Единственное

По сути убийственная игра создала её и не отпускает. Никогда не отпустит. За все эти годы изоляции, отчаяния и самоуничижения она просто стала неким сгустком, губкой впитавшей всю философию, мысли и науку убийственной игры. Она была её перерождением. Человеком, что воспитался ею. Человеком что создавал, видел и вдыхал ненависть, настолько часто, что гнев прошёл и пришло смирение. Ненавистное смирение. Она ненавидела всех и неважно почему. Тозу держал в руках каменный глаз , просматривая его и оценивая его шероховатость, совмещённую с гладкостью Наскучив смотреть он кинул его на пол, смотря в след. Бессмысленное действие. Незачем было на него смотреть. Она вспомнила какими же были предыдущие директора убийственной игры. Как она жила с ними в бок о бок и как они относились к ней. Дразнили, смеялись, издевались. Но потом замолкали, когда осознавали, что каменное лицо Мары это не про скуку и отдаленость от игры. Нет. Это про тоску, смирение и тихий гнев, который рос внутри неё. Ненависть что выплескивалась в те короткие моменты, когда у неё была власть и когда она могла ею распоряжаться. Когда ей её наконец-то давали. Её размышления прервал Тозу. Он махнул на неё рукой, показывая что ей нужно отойти. И она отошла вновь вернувшись к мыслям, пока Тозу обходил круглую комнату. Она помнила как она могла терпеть всю неделю слова, поступки и действия всех людей. Быть буквально тряпкой, а потом будто бы ожить дабы прострелить бошку или оторвать пару пальцев на руке, пока её зрачки расширяются а пульс учищается под неритмичные звуки сердца. Она всегда выплескивала энергию на "работе", а точнее когда устроняла и шугала учеников, когда тренировалась и когда никто, никогда не видел. Если бы у неё была возможность иметь секс, она бы пускала всё свое разочарование, боль и безналегу в него. Но это совсем иное. Да и врятли бы ей это помогла справиться с гневом, который питался в её сущность. Так или иначе в этой комнате они закончили. Им нужно было перейти в коридор. Они шли по коридору, проходя мимо комнат учеников и рассматривая их двери. Тозу все говорил и говорил, подмечая каждую комнату и хвастаясь, как он запомнил имена всех учеников. Все бубнил и бубнил под нос. Будто бы ему было дело до неё. - Мара, ты слушаешь? Мара лишь покосилась на него. Она наклонилась к нему, держа хватку на его плече и смотря прямо в его серый глаз, прикрытый красной линзой. Мара смотрела на него долго, настолько, что он заметно начал волноваться. Отводя взгляд в сторону - ЧТО не так? Мара равнодушно помотала головой и вздохнула -Ты тут не навсегда. Ты исчезнешь как только появится шанс. Как только ты поймёшь, что это место требует от тебя. - Она сжала свою руку на его плече - Не делай вид что я твой друг Тозу нахмурил бровь, смотря на возвышающуюся (пусть и немного) нам ним девушку. Его бровь дернулась вверх а глазу сузились. Он наверняка улыбался. -А кто сказал что я уйду? Мне тут нравится! От отошёл от неё, вырываясь их её хватки и развёл руками в стороны, не отводя от энфорсерши взгляда - Это место - прекрасная обитель кровопролития, греха и отчаяния. Место рождения абсолютного таланта в пучине хаоса, где я - хозяин. Владелец сея места - он прижал руки к своей груди его восторженный тон сменился на более спокойный, размеренный - А ты, моя правая рука, мой друг и не только. Я уверен что ты действительно нечто особое. Мара приподняла бровь, слегка наклонив голову в бок. -Особое? Тозу кивнул ей, его маска козла опустилась вниз своим острым носом -Ага. Ты тут дольше и знаешь много. Я ценю твои знания, что ты обязательно передашь мне. Как никак, мы ещё долго будем вместе пытать поколения студентов. Мара опешил пусть и не подала особого вида, его слова молниеносно донеслись до её мозга. "Поколения студентов?" - Она выпучила глаза. Этот парень рассчитывал провести не только эту, но и дальнейшие игры. Он надеялся на это. Она нахмурилась делая шаг в его сторону и промолвила: - Ты серьёзно? Тозу совершенно счастливо кивнул. - Ага. Это то что я и хочу. Только