Останься

Хижина Хоппера, или то, что от неё осталось, стала для них временным ночлегом. Здесь, среди облупившейся краски, старых книг и запаха сырости, Майк чувствовал себя странно. Это было место, где время словно зациклилось. Все вокруг — Джонатан, Нэнси, Оди, Джойс..пытались создать видимость нормальной жизни. Они разбирали коробки, чистили сад от странной серой пыли, которая продолжала сыпаться с неба, имитируя обычную уборку после долгого отсутствия. Но Майк не мог обмануться. Он видел, как дрожат руки Нэнси, когда она держит чашку. Он слышал, как Оди подолгу молчит, глядя в пустоту. Но больше всего его внимание, словно магнитом, притягивал Уилл. Уилл Байерс стал для Майка ходячей загадкой, которую он сам когда-то придумал, но забыл ответ. «Я был таким идиотом», — эта мысль пульсировала в голове Майка в ритме его шагов. Он наблюдал за Уиллом весь день. Вот Уилл стоит у окна, его тонкие пальцы рассеянно касаются шеи — того самого места, где он чувствует Его. Майк видел этот жест уже сотню раз за последние двое суток. Каждый раз, когда Уилл это делал, его лицо на мгновение каменело, а глаза становились прозрачными, словно он смотрел не на разрушенный Хоукинс, а куда-то внутрь себя, в ту холодную тьму, которую он принес с собой из Изнанки. Уилер хотел подойти. Он хотел спросить: «Что ты чувствуешь? Тебе больно? О чем ты думаешь?». Но слова застревали в горле. После того монолога Оди в пиццерии, Майк чувствовал себя лжецом. Нет, он любил Оди, конечно. Она была его первой любовью, его героем. Но то, как он смотрел на Уилла сейчас... это было другое. Это было тяжелое, тягучее чувство, которое не имело названия, но занимало всё пространство в его грудной клетке, не давая равно вздохнуть. Вечер опустился на Хоукинс внезапно, укутывая дом густыми синими тенями. В маленьком доме было тесно. Джойс и Хоппер (который, к всеобщему облегчению, вернулся, хоть и выглядел как собственная тень) заняли одну комнату, девчонки — другую. Парням досталась гостиная и небольшая пристройка. Майк лежал на матрасе, расстеленном на полу, и слушал дыхание друзей. Джонатан спал глубоко, его дыхание было тяжелым от усталости и стресса. Аргайл тихо посапывал где-то в углу. Но кровать Уилла, стоявшая чуть поодаль, скрипела. Майк не спал. Он смотрел в потолок, на котором плясали тени от ветвей деревьев. В его голове прокручивался момент в фургоне. Картина. «Это Оди попросила... Она сказала, что ты её сердце...» Ложь. Уилер знал это. Он видел, как дрожали губы Уилла, когда он говорил это. Он видел, как Уилл отвернулся к окну, скрывая слезы. Почему Майк тогда ничего не сделал? Почему не обнял его? Почему не сказал, что Уилл и есть это самое сердце? «Потому что я трус», — подумал Майк, закрывая глаза. — «Я боялся, что если я признаю, насколько он мне важен, мир рухнет. А мир и так рухнул». Внезапно тишину разрезал тихий, надломленный звук. Майк мгновенно открыл глаза и приподнялся на локтях. С кровати Уилла доносилось прерывистое дыхание. Это не был храп или просто беспокойный сон. Это был звук человека, который задыхается под толщей воды. Майк медленно встал. Пол был холодным, но он этого не замечал. Он подошел к кровати Уилла. В слабом свете луны, пробивающемся сквозь пепельную завесу на улице, Уилл выглядел пугающе хрупким. Его кожа казалась почти белой, а под глазами залегли темные круги. Уилл метался. Его голова дергалась из стороны в сторону, а пальцы впились в подушку так сильно, что костяшки побелели. — Нет... — прошептал Уилл. Его голос был полон такой агонии, что у Майка волосы встали дыбом. — Пожалуйста... не забирай... Майк не раздумывал долго. Он сел на край кровати и осторожно положил руку на плечо Уилла. Кожа была влажной от пота. — Уилл, — шепнул Майк. — Эй, Уилл, проснись. Это сон. Уилл не просыпался. Он продолжал что-то бормотать, и Майк, наклонившись ближе, смог разобрать свое имя. — Майк... Майк, уходи... он тебя убьет... Майк... Сердце Майка пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Даже в своих кошмарах, даже когда Векна терзал его разум, Уилл думал о его безопасности. Уилл пытался спасти его. — Я здесь, Уилл. Я никуда не уйду, — Майк перехватил руки Уилла, которые начали судорожно бить по воздуху. — Посмотри на меня!