёлым и тёплым. Каждый сантиметр его продвижения вызывал у Рашеля новый, глубокий, дрожащий стон — сладкий, почти невыносимо приятный, полный первобытного удовольствия и лёгкой боли. — Ах… Ксавир… — выгнулся он, когда яйцо начало медленно выходить. — Оно такое большое… я чувствую каждую грань… каждое движение внутри меня… Когда первое серебристо-голубое яйцо наконец плавно выскользнуло в ожидающие ладони Ксавира, Рашеля накрыл мощный оргазм. Его тело резко выгнулось дугой, полость сильно сжалась, а член пульсировал, выплёскивая горячую сперму на напряжённый живот и грудь. Рашель кричал — громко, надрывно, почти всхлипывая от переизбытка ощущений. Слёзы удовольствия блестели на его ресницах. Ксавир осторожно, словно величайшую драгоценность, положил первое яйцо в подготовленный мягкий инкубатор и сразу вернулся к Рашелю. Второе и третье яйцо вышли быстрее, но ещё интенсивнее. Рашель уже почти не контролировал себя — он стонал, всхлипывал, умолял Ксавира не останавливаться, гладить живот, входить пальцами глубже, чтобы помочь. Каждый выход сопровождался новым, долгим оргазмом. К концу третьего яйца Рашель был полностью мокрым от пота, слёз и собственного семени, его полость была красная, блестящая и всё ещё слегка приоткрытая. Когда последнее яйцо легло в инкубатор, Рашель обмяк на кровати, тяжело дыша. Его живот заметно опал, но всё ещё выглядел красиво округлым и тёплым. Ксавир аккуратно вытер тело Рашеля тёплым, влажным полотенцем, снимая с кожи следы пота и напряжения. Движения его были невероятно нежными, почти благоговейными. Он нанёс на ладони успокаивающую мазь с лёгким травяным ароматом и очень осторожно, кончиками пальцев, внёс её в чувствительную, всё ещё горячую и слегка приоткрытую полость. Рашель тихо, устало вздохнул от прохладного облегчения. Затем Ксавир подхватил его на руки и перенёс на чистую, свежую часть кровати. Он укрыл дракона лёгким, но тёплым одеялом и на мгновение задержал ладонь на его щеке, проводя большим пальцем по скуле. — Отдыхай, — прошептал он едва слышно. — Я здесь. Только после этого Ксавир медленно подошёл к инкубатору. Три больших серебристых яйца лежали на мягкой подушке, слегка светясь изнутри тёплым перламутровым светом. Они были идеальными — живыми, тёплыми, полными чуда. Ксавир долго стоял неподвижно, молча глядя на них. Последний чистокровный дракон клана. Тот, на ком должен был оборваться древний род. А теперь… Он медленно опустился на одно колено перед инкубатором. Руки дрожали, когда он коснулся стекла. Ксавир, который всю жизнь был убеждённым атеистом и материалистом, впервые в жизни тихо, почти беззвучно произнёс: — Бог Зверей… если Ты действительно существуешь… Спасибо. Он закрыл глаза и опустил голову, прижавшись лбом к стеклу. — Спасибо за него. Спасибо за них. Я… я не знаю, как это возможно. Но я приму это чудо. И я буду защищать их. Всех троих. Всю жизнь. За спиной раздался тихий, усталый, но невероятно счастливый голос Рашеля: — Ксавир… иди ко мне. Ксавир медленно поднялся с колен, словно нехотя отрываясь от инкубатора. Он подошёл к кровати, лёг рядом и сразу оказался в объятиях Рашеля. Тот прижался к нему всем телом — горячим, ещё влажным от пота, дрожащим от пережитого. Голова дракона легла на грудь Ксавира, а рука обвила его талию. — Они красивые? — едва слышно спросил Рашель, голос его был хриплым и сонным. Ксавир закрыл глаза, крепче прижимая его к себе. — Самые красивые на свете, — ответил Ксавир, целуя его в макушку. Голос дрожал от переполнявших эмоций. — Как и ты. Рашель слабо улыбнулся и закрыл глаза, уютнее устраиваясь в его объятиях. — Тогда… давай поспим. А завтра… будем думать, как назвать наших детей. Ксавир крепче обнял его и впервые за долгое время почувствовал, как внутри него разливается настоящее, глубокое, абсолютное счастье. — Да… — мягко ответил он, целуя Рашеля в висок. — Завтра.