я и ты - на вершине хаоса. Ну как тебе мой дорогой друг? Мара сжала руку в кулак. Её раздражала эта уверенность на его лице. Да каком лице? В его глазах. в его голосе. В его поведении, что было таким склизким и обволакивающим. Это раздражало. Прошлые директора не были такими, они либо играли в жестоких покровителей, либо же просто были хладнокровны,молчаливы и до безумия игнорирующими. Но главное - они не были ТАК самоуверенны. Они знали про свои ошибки, про то, что может ждать их в будущем. Они не воспринимали Мару так, как этого хотел этот чудак в козьей маске (что безумно ему шла). Она рывком приблизилась к нему ещё ближе, толкая его к стене и смотря ему прямо в глаз. В его холодную, кровавую пучину, которая скрывала серое озеро глаз. Ее раздражало это. Если он хочет её мучить, то пусть делает это сразу. Не зачем пытаться привязать её к себе. Она не такая. Она знает что он хочет сделать. Он хочет её обмануть, когда она привяжется к нему, использовать её прикрываясь добродетелью и дружбой. Она видела это у множества студентов. Как они таяли в объятиях друг друга, как они утешали друг друга, а потом один из них втыкал нож в спину. Подставлял, убивал, насиловал... Все. Казалось абсолютно все и всё. Он смотрел прямо на неё. Несмотря на свою прошлую реакцию, когда он пугался от одного лишь её взгляда, он не испугался сейчас. Он смотрел прямо на неё, прямо в её глаза, от чего их взгляды были взаимными. Тозу тихо усмехнулся на её слова. Не угрожающе, скорее... "по доброму"? - Я знаю что я тебе нужен. Тебе нужен человек возле тебя. Кто то, кто сможет помочь тебе, открыться и ощутить... Он промолчал на полу слове, давая ей возможность вставить туда то, что хотелось бы ей. Начиная такую игру. Но она не играла в его игры -Мне ничего не нужно. С этими словами Мара отступила от него и ушла, оставляя мужчину-козла одного в этом ярко освещенном коридоре. *** Струйка теплой воды быстро капала в ванную, падая на её поверхность и смываясь в черную дырку, обрамленную железом. Темные стены покрывались маленькими капельками воды и стекла вниз по плитка. Тёплый пар покрывал комнату, пока воды все лилась и лилась, не делая останавливаться. Она медленно смешивалась со старой, розовой кровью оставленной на полу, в то время как свежая кровь стекала по голому телу Мары прямо из спины и плеч. В этом темном, заброшенном помещении, она была белым пятном, что никак не могло слиться с темнотой. Могло лишь стать темнее, но не более. Она медленно убирала стекло с израненной руки и спины, которое падало в ванную а она смывала его, стараясь не наступать на него, дабы не поранить пальцы. Так или иначе, это все равно плохо помогало, ибо пальцы постепенно теряли чувствительность, и уже было трудно понять в каких местах стекло, а в каких его и не было. Помогала лишь вода что очищала раны от крови и мелкого стекла. Она быстро усекла, что рана может просто болеть от воды, но если там стекло, то боль гораздо сильнее. Но легче не становилось. Да и она не спешила убирать эту боль в её теле. Она просто медленно промывала себе раны от стекла и крови, пока вода охлаждалась. *** Мара стояла в столовой, смотря на картину висящую напротив камина. На ней была изображена женщина в маске жирафа, лежащая на диване в свободной, открытой позе. - Красивая, неправда ли? Мара слегка оглянулась. Тозу подошёл к ней, смотря вместе с ней на картину - Не особо, когда видишь её тысячу раз за день. - Но это не отменяет того что ты на неё смотришь. Мара пожала плечами никак это не коментируя, что сразу же заметил Тозу. Ему это явно не нравилось - Ты решила что ты хочешь? Энфорсерша вздознула - Я тебе никогда об этом не скажу Тозу лишь кивнул, продолжая смотреть на картину. Они оба просто стояли перед ней, и смотрели разглядывая её. Это было естественно для Тозу, как для человека видящего это в первый раз перед своими глазами, но странно для Мары, как для женщины,видевшей эту картину много раз. - Ты знаешь о второй версии этой картины? - Второй версии? - Мара слегка приподняла бровь