Проснись Уилл! Уилл резко вскинулся, едва не ударив Майка лбом. Его глаза распахнулись, они были полны слез и того жуткого, потустороннего холода. Несколько секунд он просто смотрел на Майка, тяжело и часто дыша, не понимая, где он находится. — Майк? — наконец выдавил он. Его голос сорвался на высокой ноте. — Да. Это я. Ты дома. В Хоукинсе. Мы в безопасности, — Майк говорил быстро, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности, которой сам не чувствовал. Уилл вдруг закрыл лицо руками и содрогнулся в беззвучном рыдании. Это было не то рыдание, которое можно успокоить парой фраз. Это был выход всего того ужаса, который он копил в себе с того дня, как переступил границу Хоукинса. Майк, не говоря ни слова, придвинулся ближе и обнял его. Сначала это было неловко — они оба были длинноногими, угловатыми подростками, которые за последние годы разучились так открыто проявлять чувства. Но как только Уилл почувствовал тепло Майка, он буквально вцепился в его футболку, пряча лицо у него на груди. — Он не уходит, Майк, — всхлипывал Уилл, его слова были приглушены тканью одежды. — Он постоянно здесь. В моей голове. Он показывает мне... он показывает, как вы все умираете. Он показывает, как ты... как ты смотришь на меня с ненавистью. Майк замер, крепче прижимая Уилла к себе. Он гладил его по спине, чувствуя каждую лопатку, каждую косточку. Уилл казался таким маленьким в этот момент, словно он снова стал тем мальчиком, который пропал в лесу Хоукинса. — Я никогда не буду смотреть на тебя с ненавистью, — прошептал Майк в мягкие волосы Уилла. — Никогда, слышишь? Что бы он тебе ни показывал — это ложь. Самая гнилая ложь на свете. — Ты не понимаешь... — Уилл немного отстранился, его лицо было мокрым от слез. — Это не просто сны. Я чувствую его вкус. Этот запах серы и гнили. Он знает, что я боюсь больше всего. — И чего ты боишься больше всего? — тихо спросил Майк, заглядывая ему в глаза. Уилл замолчал. Он смотрел на Майка так долго и пронзительно, что тому стало страшно. В этом взгляде была такая глубина признания, которую Майк не был готов принять прямо сейчас, но которую он больше не мог игнорировать. — Я боюсь остаться один, — наконец произнес Уилл, и это была лишь половина правды. — Я боюсь, что когда всё это закончится... если оно закончится... я тебе больше не буду нужен. Что ты уедешь с Оди, и я снова стану тем «странным мальчиком», который просто мешается под ногами. Майку показалось, что его ударили под дых. Как Уилл мог так думать? Как он мог быть настолько слеп к тому, какую роль он играет в жизни Уилера? — Уилл Байерс, ты самый глупый гений, которого я знаю, — Майк взял его лицо в свои ладони. Его пальцы коснулись скул, стирая дорожки слез. — Ты думаешь, я был в порядке в этом году? Ты думаешь, я был счастлив? Уилл замер, затаив дыхание. — Я считал дни до каникул, — продолжал Майк, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я писал эти идиотские письма, в которых не мог сказать ни слова о том, что на самом деле чувствую, потому что я боялся. Я боялся, что если я напишу тебе, как сильно мне тебя не хватает, это... это что-то изменит. Я запутался. Я пытался быть тем, кем меня хотели видеть. Но правда в том, что когда я был там, в Калифорнии... я искал глазами только тебя. В фургоне, в школе, в пустыне. Всегда тебя. Уилл смотрел на него, и в его глазах медленно, по капле, начинала оживать надежда. Она была пугливой, как лесной зверек. — Картина... — прошептал Майк. — Ты сказал, что это Оди. Но я знаю, Уилл. Я видел, как ты нервничал. Я видел, сколько сердца ты в неё вложил. И я хочу, чтобы ты знал... я храню её не потому, что это подарок от «группы». Я храню её, потому что это ты. Уилл всхлипнул, но на этот раз это был вздох облегчения. Он снова прижался к Майку, и Майк опустил подбородок ему на макушку. — Останься... со мной, — попросил Уилл, едва слышно. — Пожалуйста. Лежи рядом. Мне нужно чувствовать, что это реально. Мне нужно понимать, что это навсегда. — Спи, Уилл.. — тихо сказал Майк улыбаясь — Я не уйду. Я буду сидеть здесь и смотреть, чтобы ни одна тень к тебе не приблизилась. Он аккуратно лег на узкую кровать, устраиваясь рядом с Уиллом. Им было тесно, их ноги переплелись под одеялом, а дыхание стало общим. В этой тесноте была высшая степень доверия. Майк чувствовал, как Уилл постепенно расслабляется. Его дыхание замедлялось, становясь ровным и спокойным. Уилер же, наоборот, чувствовал себя максимально бодрым. Он смотрел на спящего друга и понимал, что этот дом, этот город и этот мир стоят того, чтобы за них бороться — просто ради вот таких моментов тишины. Он не знал, что будет завтра. Он не знал, как они победят Векну. Но он знал одно: он больше не позволит Уиллу Байерсу плакать в одиночестве. Майк осторожно взял руку Уилла в свою и переплел их пальцы. Уилл во сне чуть крепче сжал его ладонь. «Я здесь, Уилл», — подумал Майк, засыпая. — «И на этот раз я никуда не уйду». На улице продолжал падать пепел, укрывая землю серым саваном, но внутри маленькой комнаты двое мальчиков нашли свой собственный, крошечный мир, где было тепло и где тени наконец отступили.