в удивлении, хотя ей точно не хотелось бы в этом признаваться - Да. В оригинале - без этой жирафьей маски, вариаций всего две. Первая - та что ты знаешь, и вторая - обнажённая - он замолчал на секунду, смотря на неё, прежде чем, продолжить - На второй версии она все в той же позе, но без одежды... Тут же, как только он закончил свою тираду, Мара спросила его не смотря на него - Зачем было рисовать две версии? Бровь Тозу изогнулась, на его лице явно была ухмылка - Версий произошедшего много, моя дорогая. Смысловых, экзостинциальных, романтических... Но историческая всех лучше. Мне рассказать её? Мара кивнула, и Тозу продолжил -Говорят, что из-за закона запрешающего обнажённые картины, художнику пришлось рисовать две версии. Для гостей и знати была одетая женщина, но для Колекционера, была голая кокетка, доступная только ему. Тозу тихо рассмеялся, насколько это было возможно, исходя из его громкого и звонкого как бьющееся стекло голоса - Говорят у него даже был механизм, что менял две картины местами, но это уже совсем слухи... Он не отводил взгляд с её лица, пока рассказывал всю историю, но потом он отвернулся, снова смотря на картину. - Ну, Мара, как тебе история? -... Мара молчала обдумывая его слова. Сама мысль о том, что кто то рисует картину, старается, изливаясь потом и кровью, только для того, чтобы кто-то лишь наслаждался не показывая это никому кроме себя - раздражала, но приэтом вызывала особый душевный отклик. Даше не к самому художнику, а к картине и женщине на ней. Лёгкая тишина повисла между ними, никто не проронил ни слова. Тишину прервала лишь Мара, наконец отвечая на вопрос - Это страшно... - Что именно страшно? - Искренне спрашивал он - Страшно обнажаться, особенно перед кем-то Молчание, которое должно было появится перед ними, не появилось, ибо Тозу сразу же ответил ей - Наверное это не то что должен знать обычный знакомый, или то, что он должен спрашивать... Мара отвернулась от картины, смотря своим единственным видящим из-за маски глазом прямо на него - Ты всё ещё хочешь быть моим другом? - Да - Тогда у меня есть просьба *** Тишина. Единственное что окружало её это тишина, которая обволакивала уши и стирала всё вокруг. Солнца не было, было лишь время на часах, которое говорило об наступление в академии утра. Все вокруг молчал, а ей нужно было вставать, деваться, бежать смотреть... И прочее. Может даже ей повезёт прострелить кому то бошку. Она встала с кровати, снимая с себя ночную одежду. И начиная искать свою рабочую одежду - кофту, бронелифчик, шорты, обувь. Пока она искала всё это она остановилась перед зеркалом, рассматривая себя. Перед ней, в её отражении тут же возникла белая, слегка загорелая кожа полностью покрывающая её туловище. Красная линия под её грудью слегка вылелялась, символично говоря о её бронелифчике, который за все эти годы оставил на ней свой след. Если бы она могла видеть свою спину, она бы увидела множество шрамов, надрезов и царапин, оставивших на её коже фиолетово бежевые пятна, с маленькими коричневыми сигментами, что обромляли её. У неё был максимально нежный и приэтом грубый силуэт, вызывающий в её глазах сильный диссонанс. Она редко смотрела в зеркало, а если и смотрела, то она была одета. Она была экипированна, воруженна и носила маску. Но видеть себя без всего было чем то, что выходило за рамки её привычного понимания себя. Оторвавшись от зеркала она вздохнула и принялась одеваться, дабы забыть это чудлвищное недоразумение, которое она не должна была видеть. *** Огни коридоров потухли. Оранжевый, флюриесцентный свет погас. Её обувь стучала по полу и издавала цокание. Она прошла по извилистым, тёмным коридорам, что знала как себя. Мара шла в кабинет. В место, где ей приходилось жить. В комнате за хранилищем, что никогда не была её. Она принадлежат всем. Ученикам, директору, организаторам, но никогда ей.Но сегодня. Эта комната будет её. В эту ночь она легла вместе с ним и лежала на нем. Они прижимались друг к другу шрамами, покачиваясь в лёгком, возможно даже утешающем темпе.